Глава 20. Меньшее зло

      

Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо.

© Воланд, книга «Мастер и Маргарита», М.Булгаков

      — Дейа, Мордред побери, разве сегодня не твоя очередь дежурить? — Встретил девушку мокрую от погоды на улице девушку Грозный Глаз на пороге кабинета их группы. По коридору летали записки из Отделов, одну из них ловко поймал Аластор, волшебным глазом заглянув в нее, но продолжая смотреть здоровым на Дейю.       А сегодня дежурство возле палаты Бродерика Боуда было как раз не ее, потому она вчера и должна была отправиться к Дамблдору, чтобы тот просмотрел ее воспоминания. Правда, появление Северуса Снейпа нарушило план. Они вчера провели времени вместе больше, чем за все полгода знакомства в Ордене. Теперь Дейа не знала, как быть с вдруг возникшим чувством связи с этим угрюмым и колючем зельеваром.       Зато Тонкс и Долиш должны были дежурить у палаты, ведь было уже без пятнадцати девять утра… Дейа уже открыла рот, чтобы напомнить об этом Грюму, который явно забыл, как вдруг его рука нервно скомкала так и не открытый конверт. Лицо волшебника исказилось в гримасе злости, и он резко повернулся спиной к девушке, крича вглубь комнаты:       — Все на выход, быстро! Ну же, ну же, Ланграм, пошевеливай своей жирной задницей! И сколько раз я говорил не есть на рабочем месте! Чей это стол?!       Дейа нервно сжала кольцо на пальцы, очерчивая золотые руны на нем. Грюм проковылял мимо нее с протезом, направляясь по коридору к выходу. Мракоборцы из группы Скримджера, рабочий день которых начинался явно более спокойно, обеспокоено глядели на двери из кабинета, из которых выскакивали Сэвидж, Праудфут и пухленький Ланграм. Уильямсон вышел последним, суматошно натягивая совсем не теплую мантию. Но Грюм, даже не оглянувшись, крикнул:       — Уильямсон, а ты остаешься за главного, на случай, если что-то случится.       Дейа позволила легкой насмешке расплыться на своем лице, и быстро обогнала парня. Тот стоял, сжимая наполовину надетую мантию и странно смотрел на волшебников. Дверь лифта с писком открылась, все поспешили зайти в нее, но Аластор встал на пути Дейи и покачал головой, видимо, что-то обдумывая.       — Нет, Дейа, ты тоже останься.       — Что? — Возмущенно выдохнула девушка, вскинув брови вверх. — Какого черта, Аластор..?       — Боуд мертв, — глаза Дейи расширились в изумлении, а рот захлопнулся, — никто, кроме нас и работников Мунго не знал, что он в больнице. Уильямсон слил кому-то информацию.       — Но как? Мы же связаны клятвой, — Дейа закусила губу и нахмурилась, смотря за спину Грюма на нервно застегивающего пуговицы пальто Сэвиджа.       — Так же, как ты вчера показала все Дамблдору, — недобро ухмыльнулся Аластор и испытующе глянул на нее, — ты ведь рассказала?       Дейа неуверенно кивнула, что не прошло мимо внимания старшего аврора. Технически, она рассказала все. Но не Дамблдору, а Снейпу. И рассказала даже больше, чем должна была. Какая-то часть ее души, до этого наглухо зарытая в могильную землю, вырвалась, разрушив гроб. И вырвалась не кому-то вроде Тонкс или Андромеды, а ему — профессору Снейпу.       Грюм расценил ее молчание по-своему, потому как жестко спросил тут же:       — Дейлина, если ты вчера не…       — Я все сделала, Аластор, — не дала ему повода усомниться девушка, внимательно смотря в его страшные глаза. — Просто возникли новые переменные, я потом объясню… Мне оповестить «профессорских»?       «Профессорские» были членами Ордена. Прозвище Дамблдора, которое придумала Тонкс — «профессор» — быстро интерпретировалось в еще один новый термин.       Теперь, когда Боуд был мертв, клятва о неразглашении должна была раствориться пеплом сожжённой бумаги с их подписями. Хотя собственные оковы Дейи разрушились еще вчера благодаря вмешательству Снейпа. И, надо признать, отнюдь не безболезненно. Отголоски усталости и головной боли обнаружились ею утром в отражении зеркала в ванной — синяки под глазами и полопавшиеся белки кричали, что вчера организм сильно пострадал.       — Скажи каждому, кого увидишь, и если не вернемся до вечера, отправляй Уильямсона домой и жди нас.       С этими словами Грюм вошел в лифт, прижимая к стенке Праудфута и Ланграма. Последний был отнюдь не стройным и худым, скорее массивным и высоким мужчиной, пусть и не настолько, как Долиш, но все же, поэтому на его лице залегла складка недовольства. Может, и к лучшему, что на место преступления Дейа не поедет — лифт как будто бы не закрылся бы.       Девушка не стала смотреть, как золотая решетка захлопывается и волшебники исчезают из поля зрения.       Дейа скинула на ходу пальто, потом зашла в неожиданно разом опустевший кабинет и повесила его. Шарф Молли не хотел помещаться в рукав, но она все таки затолкнула его. Уильямсон молча наблюдал за ее действиями и неожиданно подошел ближе. Его мантия уже висела на крючках. Дейа заметно напряглась. Из соседней комнаты, где находилась группа Руфуса Скримджера, доносились веселые голоса. Но Уильямсон закрыл дверь, и все звуки пропали. Дейа постаралась отойти на безопасное расстояние, отчего-то напрягаясь внутри. Она зачем-то взяла папку с отчетом охранника Отдела Тайн, который дежурил и обнаружил в лабиринтах Боуда, страдающего от заклятия Империуса, в руки.       — Джон, нам надо еще раз…       От двери раздался еле слышный щелчок, и Дейа резко развернулась к ней. Рука ее на автомате коснулась кармана брюк, где была палочка, но вытащить ее девушка не успела. Папка с отчетом упала на пол, и листы бумаги образовали океан чернил и полотна. Напротив Дейи стоял Джон, а темное деревко палочки было направлено ей четко в грудь. Сердце громко стукнуло и отдалось в ушах качками крови.       — Джон, что происходит? — Голос Дейи прозвучал мягко и осторожно, хотя внутри поднималась паника. Какая-то часть мозга кричала ей позвать кого-то, ведь в за стенкой была дюжина мракоборцев другой группы, но другая часть с отчаянием признавала, что она поплатится за это тут же. Кончик палочки, наставленной на нее, не дрожал. Уильямсон был тверд в своих намерениях.       — Брось, Дейа, хватит тебе уже валять дурака, — со зловещим блеском смотрел на нее Уильямсон. — Ты работаешь на Орден, а я Пожиратель.       Он сказал это прямо и без утайки, и Дейа поняла, что маски сброшены.       — Почему тогда не убил меня сразу? — Она задержит его, или усыпит бдительность. Первая волна паники прошла, и руки больше не дрожали.       — Потому что Темный Лорд собирал приспешников, и вспомнил о твоей кандидатуре, это был мой шанс проявить себя. Я должен был заставить тебя прийти к нему, любыми способами, но ты, — его слова сочились ядом и безумством, которое раньше Дейа не замечала, — все разрушила. Ты не испугалась преследования и не попросила моей помощи, ты стала играть со мной.       — Ты думал, я приду к тебе, трусливо поджав хвост? — Омерзительно скривилась Дейа, и палочка приблизилась в ее направлении еще на дюйм.       — Не думай, что ты особенная, Дейлина, — гадко усмехнулся Джон. — Темному Лорду нужны были люди, только поэтому ты выжила, но теперь, когда мы поняли, что ты из Ордена, нам нужна не ты, а информация. И полное подчинение.       — Так это ты наложил Империус на Боуда и Стреджиса Подмора?       — На этого придурка Подмора Империус наложил Томас Бреккер, — рассмеялся со зловещей гордостью волшебник. — Идиот не думал, что глухонемой может представлять опасность и выпивал с ним в «Зеленом пере» до упаду.       Мозаика в голове Дейи начинала складываться в общую картину. Недоставало еще каких-то деталей, потерявшихся внутри коробки.       — Что вам нужно в Отделе Тайн?       — Что-то, что приведет нас к победе. Впрочем, — сделал задумчивое выражение лица Уильямсон, — твоя информация и участие тоже могут сыграть нам на руку, будет еще один человек в Ордене.       Дейа слегка прикусила губу. Большим пальцем правой руки она коснулась тонкой стали на безымянном. Золотые руны вспыхнули ярким светом магии, и Уильямсон кинул в нее заклинание. Но оно разбилось о возникший золотистый щит. Это дало Дейе возможность вытащить палочку и направить ее на Уильямсона.       — Остолбеней!       