Часть 1

Клара была расстроена. Задумавшись о чем-то, она сидела на капитанском кресле Доктора, отрешенно глядела в потолок, и никак не отреагировала на его приближающиеся шаги. Клара была непривычно молчалива, ее большие, печальные глаза будто бы были всюду. И он не знал, что делать. Все то, что касалось аспекта человеческих переживаний всегда казалось Доктору несколько трудным для понимания. Он попробовал развеселить ее, но попытка осталась безуспешной. Шутки оказались не очень хорошей идеей. Клара сказала, что не в настроении для этого, и даже йо-йо не смогло вызвать хотя бы тень улыбки на ее лице. Нужно было придумать что-то другое. И Доктор решил, что спросит прямо что же случилось. И хотя он не разделял всех тех волнений из-за вещей, которые казались людям такими важными, но если дело касалось Клары, он пытался поддержать как только умел. Однако, по правде говоря, выходило далеко не должным образом. Но сейчас выпал шанс постараться. Ради нее. Он хотя бы раз нормально выслушает, не перебивая, покажет, что ему не все равно. Но все, что сказала Клара, так это то, что сегодня был не самый удачный день, не объяснив причины. Он не стал требовать большего, мысленно заключив, что лучше не настаивать на этом сейчас — Клара поделится своими тревогами в любой момент, когда будет готова. Временами, будучи в плохом настроении, она начинала злиться, и ничего хорошего из этого обычно не выходило. Доктор предложил отправиться куда-нибудь или же, если она так пожелает, вернуться домой. В любом случае он бы не оставил ее одну. И, даже несмотря на то, что второй вариант сулил скучный, проведённый без приключений день, это была цена, которую он был готов заплатить, чтобы Клара почувствовала себя лучше. К тому же он всегда мог почитать у нее в комнате или просто посидеть рядом, пока девушка отдыхает и набирается сил для их следующего невероятного путешествия. Но Клара сказала, что хочет увидеть звезды. Иногда, когда ей бывало особенно грустно, она просила об этом. Клара находила утешение в созерцании бескрайности Вселенной, такой огромной и величественной по сравнению с ней, крошечным человеком (а ведь она и правда была маленькой, по крайней мере для Доктора). Она говорила, что такие странствия всегда возвращали все в нужное русло, успокаивали, помогали ясно мыслить. И он не мог не согласиться. Поэтому Доктор исполнил ее желание. Он не мог оставить ее в таком состоянии. Он должен был что-то сделать, что угодно — лишь бы ее боль прошла. Он поднял несколько рычагов, нажал нужные кнопки на консольной клавиатуре, и двери ТАРДИС распахнулись. Резкий, холодный порыв ветра проник внутрь, заставив Доктора слегка поежиться — в такие мгновения как этот он ощущал себя по-настоящему живым, по-настоящему свободным. ТАРДИС мерно рассекала глубокую пустоту космоса, пронизанного мириадами звезд. Картина, такая привычная для его глаз: ничего нового, лишь старые планеты, что были здесь столетия, и будут столетия еще и воронки туманностей — многокрасочные, причудливые сосредоточения пыли, газа и плазмы, извечные колыбели для множества звезд и галактик. Клара улыбнулась, впервые за вечер, но это была грустная улыбка — та самая, которую Доктор замечал уже много раз, но все же это было лучше, нежели видеть ее слезы. Он попросил Клару подождать, а сам забрался по будто ниоткуда взявшейся лестнице на самый вверх, прямо на кровлю ТАРДИС. Там было не много места, но это была самая удачная точка для обзора — отсюда удобнее всего было наблюдать за чудесами и таинствами Вселенной. Он наклонился и, бережно подхватив Клару за талию, помог подняться следом. Девушка оказалась тяжелее, чем он предполагал, но, быть может, это была печаль, отяготившая ее сердце. Доктор сел, а Клара устроилась впереди, между его ног, и прислонилась спиной к его груди. Он было напрягся, но быстро расслабился. Доктор не был против подобной близости, совсем нет, если ее инициатором была Клара. Она обладала удивительной способностью развеивать все его страхи и тревоги одним лишь своим присутствием. И он горячо надеялся, что сможет дать ей тоже. Поэтому он не отодвинулся, напротив — приобнял рукой, прижав теснее к себе. Клара вздохнула, очевидно довольная, ее голова лежала меж двух его сердец. Девушка была поглощена открывающимся видом перед ней: яркие далёкие туманности, великое множество звезд, сияющих высоко и гордо, планеты, населенные разными расами. Кто-то из там живущих был счастлив, кто-то печален. В то время как одни