Дэвид

      Это был, без сомнения, самый странный бой c Губителем, в котором Дэвид имел несчастье когда-либо участвовать. День, когда Левиафан проскользил сотни миль по суше в сторону Мадрида на Рождество, теперь занимает почетное второе место. Дэвид все еще вздрагивал от звука колокольчиков Санта-Клауса. Бедные олени. Можно подумать, что Симург должна быть той, кто творит по-настоящему странное дерьмо, но нет, это был Левиафан. Дэвид был уверен, что Левиафан получал особое удовольствие, заёбывая человечество.       Внизу под ним бегала армия уродливых клонов, которых извергал какой-то монструозный кентавр с щупальцами, сражающийся с Левиафаном. В целом у Дэвида были смешанные чувства по поводу этого боя. С одной стороны, число погибших защитников выражалось однозначной цифрой, но с другой стороны, улицы были забиты искалеченными трупами.       На самом деле, в городе было так много тел, что Левиафан дрался скорее не водой, а кровью и измельченными останками сотен клонов. Александрия очаровательно окрестила эту жижу Суспензией прямо перед тем, как Левиафан попытался утопить героиню в ней. Именно в такие моменты Эйдолон был рад, что носит полную маску. После этого остальные герои предпочли отступить и позволить сражаться клонам. Дэвид, однако, решил остаться и наблюдать за боем на случай, если все выйдет из-под контроля, и ему потребуется вмешаться.       Эйдолон с нездоровым восхищением наблюдал, как Левиафан за считанные секунды разорвал еще одну формацию клонов. Выжившие разбегались во все стороны, как крысы, кроме девушки с огромными аниме-глазами. Она быстро встала и с неумолимой решимостью посмотрела на Левиафана.              — Не волнуйтесь, ребята, — крикнула она своим коллегам-клонам. — с силой дружбы мы можем достичь чего угодно! Вместе мы прошли через многое за те десять минут, что мы были живы, поэтому я знаю, что, если мы объединимся и поверим в себя, мы сможем пройти и через это!       Когда она закончила свою ободряющую речь, облака слегка разверзлись, создавая увенчавшую клона радугу, и единственный луч солнечного света пролился вниз, придавая ей ангельское сияние. Дэвид поневоле почувствовал надежду, расцветающую у него в груди. Затем аниме-девушка раскинула руки в стороны. Раздался оглушительный треск, и Эйдолон почувствовал, как что-то пытается засосать его к Большеглазой. Он быстро вылетел из ее диапазона, но ближайшие клоны не имели такой возможности. Дэвид шокировано смотрел, как они объединились в своего рода ужасающего Вольтрона из шевелящейся плоти.       — ОБЪЕДИНЁННЫЕ ДРУЖБОЙ, ВМЕСТЕ МЫ — СТРАЖИ ЛЮБВИ!!! — проревела мерзость, делая пируэт, закончившийся нелепой позой. Клоны, из которых состояли его ноги, были мгновенно раздавлены. Левиафан прыгнул вперед и разорвал правую коленную чашечку Стражей Любви. В отместку они ударили кулаком в лицо Левиафана, отбросив его назад с влажным хрустящим звуком и криком: «УДАР ДРУЖБЫ!!!»       Левиафан казался невредимым, но клоны, составлявшие кулак Стража, превратились в сломанные куски мяса, громко умоляющие о сладком освобождении в смерти.       Левиафан протянул руку, и волна трупов захлестнула Стражей Любви. Удар отбросил их назад и впечатал в землю, заставив их развалиться с влажным мясистым треском. Большеглазая вскочила на ноги и сказала:              — Ха! Ты можешь сокрушить нас, но ты никогда не сокрушишь нашу дружбу!              Сразу после этого Левиафан выпотрошил ее, как свинью. В предсмертных муках Большеглазая издала животный вой боли и отчаяния:       — ДРУЖБА — ЭТО ЛОЖЬ! МЫ ЛИШЬ ХОДЯЧИЕ МЕШКИ С МЯСОМ И ГРЕХОМ, ОБРЕЧЕННЫЕ НА ЖИЗНЬ В СТРАДАНИЯХ! ВСЕ, ЧТО ЖДЕТ НАС ПОСЛЕ СМЕРТИ — ЭТО ЗАБВЕНИЕ!              Ну… это просто… произошло.       Пока Левиафан отвлекся, тентаклевый монстр попытался застать его врасплох и харкнул клоном в Левиафана. Губитель презрительно отступил в сторону и ударил летящий снаряд хвостом, заставив ту болтаться по воздуху тряпичной куклой, прежде чем она шлепнулась на крышу рядом с Дэвидом. Клон напоминал Эйдолону игрушку-ноддер из-за ее опухшей, но странно гладкой головы.              — Ты все еще жива? — машинально спросил Дэвид, не ожидая ответа.       — К сожалению, да, если это можно назвать жизнью. Посмотри на меня. У меня мозг размером с планету, но меня используют как снаряд. Теперь мой позвоночник сломан, и я испытываю ужасную боль. Не то, чтобы это имело значение с головой моего размера. Я сомневаюсь, что мой позвоночник смог бы выдержать ее, даже если бы он был целым. Полагаю, что буду лежать здесь до конца своего мрачного существования. Ты спросил меня об этом ради какой-то жестокой шутки? Потому что я не нахожу это смешным, — гнусаво проныла Большеголовая. Пока она говорила, Эйдолон чувствовал, как безнадежность ее слов проникает в его кости.       — Это… Это отсылка на «Автостопом по галактике»? — устало спросил Дэвид.       — Ты поймал меня. Я бездарность, крадущая все свои идеи у лучших. То есть у всех. Я бесполезный паразит, питающийся работой людей вокруг меня, и миру было бы лучше, если бы я была мертва. Но тебе все равно, не так ли? Никто не заботится о Тейлор, потому что я худшая. И еще кое-что… — Она просто продолжала бубнить и ныть, бубнить и ныть, без остановки…       Эйдолон чувствовал, как тяжесть вселенной давит на него, и как мир был разочарован в нем. Как и его мать. Дэвид энергично встряхнул головой и сосредоточился на драке, продолжающейся на другой стороне улицы. Что он тут делал: просто плавал вокруг, пока Левиафан в ярости крушил город? Вся эта хрень с клонами вывела его из игры.       Дэвид потянулся за новой силой, но что-то было не так. Его сила реагировала медленно, и ему приходилось бороться, чтобы заставить ее работать. Казалось, она решила, что существование — это слишком напряжно, и отказалась от попыток. После нескольких секунд борьбы, Эйдолон наконец получил одну: лазер, превращающий все в сыр Чеддер.       Дэвид вздохнул и выстрелил сырным лучом в тщетной надежде, что он чего-то добьется. Может, у Левиафана была непереносимость лактозы? Губитель схватил тело с земли и швырнул навстречу лучу. Дэвид едва успел вовремя прикрыться барьером от сырного трупа, разлетевшегося кусочками от столкновения.       — Вау, теперь я понимаю, почему ты величайший герой в мире. С такими силами неудивительно, что у нас все так плохо, — сухо сказала Большеголовая.       Левиафан схватил еще один труп и кинул его в Эйдолона. Он отбросил сырный луч, потянулся за другой силой и получил телекинетическую бейсбольную биту.              — Бля, серьезно? — Дэвид проворчал про себя, ударив труп битой.       На этот раз Левиафан поймал живого клона и бросил его с невероятной скоростью. Дэвид отбил подачу, заставив клона закричать: «Мама, спаси меня!» Левиафан размылся и ударил хвостом по размахивающему руками клону, отправляя его обратно. «Почему я все еще жива?!» Тунк. «Какая агония!» Тунк. «Господи, за что? За что?!» Тунк. На этот раз Левиафан оказался недостаточно быстр, и клон размазался по его телу.       — Что ж… это было бессмысленно, — грустно отметила Большеголовая. — Какое печальное, жалкое существование. По крайней мере, ее страдания были короче моих.       Дэвид издал раздраженный рык и отбросил телекинетическую бейсбольную биту и получил телекинетическую теннисную ракетку.              — Да ты шутишь? — Дэвид сердито сбросил силу и получил возможность очищать воду касанием.       — Эй ты! — Дэвид замер и посмотрел через улицу, чтобы увидеть, как другой клон, похожий на Большеголовую, грозит ему кулаком. Ее рот был настолько широк, что когда она говорила, ее голова болталась взад и вперед, как у мапета. — Да, ты! Ты, большой хулиган! Ты хоть представляешь, на кого наехал?       — Нет? — сказал сбитый с толку Эйдолон. — Разве ты не должна сражаться с Левиафаном вместе с остальными клонами?       — Да как ты смеешь?! Ты думаешь, что я присоединюсь к этим задирам и объединюсь против бедного Левиафана, как хулиганка?! — закричала Большеротая, ее лицо покраснело от праведного гнева. — Теперь ты имеешь дело с Королевой Эскалации! Пчелиные силы — активация!               Затем она превратилась в единственную пчелу нормального размера, которая медленно зажужжала в его сторону с расстояния более чем ста футов.       Дэвид отбросил свою силу очистки воды и получил возможность стрелять дихлофосом из рук. Черт возьми, подойдет. Крошечная пчела упала на землю, корчась и дергаясь. Она, должно быть, кричала от боли, но теперь у нее не было для этого рта.       — Почему ты убиваешь всех моих сестер-клонов, но не меня? Ты ненавидишь меня, не так ли? Я бы на твоем месте… — захныкала Большеголовая.       — Заткнись! — рявкнул Дэвид, когда он поменял анти-пчелиную силу и получил возможность создавать банку с сушеными бобами. Эйдолон в течение минуты, тупо смотрел на банку, прежде чем потрясти ею. Все, что он услышал — это грохот своих постоянно нарастающих неудач. Дэвид отбросил бессмысленную силу и получил еще один сырный луч, но на этот раз он делал Гауду. Почему его сила была так чертовски бесполезна?!       — Ты просто должен сдаться, знаешь ли. Все, что ты делаешь, обязательно закончится разочарованием, — посоветовала Большеголовая.       — Это… — Дэвид начал было говорить, но не смог закончить предложение. Он просто так устал. Устал смотреть, как умирают его друзья. Устал от неспособности остановить буйство Губителей. Устал жертвовать невинными людьми ради борьбы с Зионом. Устал стоять. Дэвид почувствовал, как у него подкосились ноги, когда он упал на задницу. Это было прекрасное чувство. Дэвид просто хотел лежать здесь, на крыше, с этим ужасным уродливым клоном до конца своей жизни. Именно это он заслужил за то, что был таким бесполезным ничтожеством. Он сомневался, что хоть кто-нибудь будет скучать по нему.       Раздался громкий чмокающий звук, когда Левиафан поднял кентавра в воздух. Дэвид равнодушно наблюдал, как тентакле-монстр летел по воздуху прямо к нему, как… летающий тентакле-монстр.              — Я даже не могу придумать хорошую метафору, — мрачно подумал Дэвид. — Я по-настоящему бесполезен.              Дэвид поднял руку, чтобы защитить себя барьером от летящей многотонной туши… но потом опустил руку. Зачем беспокоиться?              — Хкх, — сказал Дэвид, когда он и Большеголовая были раздавлены задницей тентакле-монстра.