Хватит валять Снейпа

— А что Он здесь делает? — сдавленным шепотом произнес Невилл. Гермиона нервно посмотрела на темную фигуру, которая тихо вошла в комнату всего несколько мгновений назад. — Я думал, они сказали, что он не будет преподавать еще как минимум месяц, — продолжил он, широко раскрыв глаза от потрясения. — Но ведь прошло всего три недели? Гермиона не ответила. Было ясно, что все остальные были одинаково озадачены, перешептываясь и бросая украдкой взгляды на волшебника, стоящего перед ними. Возможно, его здоровье улучшилось быстрее, чем ожидалось. Или, возможно, он не собирался долго задерживаться в больничном крыле. Несмотря на это, именно характер его появления мгновенно заставил сердце Гермионы подпрыгнуть к горлу. Это было совсем не похоже на Снейпа. Медленно. Бесшумно. Он не произнес ни слова. И теперь мужчина стоял, небрежно положив одну руку на стол, и ждал. Каждый входящий в класс студент, выражал один и тот же немой шок, увидев его, практически спотыкаясь в спешке, чтобы занять свое место. Он, напротив, выглядел скучающим, челюсть равнодушно смещена, казалось, он исследовал свои дальние зубы в поисках остатков завтрака. Только когда все сидели с дрожащими коленями, нервно теребя перья, он сделал какое-то неуловимое движение, подняв одну бледную руку, чтобы без палочки и без слов закрыть дверь с характерным «щелк». Все замерли. Этот крохотный звук был каким-то образом более пугающим, чем обычные стук и грохот, которые ассоциировались с этим волшебником, когда он врывался в класс и так же громко покидал его. — На чем вы остановились? — он слегка приподнял подбородок, оглядывая комнату. Никто не ответил. Это был шок. Гермиона никогда не слышала его таким. Это был тот же неподражаемый баритон, но он был гладким, нежным, без резких согласных, без невероятно растянутых гласных, просто обычный вопрос, постеленный, как мягкий бархатный ковер. Это было похоже на ловушку. — Никто? — Снейп поднял бровь. Но это было не более, чем заинтересованность. Не арка мгновенной смерти, которую они ожидали. Внутренний голос Гермионы кричал: «Только не ты! Разве ты не помнишь?!» Но тишина была такой мучительной, что она не могла сдержаться. — Профессор, мы закончили с изменением фазовых состояний зелий, и перешли к ароматическим веществам. Он кивнул. — Спасибо, мисс Грейнджер. Насколько успешным был переход на ваш взгляд? Рот Гермионы открылся и закрылся. С каких это пор он спрашивал ее мнение о чем-либо? — От… э-э… фазовых изменений? — она спросила, пока ее рука ползла к книге на случай, если он задаст ей более сложный вопрос. — Да. Особенно плазменные состояния, — он смотрел на нее с интересом. — Это было… гм… — ее взгляд скользнул по лицам других студентов, уставившихся на нее, желая, чтобы она не злила его. — Это было… не всегда стабильно, я полагаю. Эффект дистилляции порой зависел от капли или даже от доли капли в некоторых случаях. Затем профессор опустил глаза в пол, сделав паузу, как будто глубоко задумался. Гермиона взглянула на Невилла. Он ответил крошечным пожатием плеч. — Я считаю, что было бы разумно рассмотреть это подробнее, — Снейп продолжал рассматривать пол. — Дистилляция требует беспрецедентной степени точности в освоении. Навыки бесценны, — взгляд черных глаз устремился вверх, чтобы снова собраться с мыслями. — Пожалуйста, обратитесь к рецепту на странице сто восемь… для букковенена. Брови Гермионы взлетели вверх. Слово «Пожалуйста» было неожиданностью. Но еще более шокирующим был его выбор зелья — букковенена — подъязычного детоксиканта и антикоагулянта. Возможно, единственный препарат, который мог бы спасти его от укуса Нагайны… за исключением профилактического антитоксина. Это слишком задевает за живое, не так ли? Шепот переворачиваемых страниц разнесся по комнате. Затем все посмотрели вверх, ожидая дальнейших указаний. Но больше ничего не было. Снейп уже сидел с книгой на коленях, его взгляд был устремлен вниз. Итак, урок начался: студенты обменялись нерешительными взглядами, прежде чем решить просто следовать рецепту, как они посчитали нужным. Ингредиенты были собраны, огонь под котлами зажжен, и подготовка началась удивительно упорядоченным образом. Гермиона нашла весьма примечательным, как этот беспрецедентный уровень автономии, казалось, повлиял на них — чувство зрелой осторожности пронизывало все их действия. Она не была уверена, что это была преднамеренная уловка со стороны Снейпа, но она нашла это