Глава 15. Особняк Малфоя.

2 Декабря. 2008 год.

      Le Sceptre. Ресторан был бастионом аристократической утонченности. Атмосфера внутри излучала элегантность, строгость и первозданное качество. За уединенным столиком в глубине зала Дафна и Пэнси наслаждались роскошным ужином под красивую успокаивающую музыку. — Пэнси, что-то не так. Ты выглядишь обеспокоенной, — заметила Дафна, в ее голосе слышалась тревога за подругу. — Дафна, на собрание. Я… Я потеряла контроль и повысила голос на Господина, — призналась Пэнси, ее голос был едва громче шепота. — Что? Ты серьезно? — Удивленно спросила Дафна. — Я раскаиваюсь в этом, но поверь мне, ты бы сделала то же самое, — ответила Пэнси, делая глоток вина. — Ну, я не знаю об этом. Что случилось? — Дафна настаивала, ее любопытство было задето. — Наш Господин решил организовать довольно… интересную игру, — начала Пэнси с оттенком горечи в голосе. — Уточни, — настаивала Дафна. — Ты в курсе, что грязнокровка Грейнджер была найдена, да? — Да, и что? — Грейнджер была не одна, когда ее схватили; с ней была маленькая девочка. И наш Лорд решил отдать грязнокровку Малфою, — призналась Пэнси, слова почти сочились отвращением. — С какой целью? — Спросила Дафна, нахмурив брови. — Я не знаю. Он сказал, что давным-давно пообещал Малфою, что, если они когда-нибудь найдут грязнокровку, она будет передана ему в качестве военного трофея или чего-то в этом роде. Но по-настоящему интересная часть вот в чем: Господин предложил Драко, чтобы эта мразь родила ему и Астории ребенка. — Что?! Он что, совсем сошел с ума? — Дафна в ужасе воскликнула. — Вот именно! Вот тогда я вспылила, — призналась Пэнси. - И они поддержали его решение? — Спросила Дафна, желая узнать реакцию остальных. - Пока неясно, но Тео сказал, что они, скорее всего, подпишут указ. Если ребенок Грейнджер и Драко окажется сильным и властолюбивым, то грязнокровкам, возможно, теперь будет разрешено рожать детей чистокровным, — объяснила Панси. - Пэнси, что с нами будет? - Спросила Дафна со страхом в голосе. - Я не знаю. Сначала они вынудили нас всех вступить в брак, а затем ожидают, что мы произведем на свет наследников, чего, похоже, мы не можем сделать, — заявила Пэнси с нотками разочарования в голосе. - Именно. Я не могу забеременеть уже шесть лет, — призналась Дафна, ее голос был полон грусти. - Я тоже. Я постоянно навещаю Северуса, чтобы выяснить причину; он дает мне зелья, но они не помогают, — сказала Пэнси, ее голос был полон отчаяния. - Возможно, наши мужья принимают меры предосторожности? — Предложила Дафна, хотя ее тону недоставало убежденности. - Не будь смешной. Тео бы так со мной не поступил. Кроме того, твоя сестра забеременела, — возразила Пэнси. - Да. И Малфой убил сына, как только тот родился. Моя сестра провела три года в агонии. Пока он трахался со всеми подряд, и эти создания могли забеременеть, но, по крайней мере, у этого идиота хватило смелости сделать им аборты, — сказала Дафна, ее голос был полон боли и ненависти. - Да. Астория не переживет этого удара. Она убьет Грейнджер, — сказала Пэнси холодным голосом. - Пускай. Но… где эта девочка? Что случилось с дочерью Грейнджер? — спросила Дафна, ее мысли переключились на ребенка. Я не знаю. Мы можем спросить у Верджинии. — ответила Пэнси, в ее голосе появились нотки нетерпения.

