Часть 1

В последнее время я все чаще стала всерьез задумываться о своей жизни. Рассуждать над ее глобальным смыслом. Не знаю, связано ли это как-то с тем фактом, что не так давно мне исполнилось тридцать, а это, как известно, своеобразный психологический рубеж. От юношеского максимализма не осталось и следа, а ему на смену пришло здоровое осознание неудовлетворенности от собственной жизни. В детстве мы лишь предполагаем, что нам нужно для счастья в будущем. Но с годами, под давлением обстоятельств, многие перестают понимать, кто они и куда/зачем идут, а затем и вовсе происходит некая переоценка всех ценностей. То что было важно когда-то уходит на дальний план. И ведь правда, я всегда старалась окружить себя людьми, которые говорили только то, что думали. Открыто высказывали свое мнение, не особо заботясь о последствиях. Но когда жизнь проносится мимо на огромной скорости и сбивает с тебя этот налет «прямолинейности», ты начинаешь понимать, что иногда молчание — золото. И порой, приходится держаться подальше от того, кого мы любим, чтобы научиться ценить то, что нам действительно нужно. *** — Я уже в третий раз вам повторяю, мой чемодан так и не был найден. Завтра? — повторила я вслед за представителем авиакомпании, который клялся и божился, что моя проблема будет решена в самое ближайшее время. За последние двое суток я слышала эту фразу не менее десяти раз, но дело так и не сдвинулось с мертвой точки. — Завтра у меня уже обратный рейс в Буэнос-Айрес! Раздражение достигло своего пика и вместо того, чтобы проявить благоразумие и призвать себя к спокойствию, я предпочла нервно отстукивать ногтями по стойке администрации, чем вызвала ничуть не меньше раздражения со стороны обслуживающего персонала отеля. Напряженная тишина вестибюля еще больше нагнетала и без того, накалившуюся атмосферу вокруг. — Что за идиоты? — я изо всех сил бросила трубку, потому что уже была близка к тому, чтобы задушить своего собеседника на другом конце провода прямо сквозь пространство. Выдав кривое подобие доброжелательной улыбки девушке администратору, которая косилась на меня весь телефонный разговор, я немедленно направилась в сторону лифтов. Какова вероятность в многомиллионном городе, в совершенно другой стране, встретить свою первую любовь? Я прямо-таки теряю дар речи и застываю на месте, когда двери лифта распахиваются, и я воочию могу наблюдать, как Пабло, пока еще не заметивший меня, перебрасывается парой фраз с одним из мужчин в его окружении. В какую-то малозначительную секунду жизни, ты просто поднимаешь глаза и вот он, человек, с которым связано так много воспоминаний и несбывшихся надежд. Может пройти минута или даже десять лет, но забыть то, что заставлял меня чувствовать Пабло Бустаманте невозможно ни тогда, ни сейчас. В какой-то момент времени я даже хочу исчезнуть или затеряться среди остальных людей ожидающих лифта, но это не представляется возможным, так как глаза, в которых скрыта особая магнетическая сила, уже изучают мое лицо. — Мариса, — с его губ слетают едва различимые слова, и кажется, что Пабло тоже оцепенел от этой неожиданной встречи, иначе как понимать тот факт, что он выходит из состояния шока только тогда, когда кто-то из постояльцев отеля, пытаясь выйти из лифта, небрежно задевает Бустаманте плечом. — Привет, — своим немного сухим приветствием я стараюсь заполнить неловкую паузу между нами. — Мариса, это действительно ты! — Пабло счастливо выдыхает, когда его теплое дыхание по очереди обжигает мое лицо, то с правой, то с левой стороны. Его объятия всеобъемлющие и мне на секунду хочется закрыть глаза и в них утонуть. — Сколько же мы не виделись? Я стараюсь придать лицу более задумчивое выражение. Со стороны это выглядит крайне нелепо, ведь я точно знаю, что прошло долгих двенадцать лет. — Десять… кажется, — никогда не умела врать и Пабло это хорошо знает. — Слушай, — он растерянным взглядом пытается дать понять