Сквозь время

      Я всегда была собственницей. Если моё, то только моё и ничьё больше. Мне было сложно делить даже обычные вещи, как, например, ручка или заколка, поэтому никто не смел прикасаться к ним. Что уж было говорить о друзьях? Их всегда было мало, ещё с детского сада, потому что дети хотели играть и с другими ребятами, а я вечно была против, в школе это усилилось, многие злились и не хотели тягаться со мной. Я знала об этом, но исправлять не хотела и не особо могла, даже когда пыталась. Всегда меня настигал провал — друзья всё равно уходили, говоря, что я слишком жадная и эгоистичная. Мальчики, которым я нравилась больше всего из-за моей внешности, убегали, узнавая меня поближе. Я не для всех. Найдётся ли такой человек вообще?       Мне всегда было обидно. Оставаться одной не лучшее чувство, когда ты искренне привязываешься к людям.       Косые взгляды, насмешки, перешёптывания и прочее я терпела достаточно долго, и честно, это не было тяжело, ведь я почти не обращала внимания, потому что у меня была одна подруга, которая не уходила, несмотря на всё. Она улыбалась, смотря на остальных, и говорила им прямо в лицо, что ей их жалко, потому что настоящую меня они никогда не узнают. Я задавала ей не единожды вопрос о том, а какая же эта я настоящая, но она лишь загадочно улыбалась и молча опускала голову, чтобы после сменить тему. Каков же был ответ?       ЁнХа была милой, она всегда светилась, словно лучик солнца, а её полная противоположность — тёмная тучка, со всегда хмурым и строгим лицом — люди меня такой видели. Если ЁнХа одевалась ярко, чтобы привлекать внимание, показывая всю свою милоту и крылья бабочки, то есть почти всегда платья, то для меня это не имело значения — всегда носила то, что удобно: чёрные джинсы, футболка, свитшот и кроссовки. Но это не делало из меня пацанку или что-то вроде того, это просто был мой стиль, который просто выдавал скверный характер и ничего другого. Что нас связало с ЁнХой? Честно, особого чего-то похожего нет, но она всегда меня понимала, ей никогда не нужно было говорить «останься со мной». Она могла заткнуть любого своей улыбкой, она меня оберегала и была как старшая сестра.       Но когда я рано утром, посреди учебной недели, услышала от классного руководителя с сожалением, что она погибла в жуткой автокатастрофе, так и не продержавшись до больницы, — всё остановилось. В тот миг что-то внутри оборвалось. Я закрыла собой лучик. Для себя.       Я осталась совсем одна, а все те косые взгляды и перешёптывания стали сильнее бить в грудь в районе солнечного сплетения, не давая дышать. Я недолго продержалась — мне нужно было новое пространство, новое окружение, новая жизнь. Мне нужно было это.       Родителей долго уговаривать не пришлось, они поняли всё буквально с первого раза, и уже через пару дней на столе моего классного руководителя было заявление о переходе в другую школу на последний год старшей школы.       Я всегда знала, что была слабой, но когда ступила на порог новой школы, я осознала это с ещё большей силой. Мои русые волосы стали словно смола, глаза светлого карего оттенка потухли и почернели, волосы, что ранее крутились и без утюжка, выровнялись, стали немного короче, щекоча сквозь белую футболку лопатки. В дрожащих руках блокнот с записями, нужными в первый день, и мне нужно было сделать ещё шаг, но я словно укоренилась на этом месте.       В тот момент я не знала, как спастись с тонущего корабля, в котором я себя и ощущала. Я вот-вот погружусь на дно, потому что когда-то не научилась плавать, а единственный спасательный круг покинул меня. Я прикрыла глаза и вздохнула, пытаясь прийти себя и вспомнить, что говорила себе ранее, что говорила мне ЁнХа. Улыбаться назло всем? Улыбаться ради самой себя? Улыбаться, потому что кто-то может влюбиться в мою улыбку? Хмыкнула, я не помнила и не знала.       Я вздрогнула, когда кто-то встал рядом, на той же ступеньке, легонько соприкасаясь со мной руками, и тут же повернулась, врезаясь взглядом в профиль парня. Почему его взгляд был направлен на школу, но такое чувство, будто на меня? Что же это вообще за взгляд? Он молчал, но словно говорил, и мне резко захотелось двинуться в любую сторону, лишь бы не стоять на месте.       Внутри поднимался страх, и всё вокруг казалось огромной ложью, которая вообще не скрывается. Она вот, на ладошке, и это пугало.       Он стоял расслабленно, по сравнению со мной, руки в карманах штанов, рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, и рукава закатаны по локоть, он прищуривался, словно в глаза светило солнце, хотя его длинная чёлка не позволила бы этого. Какого они цвета, я не знала, ибо не видела в тот момент, но мне было интересно. Он громко вздохнул и повернулся, всматриваясь в мои глаза, отчего я даже отшатнулась. Не ожидала.       — Так и собираешься тут стоять или всё же сделаешь шаг, преодолевая эту ступень? — я не разобрала, что именно передавал его тон голоса, но мне стало не по себе. В горле встал ком. Ступень? Почему я слышу слово «трудность»?       — Да, — всё, что я тогда ответила. Состояние резко ухудшилось, голова начала болеть, а самая маленькая щепочка из дерева пронзила сердце, возвращая в прошлое. Я не вампир, и убить меня этим нельзя, но надломить — вполне возможно. Парень хмыкнул и двинулся вперёд, оставляя меня одну с воспоминаниями, которые накрыли, не спрашивая, хочу или нет, словно лавина.       Я поднесла палочки к двум тарелкам, но не могла решиться, что же взять, кимчи или яичный ролл. Хотелось и то, и другое. Не жадность ли сыграла? ЁнХа посмотрела на меня совершенно обычно, но внутри всё сжалось, было, чувство будто осуждающе. Она это могла. Все органы скручивались необъяснимым спазмом, и я, словно мышь, загнанная в угол, тряслась.       — Тебе нужно сделать выбор быстро, иначе всё выскользнет из рук, — произнесла тогда она, забирая последний яичный ролл. Это точно звучало двузначно, но она делала вид, словно это не так. Улыбалась, довольно жуя вкусность, пока я переваривала её слова.       — А что если выбор сделать тяжело? — задала вопрос, возвращаясь к своей уже остывшей и разбухшей лапше. Не то чтобы я была привередлива, но я отодвинула тарелку — уже не вкусно, да и, по правде говоря, аппетит пропал, я взяла апельсиновый сок, совершенно забывая о ещё лежащем на тарелке кимчи.       — В любом случае, есть то, что перевешивает. Второе же нужно отпустить, — спокойно ответила та, призывая к столу официанта, а я поняла, продолжать разговор она не хочет. Я задумалась — что перевешивало у меня? Как это понять?       Она всегда была такой, говорила кратко, ясно и, как для меня, — мудро. Но мне, на самом деле, этого хватало, я готова была записывать её слова в дневник. Не факт, что я бы открыла цитатник когда-нибудь, чтобы взять оттуда некую помощь, но почему-то продолжала это делать. Мне словно нужно было сохранить эти слова если не в памяти, то там.       На то, чтобы понять её слова, порой хватало и полминуты, а некоторые, я думала, понять невозможно. Мой IQ, конечно, не минимум, но она умела предоставить всё так, что понять сложно. Она многое повидала в жизни, хоть и была моей одногодкой, поэтому я беспрекословно ей верила.       Ещё пару минут я стояла, не двигаясь, но школьный звонок отрезвил, и я резко сорвалась с места, направляясь в нужную сторону нового класса, которое записано в блокноте. Было ли сложно сорваться с места? Так ли важен для меня звонок? Нет, но почему-то что-то не отпускало и до этого момента клеем держало на месте.       Я ощущала внутри маленький червячок волнения, но я быстро его задушила, устремляя взгляд на свой новый класс. Он смотрел заинтересованно, и я поочерёдно смотрела каждому в глаза, пока не столкнулась с единственными знакомыми. Не покидало ощущение, словно в меня выпустили пулю, одну, потом и вторую, но не для того, чтобы убить, только лишь ранить. Пока учитель что-то непрерывно говорил, мы не отводили взгляда, и даже другие ученики начали шептаться. Я будто снова очутилась в старой школе. Но там я ощущала, будто проиграла, а тут — поднесение. Я улыбнулась и осмотрела всех, из-за чего те мгновенно все замолчали.       ЁнХа, оказывается, была права. В глаза просто так не смотрят, они, и правда, зеркало души.       Я не удивилась, усаживаясь на свободное место рядом с тем парнем. Он смотрел пронзительно, но я старалась не обращать внимания, потому что было не по себе.       — Я уж думал, не увижу тебя снова. Лёгким шаг всё же оказался, да? — прозвучало тихо, так, чтобы только я услышала. Я тут же подняла голову и посмотрела на него, не совсем понимая, к чему он мне это говорил. Какое ему дело? Но, видимо, ему не нужен был ответ. — Я Чон Чонгук, а ты «тучка»? — прозвучало как-то по-издевательски весело, но не в плохом ключе, я вскинула брови, удивляясь его словам. Тучка? Что, простите? Я прищурилась и, ничего не ответив, отвернулась, утыкаясь взглядом в тетрадь, тут же записывая слова учителя. Он всё смотрел и смотрел на меня, и это было заставляло волноваться, но не от страха, я вздохнула, перевернула тетрадь и на последней странице написала «Ким НуРа».       Я не знала, что в скором времени буду жаждать только его взгляда, в общем, только его, и буду бояться этого чувства больше всего.       Наша первая встреча навсегда останется в моей памяти, потому что тогда я впервые в жизни встретила человека, который изменил меня и которого изменила я. Жалею ли я? Жалеет ли он? Возможно, но этого уже не исправить.