Но волшебник напротив резко отразил заклинание и сократил расстояние между ними, приближаясь. Дейа снова запаниковала, пятясь назад, все время посылая заклинания в него. Ближний бой не был не сильной стороной, ведь она была девушкой. Зато Уильямсон, казалось, понял это, и теперь бессовестно пользовался ее слабостью, не давая ей отойти к двери и оттесняя ее к глухой стене. Бедром Дейа зацепилась за стол Тонкс, скривившись от глухой боли. Папки и крошки скатились со столешницы.       — Империо!       Дейа увильнула в сторону, тут же посылая замораживающее заклинание в ответ. Уильямсон выставил зеркальный щит, и девушка чертыхнулась мысленно, сгибая колени и падая на пол. Кажется, осенью в церкви Святого Панкратия его довольно быстро оглушили, и если раньше Дейа думала, что это только по заговору с Яксли и другими, то теперь стала сильно сомневаться. Она совершила основную ошибку новичка — недооценила противника, используя менее разрушительные заклинания, и теперь вжималась в архивный шкаф, сидя на полу.       Джон выкрутил ее руку, отчего Дейа зашипела и разжала ладонь с палочкой. Ногами она попыталась отбиться от мужчины, но была в заведомо невыгодном положении. Пожиратель приложил к ее виску палочку, прижав ее боком к шкафу и сев сверху. Все уроки самообороны из Академии Мракоборцев, как назло, забылись сейчас. Дейа сдавленно простонала, понимая, что не сможет выбраться из-под веса мужчины на ней. Ее палочка валялась куском дерева на полу.       — Империо!       И сознание погрузилось в тонны тяжелого мрака и чужих желаний.       

* * *                                                 

      Северус Снейп вел первую сдвоенную пару Гриффиндор-Слизерин, когда это произошло.       Студенты, в страхе записывавшие до этого конспект и противно скрипя перьями, подняли голову на резкое движение Снейпа. Мужчина, не ожидавший удара током в ладони, нервно дернул конечностью, отчего чернильница на столе отлетела в сторону. Пятна растеклись по полу, напоминая лужицу крови. Неужели его вызвал Темный Лорд сейчас? Но нет, Метка горела иначе, она выжигала плоть призывом, а здесь…       Северус сжал ладонь так, что она побелела. Сквозь зубы он прошипел студентам, что занятие окончено, не замечая даже облегченного вздоха Поттера, у которого должна была быть уже сегодня окклюменция с ним. Зельевар попытался выставить ментальный блок, ограждая оголенные нервы боли, но это слабо помогло. Его магическая подпись, которая находилась явно не здесь, тянула его словно куда-то. Мужчина залпом выпил сильное обезболивающее собственного приготовления, даже не почувствовав ужасного вкуса. Он пулей вылетел из кабинета и добрался до Горгульи, охраняющей кабинет. Лестница быстро подняла его наверх, словно чувствовала панику Северуса. Он вошел без стука, не заботясь, был ли кто-то еще внутри.       — Северус, что-то случилось?       Дамблдор задумчиво разбирал утреннюю почту, которую отложил при виде Снейпа. Зельевару повезло, что директор был один, ведь обычно Минерва помогала ему с этим по утрам, когда у нее не было пар.       — Что-то происходит, Альбус, — продемонстрировал правую руку Снейп, которая дрожала от импульсов магии.       Дамблдор внимательно посмотрел на нее, нахмурившись. Его палочка прошлась плавным движением вдоль кисти, и остановилась посередине бледной ладони. Чужую магию Снейп даже не почувствовал, видимо, потому, что блокировал ментально любые отголоски боли и ощущений в руке.       — Ты оставлял где-то свою магическую подпись? — Резко спросил Дамблдор. Его голубые яркие глаза прожгли насквозь.       Снейп отрицательно и раздраженно покачал головой:       — Конечно, нет, это сложно, и я бы не стал где-то оставлять ее…       Он запнулся на полуслове, а его черные глаза сместились в сторону, наткнувшись на портрет Финеаса Блэка, недобро наблюдавшим за ними.       Фоукс на жердочке громко крикнул, словно подтверждая догадку Северуса.       — Лина, — на выдохе сказал он, поразившись легкости, с которой ее имя сорвалось с языка. Дамблдор странно блеснул глазами и быстро подорвался с кресла.       