довольно странным, чтобы не было никаких мер предосторожности, никаких проверок, только их собственные знания и кое-какие чрезвычайно взрывоопасные ингредиенты. На самом деле, Гермиона была так сосредоточена на том, чтобы сделать это правильно, проводя испачканным соком пальцем по учебнику, чтобы перепроверить все свои приготовления, что не обратила внимания, как зельевар появился из ниоткуда, пока его темное присутствие не материализовалось рядом с ней. Ее реакция была мгновенной. Смущение. Когда она резко повернулась к нему лицом, ее глаза сразу же, автоматически устремились к его паху. Тогда ей следовало отвернуться, попытаться сосредоточиться на чем угодно, только не на этом. Но она этого не сделала. Грейнджер была беспомощно поглощена видом его нетронутой ширинки, безупречного пошива, удивляясь, как ему удалось так надежно все скрыть. Как оказалось, Гермиона пялилась туда слишком долго. Он заметил. Едва заметный наклон его головы, когда она неловко подняла глаза на него, сказал ей об этом. Но его холодные черты лица и его пугающе бесстрастное выражение не выдавали ничего больше. О чем он думал? Он был зол? Снейп протянул руку. У нее перехватило дыхание. Проведя рукой прямо перед ней, он опустил свои длинные пальцы в ступку на ее столе, взял небольшое количество осадка и растер его между кончиками пальцев. — Сланцевая соль? — Тот же ровный тон. Но без обычных обвинений или насмешек. Гермиона попыталась собраться с мыслями, но знала, что выглядит такой же взволнованной, как и чувствовала себя. — Да… Я… я заметила, что чешуя рептилии недостаточно хрупкая, чтобы ее можно было как следует растереть. Я подумала, что могу добавить соль в качестве десиканта*. Насколько я могу судить, эти химические элементы нейтральны, и не помешают общему составу. Его глаза сверлили ее. Это было знакомое ей плохое предчувствие, и ее пальцы внезапно потянулись за палочкой. Она хотела уничтожить содержимое ступки… прежде чем он сможет разорвать ее на части. С рассеянным видом он отвернулся. — Умно, — это было достаточно тихо, будто предназначалось только для него самого. Но Гермиона услышала, отчего ее живот сжался, наполняясь теплом… смесью шока и… гордости? Это было неестественным сочетанием, что заставило ее чувствовать себя не в своей тарелке. Но затем тепло продолжало стекать вниз… превращаясь во что-то… что-то еще более неопределенное. Или, по крайней мере, во что-то, о чем ей нельзя было думать… пока. Он снова посмотрел на нее. — Вы сочли нужным внести изменения… есть что-то еще? Эти невероятно черные глаза. Ее лицо отражалось в них. Гермиона моргнула, чувство вины хлынуло через нее, прежде чем оно поднялось, чтобы ярко гореть на ее щеках. Но она была обязана ответить честно. В конце концов, Гермиона не умела лгать. — Только одно… — девушка сглотнула. — Всего несколько капель… масла перечной мяты. Зельевар наклонился немного ближе, изучая содержимое ее котла. — С какой целью? Тогда ее поразило, насколько этот подход, это мягкое подталкивание, оказалось эффективнее, чем острые иголки его обычных умозаключений. Его шелковый тон обволакивал ее, как заклинание. — Я посчитала это зелье неприятным, — слабо пробормотала Гермиона. — Вы добавили… ароматизатор? — Его выбор слов был достаточно красноречив. Ей не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что он был удивлен. — Оно должно быть принято сублингвально, — прохрипела Грейнджер, ее горло внезапно пересохло, как пыльные страницы перед ней. — Чем дольше держать во рту, тем лучше, — продолжала она, пытаясь объясниться, хотя чувствовала, что дыра в ее рассуждениях растет до такой степени, что, скорее всего, поглотит не только ее, но и весь класс. Он положил обе руки на ее стол, наклонившись к ней еще ближе, когда его голос, внезапно стал более мягкий и свистящий, чем она когда-либо знала, принялся за работу, сплетая то, что казалось клубком тонких нитей над ее запрокинутым лицом. — Мисс Грейнджер, мужчина будет держать это ваше зелье, независимо от его вкусовых качеств, так долго, как только сможет. Гермиона почувствовала, что ее тянет к его рту, увлеченная тем, как он гладит и ласкает каждое слово. — Даже когда он чувствует, как жизненные силы покидают его, как его зрение рассеивается, стирая все, что было внутри него, — ее глаза вернулись к нему. Его веки сузились, обрамляя темные радужки, что усиливало проникновение его взгляда. — Если это его единственный шанс на выживание, он его удержит. В