мужчинам, которые сопровождали его в лифте, что он обязательно их догонит, — ты надолго в Сан-Паулу? — Я была здесь по работе, но завтра уже улетаю обратно в Аргентину. — Завтра…так скоро? — мне приятно слышать это его легкое разочарование в голосе. — Ладно, — Пабло тянется к своему нагрудному карману и достает оттуда визитку, — вот мой телефонный номер, пожалуйста, набери мне через пару часов. Я бы очень хотел поужинать с тобой сегодня вечером. Хорошо? Я беру визитку в руки и изучаю ее как можно дольше, чтобы скрыть от Пабло свои глаза, в которых четко прослеживается неуверенность. Потому что я никогда не осмелилась бы набрать его номер по собственной воле. — Пожалуйста, позвони, я буду очень ждать, — напоследок он сжимает мою ладонь и уходит, еще несколько раз обернувшись, как будто пытается понять не приснилось ли ему все это наяву. *** Последние тридцать минут я то и дело мечусь из одного угла в другой, нервными шагами измеряя свой номер. Взгляд постоянно падает на визитку, лаконично выполненную в черном цвете и лежащую на прикроватной тумбочке. Напряженную тишину апартаментов разрывает внезапный звонок мобильного телефона. — Алло, — я беру трубку и подхожу к окну, наблюдая за тем, что творится на улице. — Привет, мам. Я звоню, чтобы сказать тебе, бабулю накрыл старческий маразм. — Ох, — мне уже не удержать улыбки, — это у нее давно. Что у вас там случилось? — Бабуля не отпускает меня гулять, а я между прочим, уже выполнила все домашнее задание и вообще…сегодня суббота — святой день. — Я поговорю с Соней, но и ты должна помнить правило, что я запрещаю тебе покидать территорию района. — Ты хуже бабули! — Да, — я легко соглашаюсь с дочерью, — я впитала в себя «лучшие» черты обоих родителей. — Почему ты грустная? Сначала мне хочется соврать, но потом я вспоминаю, как много мы с Камилой говорим о том, что говорить правду всегда и везде — важно. Особенно близким людям. Особенно маме. Чтобы хоть как-то отвлечься, я пальцем рисую на окне незатейливые узоры: — Да так, просто я только что встретила одну старую подругу, и она хочет со мной встретиться вечером. — А ты разве не хочешь? — Нет… наверное, — я беру в руки визитку Пабло и еще раз пробегаюсь глазами по написанному. — Но подруга это же хорошо. — Да… но есть подруги, которые с хорошими воспоминаниями напоминают нам и о том, чего мы не смогли достичь или то, что мы не сделали по тем или иным причинам. Понимаешь, Ками, рядом с этой подругой я чувствую себя незначительной. Рядом с ней я не становлюсь лучше… — На твоем месте я бы все равно встретилась с ней и показала бы себя во всей красе. Я усмехаюсь над словами своей такой уже не по годам мудрой дочери. — Это довольно сложно, ведь мой чемодан потеряли в аэропорту, и я уже второй день подряд хожу в одном и том же костюме. — Ты у меня всегда самая красивая, просто знай это и позвони своей подруге. Я тебя люблю. Надеюсь, завтра увидимся. — Я тоже тебя люблю, передавай Соне привет. Всех целую. Пока. *** — Да? Я зажмурилась и хотела уж было положить трубку, но в какой-то момент протараторила на голом нерве: — Пабло… это Мариса. — Ты все-таки позвонила, — на него снизошло некое облегчение, которое прослеживалось в интонации его голоса. — Я правда очень рад тебя слышать. Наша встреча вышла такой неловкой, по моей вине. Прости, я просто не ожидал увидеть тебя вот так…спустя столько лет. — Не бери в голову, все в порядке. — Мы можем встретиться сегодня? То есть… ты свободна вечером? — Да, только мне бы не хотелось никуда ехать. Завтра у меня утренний рейс, хотелось бы как следует выспаться перед полетом. — Понимаю. Тогда мы могли бы посидеть где-нибудь в твоем отеле. На втором этаже есть небольшой тихий ресторанчик, у меня как раз была там деловая встреча днем. Как ты на это смотришь? — Хорошо. — Тогда, до встречи. — До встречи. — Мариса… — Да? — ответила я несмело, уже сбросив вызов. — Спасибо, что ты мне позвонила. — Да…