Приборы на столиках жужжали в кабинете, и директор, ориентируясь в этом хаосе, достал какой-то старый пергамент. Из палочки его вырвался луч, и и бумага исчезла.       — Если с Дейей произошло что-то, то твоя магическая подпись в рунах противится заклинанию. Она выкачивает из тебя магию.       Снейп устало опустился в кресло и уставился на палочку в руках Дамблдора. Альбус перекатывал ее между пальцами, и кольца на его руке ловили утренние лучи.       — Но ведь их группа должна заниматься делом Боуда, что могло произойти… — начал Снейп мрачным голосом, но прервался вспышкой света.       Дамблдор поймал остатки пергамента, местами обгоревшего и тлеющего и пробежался по нему глазами. Очки-половинки бликами скрывали его эмоции. Северус и сам не понял, когда успел задержать дыхание.       — Потому что Боуд мертв, — поджег магией ненужную бумагу Альбус, наблюдая, как пламя сжигает слова. — Убит дьявольскими силками в больнице, Аластор и его группа отправилась на место преступления, Дейа и Уильямсон должны были остаться в Министерстве.       Снейп резко поднялся и негодующе взглянул на директора, хотя Дамблдор даже не смотрел на него:       — Грюм ведь знал, кто такой Уильямсон, какого черта он оставил ее одну с ним?       Но Дамблдор молчал, все так же не глядя на взбесившегося зельевара.       — Темный Лорд не отменял приказ о ее поимке, насколько мне известно, если они поймают и приведут к Нему, то…       Северус резко замолчал, зло глядя на директора, словно тот мог ответить за все.       — Вы говорили, что он не будет ее убивать или преследовать сейчас, вы ошиблись, директор, — яда в голосе хватило бы на новое Черное Озеро, но почему-то Дамблдор опять молчал.       Феникс на жердочке встрепенулся и клювом залез под крыло. Пара перьев выпала, отсвечивая огненными искрами. Альбус проследил за ними, и, наконец, повернулся к злому Северусу. Снейп крепко сжимал правую ладонь и стоял так, словно готов был сорваться с места в любую минуту. Его эмоции странным образом завертелись вокруг Дейлины Линнастин. Еще несколько дней назад она была для него никем, но что-то изменилось вчера, когда он увидел ее воспоминания. Казалось, они пришли к своего рода понимаю. А уже сегодня девушка могла умереть. Снова. Который раз за год она была на грани?       — Аластор должен разобраться во всем, Северус, — глаза блеснули голубыми льдинками, и это только сильнее взбесило Снейпа.       — Это Грюм и поставил ее в такое положение, — напомнил зельевар.       Но Дамблдор отошел от столика с приборами, вернувшись за рабочее место. Его пальцы сложились домиком перед собой. На портретах над ним кто-то захрапел.       Северус молча опустился обратно на стул. Он знал, что больше Дамблдор ничего не расскажет ему. Так было всегда. Директор говорил каждому только то, что можно было.       Дверь кабинета резко отворилась, и Снейп обернулся:       — Альбус, Долорес снова…       Минерва остановилась на полуслове и замерла. Дамблдор поднял на нее взгляд, в котором быстро промелькнули какие-то эмоции. Снейп не мог этого видеть, ведь он смотрел на МакГонагалл, зато Минерва все поняла. Женщина, не говоря ни слова, прошла к столу директора и собрала в одну кучу почту, которую Альбус начинал разбирать. Зеленые глаза встретились с голубыми, и Снейп стал невольным участником молчаливого разговора двух людей. Казалось, между ними промелькнуло мгновение, но непонимания словно развеялись. Минерва позволила себе нежно коснуться плеча Альбуса, перехватывая все листки в одну руку. Так же тихо и ненавязчиво, как вошла, ведьма и удалилась. Лишь на выходе она обернулась, снова встречая печальный взгляд Дамблдора:       — Я жду объяснений, Альбус, — и с этим дверь захлопнулась, и все эмоции директора, казалось, остались за ней.       