конце концов, вы предоставили пробку для его… неизбежной… смерти. На последнем слове его язык медленно, чувственно скользнул между зубами, прежде чем исчезнуть из виду. Губы Гермионы приоткрылись. Ей нужен был воздух. Но ее также отчаянно тянуло к извинениям. Теперь поздно. Казалось, он ворошил прошлое… за то, что его оставили. За то, что случилось в Визжащей хижине. — Я… — Не мудрый ход, — рука Снейпа метнулась в сторону, и внезапно Теодор Нотт оказался прижатым к дальней стене, его тонкие конечности беспомощно болтались. — Что вы там сжигаете, мистер Нотт? — Снейп продолжал опираться на стол Гермионы, его глаза скользнули к мальчику. — Это… это… всего лишь этанол, — проворчал Тео, вытягивая пальцы ног вниз в бесплодной попытке коснуться пола, который был по крайней мере в двух футах от него. Пальцы Снейпа слегка сжались, и Нотт поморщился. — Опишите цвет пламени, который вы видите, — проинструктировал Снейп, его голос был спокойным, несмотря на интенсивность хватки, которую он удерживал. — Синий, — в отчаянии выпалил Нотт. — Он синий. — А каков обычный оттенок горящего этанола? Рот юноши открылся, губы беззвучно подергивались, а глаза метались в тщетной попытке придумать ответ. — Скажите ему, мисс Грейнджер, — глаза Снейпа вернулись к ней. Гермиона сделала паузу, не желая казаться невыносимой всезнайкой. В конце концов, она усвоила этот урок. — Пожалуйста, — мягко подбодрил он. По какой-то причине его нежный тон заставил ее глаза скользнуть вниз к его промежности, прежде чем она подняла их и заставила вернуться к его лицу. То, что она увидела там, в темных тайниках его взгляда, заставило ее дыхание стать поверхностным, ее сердце дергалось и трепетало, как пойманная птица. — Желтый, — выдохнула она. — Этанол горит с желтым акцентом. — Следовательно, конкретно этот растворитель, вероятно, будет?.. Она смущенно провела языком по нижней губе, осознавая, что он пристально смотрит на ее рот. — Метанол, — ответила она, ее язык задержался в поле зрения, прежде чем она, наконец, убрала его. — Действительно, — его глаза оставались на ней, и Гермиона обнаружила, что больше не может дышать. Его пристальный взгляд, казалось, застрял у нее в горле, как… как его… как та его часть… та шелковистая, но значительная часть, с которой она познакомилась прошлой ночью. У нее закружилась голова. Крошечные искры мерцали на периферии ее зрения. Она отпрянула от него, пытаясь не упасть в обморок в свой котел. Затем ей показалось, что она увидела что-то, короткое движение его рта, крошечный изгиб. Это была улыбка? Внезапно он встал, убрал руку с ее стола и отдернул другую, так что Нотт упал на пол бесформенной кучей. — Метанол, мистер Нотт, — громко повторил он, поворачиваясь спиной к классу. — Химическое вещество, которое, как известно, вызывает необратимое повреждение нервной системы, слепоту или даже… — он повернулся к ним лицом в драматическом завихрении его мантии. — …смерть. Считаете ли вы это подходящим для данного зелья? Парень, пошатываясь, поднялся на ноги. — Нет, сэр… Нет… профессор, — пробормотал он. — Нет, — повторил Снейп, слегка приподняв подбородок. — Это… правильный ответ. Окинув взглядом комнату, он оставил их с этим ясным предупреждением, прежде чем спокойно взять свою книгу и вернуться на свое место. Раздался громкий вздох, когда студенты коллективно выдохнули. Гермиона почувствовала облегчение, что она была не единственной, у кого, казалось, были проблемы с дыханием в его присутствии. Хотя, возможно, она была единственной, кто вообразил, что это было связанно с его значительным… — Какого хрена сейчас произошло? — Невилл прошипел ей на ухо. Она сглотнула, глядя на Снейпа. — Я была неправа. — Ну, все когда-то бывает в первый раз, — пробормотал Невилл. Гермиона проигнорировала колкость. — Извини, продолжай. В чем ты ошиблась? — настаивал он. — Я о Снейпе, — пробормотала она. — Ты был прав. Он изменился. Но он все еще… — Она сделала паузу, наблюдая, как темный волшебник небрежно облизал указательный палец, прежде чем перевернуть страницу. — …он все еще опасен. — Я же тебе говорил! — взрывной шепот Невилла оставил слюну на ее щеке. Гермиона молча стерла ее. — Но ты не во всем прав, — девушка искоса взглянула на него, прежде чем вернуться к склоненной голове Снейпа. — Я не думаю, что ему плевать на всех. Он просто нашел лучший способ получить то, что хочет. Невилл фыркнул, отвернувшись. — Это просто грандиозно… Еще больше гребаных кошмаров.