Хогвартс

— Заходи, не бойся, они не кусаются!       Гермиону буквально затолкнули в комнату. Она пошатнулась, пытаясь удержать равновесие, и огляделась. В комнате, действительно, находились одни девушки. Большинство из них были моложе Гермионы, но во взглядах их читалось что-то, что заставляло насторожиться. Комната была маленькой и неуютной, заставленной множеством кроватей. Девушки сидели группами, что-то оживленно обсуждая между собой. Гермиона, стараясь взять себя в руки, начала осматривать помещение. Вдруг к ней подошла одна из девушек, ее лицо выражало смесь облегчения и тревоги. — Здравствуй. Ты Гермиона Грейнджер? — Здравствуй. Да, это я, — ответила Гермиона, пытаясь скрыть свое замешательство. — Славу Мерлину, ты жива! — выдохнула девушка, ее плечи немного расслабились. — Расскажешь мне, что здесь произошло за эти много лет? — Гермиона, мир изменился до неузнаваемости. Он открылся хаосу и разрушению. Многих убили, кого-то заточили в подземелье… — Кого именно? — спросила Гермиона, ее голос дрогнул. — Я не знаю… Но человек шесть, не более. Гермиона, мой тебе совет — заткни свой гриффиндорский дух куда поглубже, пока тебе его не сломали. Долорес занимается обучением, чтобы мы были идеальными рабынями. А если мы не выполним приказ или не подчинимся, то с нами расправится Верховный правитель. — Кто он? — Гермиона почувствовала, как холод пробежал по спине. — Не знаю. Я никогда его не видела, но говорят, он безжалостно холоден. Говорят, он даже убил своего новорожденного сына… — Боже… Как же так? — Гермиона не могла поверить в услышанное. Мир, в котором она оказалась, казался ей кошмарным сном. — Поэтому, Гермиона, будь осторожна, — закончила девушка, ее взгляд был полон предупреждения. — Спасибо, — тихо ответила Гермиона, пытаясь сдержать дрожь в голосе. Она была в полном смятении.

***

Стук начищенных сапог эхом отдавался на парадной лестнице, каждый шаг был неторопливым и тяжелым. Лорд Драко Малфой, фигура сосредоточенной силы и едва сдерживаемой ярости, поднимался. Две женщины со смесью настороженности и преданного служения на лицах следовали за ним по пятам. Они были его советниками, его палачами, и двигались с грацией, порожденной годами, потраченными на то, чтобы предвосхищать каждую его прихоть.       Сцена, которая ожидала их наверху лестницы, представляла собой сплошной хаос. Большой зал для приемов блистал богатством: сверкающие канделябры, ломящиеся от деликатесов столы и женщины, разодетые в переливающиеся шелка и драгоценности, заполняли пространство. Воздух, некогда насыщенный вежливой болтовней и звоном бокалов, мгновенно сгустился в леденящую душу тишину, когда вошли Драко и его свита.       Все взгляды обратились к нему, привлеченные невидимой силой страха. Улыбки застыли на их лицах, смех замер у них в горле. Яркие цвета, казалось, потускнели, приглушенные явной гнетущей тяжестью его присутствия. Страх, грубый и осязаемый, исходил от собравшихся женщин, коллективный инстинкт, распознающий опасность, которую он представлял.       Драко наблюдал за происходящим с холодным презрением. Его серебристые глаза, обычно светившиеся умом и извращенным весельем, сейчас были похожи на осколки льда, отражающие свет. Воздух потрескивал от почти осязаемого напряжения, энергии ожидания, которая грозила взорваться.       Он остановился наверху лестницы, его взгляд скользнул по собравшейся толпе. Его поза была властной, он излучал силу. Две женщины позади него хранили молчание, их лица были бесстрастными масками, которые ничего не выдавали. Они привыкли к этой атмосфере, к внезапному замиранию дыхания и нарастающей волне ужаса, которая последовала за появлением Драко.       Затем его голос, низкое, звучное рычание, которое, казалось, вибрировало в самом основании зала, разорвал тишину. — Вы снова ослушались нашего Лорда, жалкие негодяи! — Слова были пропитаны ядом, каждый слог сочился презрением.       По толпе прокатился вздох. Некоторые женщины отвели взгляд, другие схватились за горло, их дыхание вырывалось неглубокими паническими вздохами. Они знали, что сейчас произойдет. Они видели это раньше.       Драко сделал шаг вперед, уже подняв руку. — Но не бойтесь, — продолжил он твердым голосом, — Я научу вас верности.       Эти слова были леденящим обещанием, прелюдией к невообразимым страданиям. Не говоря больше ни слова, он произнес заклинание, слова рассекли воздух подобно физической силе. — Avada Kedavra!       Струя изумрудно-зеленого света вырвалась из его палочки, беззвучный крик уничтожения. Зеленая вспышка осветила ужас на лицах его целей, абсолютный ужас отразился в их широко раскрытых, немигающих глазах. Заклинание, непреодолимое, непростительное, нашло свою цель, и зал снова погрузился в глубокую, удушающую тишину. Богатство осталось, страх никуда не делся, но еще две души были уничтожены, что свидетельствует о леденящей силе Драко Малфоя и темных силах, которым он служил.