* * *

      Я сидела на лавочке, держа в руках стаканчик с кофе, и смотрела на чистое голубое небо. Я была совершенно расслаблена, закинула ногу на ногу и теребила край чёрного пальто, ожидая парня. Птицы летали с дерева на дерево, напевая какие-то мелодии, которые мне нравились и поднимали настроение. Люди вокруг занимались своими делами, не обращая на меня никакого внимания, пока я периодично наблюдала за ними в тех самых поисках Чонгука в толпе, который должен быть здесь с минуты на минуту. И когда кто-то подошёл сзади и закрыл мне глаза, я тут же поняла, что это он. Ну что за игры? У него, видимо, хорошее настроение.       — У тебя, как обычно, тёплые руки, — произнесла я, когда он присел рядом, беря со скамейки свой кофе, который я взяла заранее. — Я думала, пока ты придёшь, он совсем остынет.       — Не причитай, НуРа, — улыбнулся он, закатывая глаза. Я улыбнулась в ответ. Прошло около шести лет, и я изменилась. Насколько сильно? Нет, внешне я была такой же, разве что повзрослела, но внутренне многое изменилось. Нравилось ли мне? Ох, если бы я тогда знала. — А правда, долго ждала? — всматриваясь в моё лицо, обеспокоенно спросил Чонгук, а я вдруг вспомнила, как мы должны были идти в кафе, делать домашнее задание, в школьные времена, но тот забыл, играя в футбол в спортзале, и я ждала возле школы больше получаса. Он вспомнил и бежал со всех ног, чтобы потом вымаливать долго прощение. В то время мы уже начинали сближаться и нам обоим не было всё равно.       — Прекрати так смотреть, я не убью тебя за пять минут ожидания, — пытаясь съехать с этой темы, сказала я, улыбнувшись, и отхлебнула свой кофе, намекая, что говорить на эту тему больше не очень хочу. Я училась, благодаря воспоминаниям о ЁнХе, новому и тому, что мне помогало. Почему мне казалось, что я становлюсь на неё похожей?       — Где твой дневник? — неожиданный вопрос застал меня врасплох, и я удивлённо на него покосилась.       С тех самых пор, как я перевелась в новую школу, я начала вести свой дневник и держала возле себя постоянно — обычное дело для многих людей, но не для меня. Записывать цитаты ЁнХи — это одно, а расписывать весь свой прошедший день — другое. Но «тучка» конкретно там меня ошеломило и я тут же, по приходу домой, взялась за ручку. Я спрашивала себя, это был комплимент или оскорбление, но всё никак не могла понять. Я не спрашивала Чонгука, во-первых, потому что мы на тот момент были мало знакомы и это ещё слабо сказано, да и как-то не хотелось лезть во всё это, а во-вторых, когда мы стали общаться ближе, я официально для себя объявила — комплимент. Правда было так или нет, я не знала.       — Оставила в офисе, — ответила спокойно, чему Чонгук удивился.       — А что если кто-то прочтёт? — я усмехнулась. Единственным, от кого я прятала написанное, являлся лишь он сам, а на других мне плевать.       Если они и прочитают моё очередное «никому не хочу его отдавать», не поймут кого именно, лишь попытаются любопытно расспрашивать о загадочном парне, в которого я, видимо, влюблена, но вот сам Чонгук сразу поймёт, потому что он единственный парень в моём окружении, с которым я общаюсь близко. Да, я влюблена в Чонгука. Когда именно это поняла, не помню. Просто однажды, после очередной прогулки, после пар университета, я пришла домой, привычно взяла ручки и дневник и стала писать. Поставив точку в конце последнего предложения, стала перечитывать и вдруг поняла — я не писала о том, как прошли пары, какие замечания мне сделали преподаватели, с кем я столкнулась у выхода из универа, я писала только о моментах, связанных с Чонгуком. О его улыбке, глазах, словах и всё, понеслась. Я больше всего боялась, что я могла его потерять.       