Северус, как и многие студенты, конечно, знал про слухи, которые ходили по школе. Директору и его заместителю всегда приписывали роман. Но лишь став преподавателем, Северус убедился, что такого слова будет мало, чтобы описать взаимоотношения этих, несомненно, двух величайших волшебников. Там, где Альбус был мягок, Минерва была строгой, там, где слабым, она несла тяжелую ношу с ним, а там, где был излишне суров, проявляла милосердие. Несомненно, их тандем был магией, которая танцевала. Волшебники дополняли друг друга, будучи одновременно и похожими, и разными. Иногда у Северуса даже просыпалось любопытство: а какими же они были в 40-е годы, когда вся Европа подверглась натиску Грин-Де-Вальда. Почему-то Снейп не просто мог себе представить Минерву, которая сражалась бок о бок с Альбусом, но и был уверен, что так и было.       Погрузившись в мысли, Северус не заметил, что ток в руке прекратился. Он осторожно приоткрыл ментальный блок, и не ощутил оголенных нервов.       — Альбус…       Дамблдор, тоже о чем-то задумавшийся, растерянно посмотрел на него, но быстро принял серьезный вид. Его палочка снова плавно прошлась вдоль руки, но Северус на этот раз почувствовал холодок магии.       — Подпись больше не активна.       Северус раздраженно поднял бровь.       — А значит, — продолжил Дамблдор, словно не замечая вернувшегося настроя Снейпа, — что сознание Дейи перестало бороться с чем-то инородным.       Выражение лица Снейпа стало мрачным. Одна большая туча за окном перекрыла лучи солнца, и кабинет погрузился во мрак.       — А если это значит, что она мертва?       Вопрос словно что-то разбил в каком-то приборчике на тумбочке.       Дамблдор снял очки и тихо положил их на опустевший стол. Теперь его взгляд напрямую шел в темную душу страхов.       — Не думаю, что это так, Северус.       Приборчик на тумбочке снова заработал исправно и перестал звенеть. Но туча не ушла.       — Грюм должен был…       На этих словах в окно влетело серебристое облако магии, отчего Снейп напрягся.       Патронус заговорил голосом Грозного Глаза:       — Уильямсон задержан и будет допрошен Руфусом, Кингсли будет присутствовать на допросе. Дейа должна прийти к тебе.       В ту секунду, когда волокна магии растворились в воздухе кабинета, Северус выдохнул. Альбус позволил легкой улыбке скользнуть по губам, затерявшейся в бороде.       Но Снейп, следом за странным облегчением, почувствовал уже знакомое напряжение. Он тут же собрался, не позволив себе слишком ярко реагировать на что-то. Зельевар знал, что ситуация с Уильямсоном накалялась и обострялась. Лорд был недоволен тем, что Линнастин не удавалось переманить к себе, но что еще он поручил этому аврору, Снейп не знал. Северус как мог выгораживал девушку, убедив всех в ее никчемности, за что получил несколько Круциатусов. И теперь ситуация снова стала скользкой. Еще хуже, чем после Рождественского ужина в особняке Малфоя. Тогда Яксли было легко убедить в сомнительности личности Уильмясона, после слов, что сказала девушка и подозрений Малфоя из-за провальной миссии по преследованию. Но сейчас, когда в Министерстве все убедились, что аврор был шпионом, выставлять его предателем Лорда было невозможно.       — И что мне сказать Ему?       Дамблдор задумчиво склонил голову на бок, наблюдая за Фоуксом. Птица заснула, поджав одну лапу под себя.       — Думаю, у нас нет выбора.       Северус недовольно поморщился. Формулировка Дамблдора его всегда раздражала. Он говорил «мы», «нам», «нас», как будто он тоже врал Темному Лорду на каждом собрании, кричал от Круциатусов или пытал девчонку-магглу. Нет, эту грязную работу выполнял он, Северус, и никто другой.       — То есть, мне признать свою ошибку? — Ледяным тоном произнес Снейп, скрывая за ним раздражение и… страх?       — Да, нам придется, Том явно теперь будет уверен в его лояльности…       — В отличии от моей, — едко заметил волшебник напротив, позволяя себе перебить Альбуса Дамблдора.       В глазах директора промелькнуло что-то похожее на сожаление, но быстро сменилось улыбкой:       — Думаю, взамен мы можем пожертвовать делом Боуда.       — То есть?       — Ты расскажешь ему все, что знаешь.       Кукушка на настенных часах вылетела и прокричала 10 раз. Потом скрылась за дверцей наглухо. Северус равнодушно взглянул на Дамблдора своими черными глазами.       — Я должен выложить всю информацию, которую так упорно добывал, чтобы что? Мы можем быть на шаг впереди него…       — Думаю, нет, ведь он знает уже все про Боуда, — отрицательно покачал серебряной головой Альбус, делая следующий ход. — Уверен, он увидел воспоминания Уильямсона так же, как ты Дейи.       Северус понимающе хмыкнул и насмешливо покачал головой. Иногда он поражался способности Дамблдора предугадывать ходы.       — Дадим ему информацию, которая у него есть, но о которой никто, кроме него, не мог знать, — язвительно произнес Снейп.       Дамблдор не успел ответить.       Дверь в кабинет снова открылась, и Северус решительно повернулся к выходу. На этот раз вошла не Минерва, а Дейлина Линнастин. Дамблдор встал со своего кресла и подошел к девушке. Волшебница выглядела измученной, на виске у нее начинал появляться фиолетовый синяк. Альбус осторожно приобнял ее за плечи и усадил в соседнее с Северусом кресло, а сам прошел обратно за стол.       — Как ты, Дейа? — Обеспокоено спросил Дамблдор, и Северус поразился метаморфозе: сейчас перед ним был заботливый дедушка, а не игрок в шахматы.       Но девушка, казалось, не знала этого, а впрочем так и было, и потому устало улыбнулась и что-то тихо сказала. Северус заставил себя не смотреть на фиолетовую отметину на виске и внимательно вслушался в разговор.       —…гораздо сильнее, чем я думала, — ее голос, обычно мелодичный и глубокий, сейчас был вымученным и чуть с хрипотцой, отчего Северус почему-то нахмурился, — я недооценила его, и это оказалось ошибкой. Он применил Империус, и я поддалась, но потом что-то произошло, и заклинание матери активировалось, хотя я не была без сознания…       Волшебница замолчала, словно обдумывая, что сказать следующее. Дамблдор не торопил ее, слегка барабаня пальцами по столу. Северус напряженно смотрел куда-то вдаль.       — Возможно, магическая подпись Северуса сыграла в этом роль, — перестал стучать пальцами по столу Альбус и задумчиво погладил бороду.       Девушка резко повернулась в сторону Снейпа, словно впервые увидев его. В ее глазах отразилось что-то похожее на смущение, и ухмылка против воли расползлась по губам зельевара. Мракоборец от этого нахмурилась и отвернулась.       — Твои наложенные руны вытянули из меня достаточно много магии, между прочим, — насмешливо подметил Снейп, с каким-то наслаждением наблюдая за реакцией девушки.       Возможно, это был его способ радости и осознания, что вот она здесь, живая и снова злящаяся на него. Но он почему-то не мог с собой ничего поделать, желая убедиться, что ничего не поменялось и осталось как прежде. Вот только как было прежде?       — Простите, профессор, — язвительно ответила ему она, но Северус был готов поклясться, что в глазах напротив мелькнуло облегчение. Он позволил тонкой улыбке промелькнуть на лице, не принимая язвительность за настоящую. Вчера она назвала его «профессором», чтобы задеть, но сегодня было по-другому.       — В любом случае, если это из-за подписи, то она притупила наложенные мной руны и активировала часть заклинания. Я не поддавалась Империусу долго, Аластор успел прийти и обезвредить Уильямсона. Я узнала, что ему было поручено переманить меня на сторону, но я не вместилась в его сценарий.       Снейп снова тонко усмехнулся. Эта волшебница не вмещалась ни в один сценарий в принципе.       — Это он наложил Империус на Боуда, поэтому Ему уже все известно, — подтвердила догадки Дамблдора Дейа, но директор и бровью не повел. — Томас Бреккер наложил это же заклинание на Стреджиса Подмора, когда они выпивали в «Зеленом пере».       Дейа на этих словах повернулась на Снейпа и вопросительно подняла бровь. Северус понял, почему. В свое время Дедалус Диннгл навел справки и оказалось, что Стреджис выпивал в этом баре, а Северус, основываясь на этом, решил проверить информацию и выяснил, что там, оказывается, стали часто собираться Пожиратели после случая с околдованным волшебником. Тогда он и предложил Дамблдору внедрить туда кого-то своего, и уже в середине осени Тонкс, как метаморф, работала там барменшей. Правда, Северус, видя, какие взгляды кидают на нее Пожиратели, понял, что девчонка может не выйти живой в один из вечеров из бара. Поэтому и устроил провокацию растерянной пуффендуйке. Хотя надо признать, поддалась она не сразу, видимо, за годы работы в Аврорате все же научилась чему-то еще, кроме как падать и взрывать зелья.       — Да, я знал про это место и специально попросил своего человека туда после Подмора, — не стал объяснять больше Снейп.       Дейа кивнула, приняв информацию, и продолжила рассказ:       — Собственно, это не все, — и взгляд ее внезапно потяжелел. — Уильямсон пока молчит, но Грюм нашел план Азкабана у него в столе.       Кукушка снова выскочила из своего домика и пробила 11 раз клювом. Северусу повезло, что сегодня у него были только те сдвоенные пары утром и свободный день. Про работы, которые было необходимо проверить и вечерний урок Поттера окклюменции он старался не думать и не вспоминать. Сейчас были заботы гораздо важнее этого. А будет ли у него когда-нибудь нормальная жизнь, без вечного страха и ответственности перед сыном Лили..? Мысль привычно причинила горькую боль. Поэтому он старался закрыть эмоции разумом, чтобы не было времени и желания что-то чувствовать.       От Северуса не укрылось, как волшебница при звуке часов слегка вздрогнула и потянулась рукой к палочке. Дамблдор предпочел ничего не замечать.       — Кингсли думает, что может планироваться побег из Азкабана, — завершила рассказ мрачной нотой Дейа.       Альбус взял со стола снятые очки и снова нацепил их на кончик острого носа.       — Фадж не признает воскрешение Тома, и Руфус следует его примеру, — начал он выстраивать цепь. — Его группа будет вести это дело, как внутреннее, ваша будет отстранена, ведь замешан ваш бывший сокомандник. Они признают его невменяемым и дело закроют. Уильямсон отправится в Азкабан. И если план тюрьмы обнаружили в его столе, то это является и ловушкой, и действительно задачей.       Северус раздраженно посмотрел на директора. Каждый раз Дамблдор забывал, что за ходом его мысли успевали не все. Фоукс встрепенулся, проснувшись. На лице девушки промелькнула мягкая улыбка при виде феникса, который доверчиво посмотрел на нее глазами-бусинками. Дамблдор машинально протянул руку к птице, слегка поглаживая перья.       — Том действительно планирует освободить приспешников, и наверняка планирует сделать это изнутри. Потому Уильямсон и проявил себя сейчас.       Северус мысленно похлопал директору. Даже его типичное раздражение куда-то ушло, оставив место холодному рассудку и анализу. Альбус был прав, как всегда, хотя сейчас это не бесило. Это была даже не двойная, а тройная ловушка. Тщательно выстроенный план. Если Лина поддается Империусу, то у Темного Лорда появляется вся информация, что известна ей, и еще один осведомитель. Если нет, то Уильямсона ловят и садят в Азкабан, откуда он помогает совершить побег остальным. И если этот план находят и Уильямсона убивают члены Ордена, ведь деть его больше некуда, то Темный Лорд поймет, что в Министерстве кроме Лины и Тонкс работают еще люди их оппозиции, а так как он, Снейп, ничего не скажет Ему, то он либо ненужный груз, которому не доверяют никакой информации, либо предатель. Умно.       Северус тихо усмехнулся и, не смотря ни на кого, сказал:       — Видимо, сегодняшний ужин будет все же последним, Альбус.       Он не заметил взгляда девушки и ужаса, который там промелькнул, не заметил, как ее бледные пальцы нервно сжали кольцо на пальце. И как по лицу Дамблдора прошлась мрачная тень.       — Но профессор! Мы не можем же потерять…       Она запнулась, и Северус поймал ее больной взгляд. Какая-то непонятная тоска кольнула его черствое сердце, но он заставил себя отвести от нее глаза и смотреть мимо.       — И не будем, Дейа, — Дамблдор произнес это с тяжелым чувством, словно перед ним стоял тяжелый выбор.       Северус не позволил крошечному лучику надежды пробиться и лишь сильнее сжал губы в тонкую полоску. Но Дамблдор уже произнес рок:       — Мы позволим Азкабану рухнуть.       Феникс громко вскрикнул в подтверждение этих слов, ярким огнем отгоняя мглу и смерть Северуса.