Поместье Забини.

      Воздух вокруг поместья Забини был тяжелым, его присутствие ощущалось еще до того, как человек переступал порог. Это был не гнетущий вес древней магии, часто ассоциирующийся со старыми волшебными семьями, а скорее более первобытное, земное ощущение. Доминирующим ароматом был аромат леса — влажной земли, гниющих листьев и резкого, бодрящего запаха сосен. Казалось, что сами леса были заключены в каменные стены, молчаливое свидетельство прочной связи семьи Забини с миром природы.       Внутри сразу же воцарилось всепоглощающее тепло. Вероятно, граничащая с изнуряющей температурой, она резко контрастировала с зачастую суровым британским климатом. Можно было представить толстые ковры под ногами, ревущие камины в каждой комнате и скрупулезное внимание к защите от холода. Это был осознанный выбор, возможно, комфорт, культивируемый поколениями, способ отгородиться от суровых реалий внешнего мира.       Огонь потрескивал и плевался в камине, отбрасывая пляшущие тени на богатое красное дерево кабинета Блеза Забини. На фоне пламени вырисовывались силуэты двух фигур: Драко Малфоя, худощавого и элегантного даже в состоянии покоя, и самого Блейза, его смуглые черты смягчались мерцающим светом. Они сидели в глубоких кожаных креслах, согревая руки бокалами с янтарным огневиски. На мгновение единственным звуком был звон стекла, время от времени прерываемый треском горящих дров.       Они обсуждали политику, ту бесконечную, запутанную игру власти и влияния, которая всегда была частью их жизни. Но это была не пустая болтовня привилегированных молодых людей. Это было нечто гораздо более серьезное. — Говорят, ты… снисходительный, — сказал Драко низким голосом, в котором слышалась знакомая усталость от мира.       Блейз медленно отхлебнул огневиски, крепкая жидкость обожгла ему горло. — Снисходительный? — повторил он, с намеком на веселье в голосе. — Или практичный? Кто-то же должен быть практичным, Драко. Ты же знаешь, какие они. Титулованные, высокомерные, верящие, что их родословная дает им полную свободу действий. И да, Малфой, сколько человек ты сегодня убил? — Вся семья Лонгботтомов, — ответил Драко, его голос был ровным, без единой эмоции. — А какова причина? — поинтересовался Блейз Забини, стоящий рядом. — Они прятали грязнокровку из Ордена Феникса, и вся семья погибла. — Ты в курсе что это преступление? — проговорил Блейз по удобнее усаживается — Нет, Блейз. Это не преступление, а предательство. Никто не смеет идти против Темного Лорда и против его решений. Они нарушили законы, и за нарушение следует наказание, а именно — смерть. — Ну да, тут ты прав. Но пожалуйста делай все по тише. Эту уже восьмая