люди рождались, другие — умирали. Жизнь, неизменная и неутолимая, разворачивалась прямо на глазах Доктора и Клары — прекрасная в своей тихой, недосягаемой безмятежности. Но он больше любовался ею. Тем, как причудливо всполохи звездного света играли на мягких чертах ее лица, отражались в глазах, полных неподдельного изумления. Только так он мог по-настоящему оценить всю красоту, что окружала их и захватывала дух только потому, что Клара была с ним. — Смотри,  — Доктор указал в неопределенном направлении, куда-то в бесконечность ночи, что расстилалась перед ними. Клара проследила за его пальцем и, не приметив ничего интересного, озадаченно нахмурилась. И хотя она не знала наверняка, но чувствовала, что должно что-то произойти — нечто редкое, необычное, свидетельницей чего ей еще не доводилось быть прежде. Доктору не терпелось увидеть удивление и восторг на ее лице. Клара всегда просила показать что-нибудь волшебное, новое, и она вот-вот испытает это. — Я думаю, с минуту на минуту пойдет дождь, — сказал Доктор. Клара негромко, беззаботно рассмеялась, не веря. — Но это невозможно… мы же в открытом космосе! — Нет ничего невозможного, — проговорил Доктор, — кому как ни тебе лучше всех это знать. Едва он закончил фразу, начался дождь — поначалу редкий, он превратился в непрерывный, неторопливый поток. Однако это был необычный дождь: с неба подали не капли воды, а что-то более хрупкое, уникальное. Это был дождь из звездной пыли. Вокруг них мерцание сотни крапинок. Некоторые из них упали Кларе на макушку, причудливо украсив ее каштановые локоны. Она ахнула, и, по-детски удивленная, потянулась вверх, ерзая в его руках. Это было настоящее шоу света и красок: маленькие звездочки медленно кружили перед их глазами, плавно вальсируя в темноте. Это было невероятной красоты зрелище. Клара встала, и Доктор, торопливо и от того немного неуклюже поднявшись за ней, взял за руку, чтобы она не упала с ТАРДИС. Свалившись, Клара Освальд придала бы представлению эффектной кульминации, но несмотря на безопасную невесомость рядом с кораблём он не хотел рисковать. — Как красиво, — завороженно прошептала она, едва заметные слезинки выступили на ее глазах. Она подставила лицо под золотые струи дождя, и, закрыв глаза, широко вскинула руки по обе стороны, отдаваясь великолепию Вселенной — там, где, пожалуй, и было ее законное место. — Да, действительно красиво, — тихо поговорил Доктор. Но он говорил не о дожде. Некоторое время они стояли в тишине, две одинокие души, затерянные в море небытия. Казалось, что все, что они могли видеть перед собой, принадлежало им и только им. Возможно, так оно и было. Возможно, они владели Вселенной, сумев приручить ее строгие законы. Они могли бы бросить вызов всем правилам и нарушить их вместе. Но все, что он знал наверняка, так это то, что она управляла его собственной Вселенной и всем, что в ней было. Клара владела его сердцем, его телом, и он мог бы всецело принадлежать ей, если бы она только пожелала. Но хотела ли? Посчитала бы тогда его своим? Отважился бы он на это? Он смотрел на падающие звезды, словно они могли ответить на его вопросы.  Она обернулась, чтобы взглянуть на него, и, рассмеявшись, аккуратно стряхнула звездную пыль с его седых волос. Ее прикосновения были лёгкими, почти заботливыми. Затем девушка набрала горстку золотой пыли на ладонь и, раскрыв ее перед ним, подула — та полетела прямо в лицо Доктору. Клара смеялась, о, как она смеялась, и сказала, что его брови выглядят внушительнее с блестками. — Тебе лучше? — прошептал он, как только Клара затихла. — Да, — просто заверила она. И он знал, что это правда. Возможно, ее боль не ушла полностью, и, вероятно, полностью не пройдёт никогда. Но она улыбнулась, и по ее улыбке он понял если не все, то самое важное. Какие бы мрачными не были мысли, обременявшие ее, теперь они исчезли, сменившись удивлением и светлой радостью. Может быть позже, в какой-нибудь другой день она расскажет ему, что могло так опечалить ее. И он, конечно же, выслушает. Он всегда будет готов сделать это. Может быть, когда-нибудь.  Но не сейчас. — Спасибо, — поблагодарила Клара, счастливо улыбнувшись. И Доктор позволил себе маленькую слабость — только одну. Он прислушался к своим сердцам, и, наклонившись к Кларе, с нежностью поцеловал в лоб, задержавшись, возможно, на пару мгновений дольше, чем нужно было. И в этом простом, но ласковом прикосновении он нашел ответ на свои вопросы. — Все что угодно для тебя, моя Клара.