чистокровная семья которую ты уничтожил… — давай сменим тему блейз — раздраженно проговорил Драко усевшись по удобнее в кресле, что прядь волос спала ему на лоб — Слышал, в твоём доме поселится новая рабыня? Кто она? — Грейнджер, — ухмыльнулся Малфой, отпивая рюмку огневиски. — А, точно. Прости, друг, на собрании я был сбудуна. — Оно было видно. — ухмыльнулся малфой — Сейчас Грейнджер находится в Хогвартсе на перевоспитании у Долорес, а затем ее переведут ко мне. — Ты прям счастлив? — А почему бы и нет? Знаешь, сколько я ждал этого дня… — Ну да, ты говорил.       Вирджиния, жена Блейза, ворвалась в комнату, каскад огненно-рыжих волос обрамлял лицо, которое могло быть одновременно потрясающе красивым и пугающе свирепым. Она была воплощением импульсивной энергии, резко контрастирующей с тщательно культивируемым самообладанием ее мужа. — Добрый день, — объявила она, вежливо кивнув. В ее голосе, хотя и пронизанном отработанным очарованием, слышались едва уловимые нотки. — Блейз, почему ты не предупредил меня, что у нас гости? Я бы подготовилась. В темных глазах Блейза мелькнуло что-то нечитаемое. — Дорогая, в этом нет необходимости. Драко как раз уходит.       Драко, всегда остававшийся наблюдателем, плавно поднялся. — Действительно мне уже пора, Забини. — он повернулся к Вирджинии, и в его серых глазах мелькнула неподдельная теплота. — До свидания, миссис Забини, — пробормотал он, склонив голову и легонько поцеловав ее руку. С последним, почти незаметным хлопком он ушел.       В тот момент, когда Малфой исчез, видимость безмятежности испарилась. Блейз наблюдал за своей женой, его взгляд обострился, проницательный хищник почувствовал уязвимость. Он заметил мелкую дрожь в ее руках, едва заметное сжатие челюсти. — Что-то не так, дорогая? — спросил он мягким, как шелк, голосом.       Реакция Вирджинии была немедленной, ее самообладание сменилось острой потребностью. — Мне нужно зелье.       Не говоря ни слова, Блейз полез в потайное отделение в своем столе, извлекая маленький флакон с замысловатой этикеткой. Он протянул его ей, его взгляд не дрогнул. Вирджиния выхватила флакон у него из рук и одним глотком выпила содержимое. Мимолетная гримаса пробежала по ее лицу, прежде чем она взяла себя в руки.       Зелье, независимо от его назначения, казалось, давало лишь временную передышку. Ее глаза, все еще затравленные, встретились с глазами мужа. — Какие новости? — Спросил Блейз низким и ровным голосом. Он уже знал, что ничего хорошего из этого не выйдет.       Голос Вирджинии был едва слышен, наполненный смесью страха и странной, почти отчаянной энергии. — Я видел ее. Я говорил с ней…

4 Декабря 2008 год. Малфой-мэнор.

      Холодное поместье, пропитанное злостью и агрессией. Холод и отчаяние, застывшие в каждой тени. Драко сидел в своем кабинете, его перо царапало пергамент, выводя слова, полные горечи и предвкушения. Четыре месяца прошло с тех пор, как Грейнджер стала их пленницей. Четыре месяца, которые он провел в мучительных раздумьях и жестокой подготовке. Грейнджер была на суде, ее душу и тело терзала Долорес, его дорогая и любимая тетушка. Скоро она окажется в его власти, и он сделает с ней то, что ему заблагорассудится.       Его размышления прервала Астория, влетевшая в кабинет словно ураган. — Как ты смеешь так со мной поступать, Малфой? Как?! Я твоя жена, а ты в очередной раз хочешь меня унизить! — Заткнись! Выйди отсюда! — прошипел Драко, не поднимая глаз от работы. — Малфой, ты серьезно? Ты действительно хочешь, чтобы Грейнджер родила? — безумная улыбка, словно ядовитый цветок, расцвела на лице Астории. — Я убью ее, ты понял меня? Убью!       В этот миг Драко вскочил, словно пружина, и обернулся к жене. Его лицо исказила ярость, глаза сверкали льдом. Он подошел к Астории, схватив ее за локоть с такой силой, что хрустнула кость. — Только тронь ее, Астория, — прорычал он, его голос был смертельным шепотом. — Если с грязнокровкой что-то случится, я тебе голову отрублю. Ты поняла меня?       Драко сжал локоть Астории так, что побелели костяшки пальцев. Гнев в его глазах был ледяным, но сквозь него пробивалась странная, почти болезненная решимость. Он не мог позволить Астории навредить Грейнджер. Не сейчас.       Астория выгнула брови, ее безумная улыбка дрогнула. Она ожидала чего угодно, только не такой реакции. Драко никогда не говорил с ней таким тоном, никогда не смотрел на нее с такой яростью. — Ты… ты действительно… — начала она, задыхаясь от возмущения. — Ты ставишь эту грязнокровку выше меня? Свою жену?       Драко проигнорировал ее вопрос. Он лишь сильнее сжал ее локоть, заставляя Асторию вскрикнуть от боли. — Ты поняла меня? — повторил он, его голос был тихим, но от этого еще более угрожающим. — Никаких действий, никаких глупостей. Если хоть волосок упадет с головы Грейнджер, ты пожалеешь об этом. Пожалеешь всю свою жалкую жизнь.       Астория попыталась вырваться, но его хватка была мертвой. Она поняла, что Драко больше не тот человек, которого она знала. Что-то он изменилось, что-то сломалось окончательно. И эта перемена пугала ее больше всего. — Да, — прошептала она, ее голос дрожал. — Я поняла.       Драко отпустил ее локоть. Астория отшатнулась, потирая болезненное место. Она смотрела на него с ненавистью, но в глубине ее глаз читался страх. — Убирайся, — бросил Драко, отворачиваясь от нее.       Астория, не сказав больше ни слова, развернулась и покинула кабинет, оставив Драко одного. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Он подошел к окну, вглядываясь в холодный, серый пейзаж. Холодное поместье, холодное сердце… и холодный расчет. Он должен был всё спланировать.       В этот момент в дверь постучали. Драко обернулся, его лицо снова стало непроницаемым. — Войдите, — произнес он.       В кабинет вошла служанка, ее голова опущена, взгляд избегающий. Драко лишь усмехнулся, ядовитая насмешка в его голосе. — Что, соскучилась по моему члену? — Привезли новую рабыню, — прошептала служанка, не смея поднять глаз. — Чудесно, — глаза Малфоя вспыхнули хищным огнем. — Иди к себе.       Служанка поспешно вышла, оставив Драко наедине со своими мыслями и предвкушением. Он спустился в холл, его шаги эхом отдавались в тишине. В центре зала стояла Гермиона, ее голова опущена, плечи поникли. На ней была черная мантия, скрывающая ее тело полностью, словно саван. Рядом с ней стояла женщина, взгляд которой выдавал страх и почтение. — Добрый вечер, мистер, я привела грязнокровку вам. Она полностью чиста. — Хорошо. Что с ее ребенком? — спросил Драко, его голос был лишен каких-либо эмоций. — Мы выясняем, кто ее отец. — Вы свободны.       Женщина поклонилась и исчезла, растворившись в тенях. Драко, словно дикий зверь, подскочил к Гермионе, схватил ее за подбородок, сжимая пальцы, чтобы поднять ее лицо. — Надеюсь, ты скучала по мне, грязнокровка.