Мои чувства, как мне казалось, никогда не были чем-то сверхсекретным, просто я старалась на них сильно не заострять внимание, ибо сама знала, что вырыла для себя яму. Вокруг меня всегда было много людей, но я всё равно была одна. А те, с кем общалась кое-как через силу и обычными приветствиями, уходили, как и раньше, как и другие. Я привыкала к такому раскладу всё больше, поэтому после универа, уже на работе, я от этого не особо страдала.       Я не хотела потерять лишь одного человека, который стал для меня всем. Чонгук был со мной все эти годы, он тот, кто научил меня улыбаться и даже надеть однажды платье. Это было на выпускном, когда мы вместе танцевали вальс. Его руки крепко держали меня за талию, а запах одеколона окутывал и сводил с ума. Он тогда тоже улыбался, как и я. Мы словно родственные души, которые смогли заживить раны друг друга. Наши с ним глаза обрели оттенок коричневого, отпуская всю темноту, и мы, набравшись сил, подпитывая друг друга, шли вперёд.       Он знал, какая я, и как-то за выпивкой мы откровенно поговорили на эту тему, но всё, что он сказал, было «это не так». Что это значило, я не понимала. Но одно было ясно, его совершенно не волновало моё собственничество, я усмехалась, потому что он просто-напросто его не видел в силе. Некая ревность всегда была, он её замечал, а потому и успокаивал, обнимая за плечи, говоря, что я его подруга и это не изменить. А я что? Соглашалась, перебарывая себя, потому что не хотела его потерять. Подруга так подруга.       Я, наверное, неосознанно его привязывала, привязывала к себе и в итоге сама привязалась. Вот теперь я снова стала бояться.       — Даже если и так, мне всё равно, — ответила я, снова делая глоток своего напитка, переводя взгляд на небо, в очередной раз убеждаясь, какое оно красивое. Без тёмных туч.       — Да ладно… а мне не давала и разок прочитать, — притворно обиженно произнёс парень, устремляя взгляд туда же, куда и я. Я засмеялась, чтобы сгладить углы и закрыть этот разговор.       — У тебя сегодня есть время после работы? — поменяла тему, он кивнул, ожидая предложения. — Давай выпьем?       У меня хорошее настроение, ровно до того момента, как в том баре, не появился друг Чонгука. С Ким Тэхёном у нас всегда были натянутые отношения, с самой первой встречи. Он словно считывал меня, мои эмоции, меня саму. Я ему никогда не нравилась, потому что он знал мой характер благодаря тому, что я не уступала. Он умел ловко подколоть, делая шаг ко мне специально, чтобы я — назад, ближе к обрыву. Но у меня всегда был выбор, как иронично. Как мне казалось, Чонгук об этом знал, но не терял надежды, что всё же подружимся, пока мы тихо, не знала, точно ли так, но недолюбливали друг друга. Но, несмотря на наши с ним отношения, я одно могла сказать — не такие уж мы и разные. Может, поэтому «это» — непонятно что.       — Не думал, что ты пьёшь обычное пиво, со своей любовью к красному вину, — хмыкнул Тэхён, кратко посмотрев на меня, я натянуто улыбнулась. Мы не раз с ним, в компании Чонгука, пили, но меня злило, что он так просто судил о том, что мне нравилось. Но я не могла отрицать, что вино мне нравилось и правда больше, но я не настолько привередлива, как он думал.       — А я не думала, что ты придёшь в такое обычное заведение, любитель шикарных ресторанов, — совершенно спокойно, но холодным голосом ответила я, а после немного улыбнулась, замечая на себе долгий взгляд парня, в глазах которого плескалось что-то нехорошее. Чонгук тяжело вздохнул на нашу мини-перепалку, и мы тут же притупили взгляды и колкости в разговоре на хоть какое-то время.       — А давайте сыграем в какую-нибудь игру, а то как-то скучно пить просто так, — предложил Тэхён буквально через минут десять, когда Чонгук закончил свой рассказ о сегодняшнем происшествии на работе, когда перепутали нужные документы. Я чувствовала в этом подвох, но отказаться значило проиграть, а я этого не любила, а Тэхёну — так тем более.       — Во что, например? — заинтересованно спросил Чонгук, замечая, что нужно как-то скрасить обстановку, а то между его друзьями струны натянуты, хуже некуда.       — Кто-то задаёт вопрос, а кто-то отвечает. Правду. Если не хочешь отвечать — пьёшь, — тут же ответил Тэхён, смотря прямо мне в глаза. Я ощущала всем телом, что эта игра для меня. Он знал, что я не откажусь. Что же он хотел узнать? Чонгук, на самом деле, не любил всякие такие игры, они заставляли не просто играть в шалости, как это делали маленькие дети на детской площадке, а по-крупному. Заставляли доставать все подводные камни. Когда ты в кругу истинных друзей, то, что бы ты ни сказал, они посмеются и поддержат, но когда ты в кругу, в котором есть такой «друг», как Тэхён, ты падаешь с обрыва окончательно, потому что все твои слабости становятся открытой книгой.       — Окей. Тогда я первый, — соглашаясь, произнёс Чонгук, вполоборота оборачиваясь к другу, сидящему рядом. Он задумался на несколько секунд, а потом хитро прищурился, смотря на лицо Тэхёна, кажется, ему действительно было интересно то, что он хотел спросить. — Есть ли кто-то, кто тебе нравится?       — В каком плане? — задал уточняющий вопрос Тэхён совершенно спокойным голосом. — Как человек или партнёр по жизни? — продолжил он, подкидывая варианты, смотря на свой стакан с пивом на столе.       — Что насчёт и того, и другого вместе? — этот вопрос заставил меня внутренне улыбнутся, но на лице ничего не показать, лишь полное безразличие, потому что Тэхён тут же посмотрел на друга удивлённым взглядом, видимо, не ожидая. Чонгук не тот, кто обычно задавал замаскированные и непрямые вопросы, но это уже было немного похоже на что-то такое. Тот усмехнулся, беря в руку стакан, и я удивилась ещё больше: неужели это для него такой сложный вопрос, чтобы за него пить? Никто ж не заставлял его говорить, кто этот человек, если он и вправду есть.       — Есть такой человек, — сказал он, резко переводя взгляд на меня, будто ожидая реакции, и я почему-то невольно вздрогнула, но тем не менее он выпил до дна алкоголь из стакана, заставляя смотреть в недоумении и меня, и Чонгука. — Я выпил не из-за вопроса, не смотрите так.       — Тогда из-за чего? — выпалила я раньше, чем могла подумать, но деваться уже некуда, поэтому просто ждала ответа. И откуда у меня это любопытство? Но Тэхён, видимо, решил помучить немного, поэтому молчал, просто наливая в свой стакан ещё пива.       — А об этом можешь спросить, когда твоя очередь придёт, крошка, — весело ответил он, зная, что заденет. Я сжала кулаки от злости. Я бы хотела, что-то ответить, но решила промолчать, потому что, по сути, он прав. Нужно было держать язык за зубами.       Очередь Тэхёна спрашивать меня. Я напряглась неосознанно.       — Ты бы смогла отпустить дорогого тебе человека? Какой выбор верный? — я не совсем поняла, что он хотел этим добиться.       — Это два вопроса, а отвечать мы договорились на один, — как вариант выкрутиться из ситуации, но я знала, что сделаю лишь хуже. Он улыбнулся.       — Правильный ли выбор отпустить дорогого тебе человека? — выдал он перефразированный ответ. У меня внутри всё сжалось. Каков же ответ?       Смелость не была моим коньком, а алкоголь я переносила слишком хорошо. В очередной раз всё провалилось. В дневник по приходу домой в тот день вечером было записано всего лишь одно предложение, которое мне напоминало о том дне. Хотелось до боли в рёбрах смеяться от несправедливости жизни.       «Если когда-то ты осмелишься сказать ему эти три грёбаных слова, то ты будешь самой настоящей сукой».       Я понимала, что с такой, как я, сложно и, пока он мой друг, у него есть шанс бежать, пока я не перекрыла ему воздух, не приковала к себе навечно, закрывая от всех. Я не могла так с ним поступить. Не могла, а потому никогда так и не скажу, что люблю.

* * *

      Время бежало и ускользало очень быстро, внутренняя боль скапливалась и накапливалась, особенно при виде Чонгука с его девушкой ТэХи. Я сжимала руки в кулаки, чтобы держать себя в руках и не расплакаться, и дышала часто, словно у меня приступ астмы намечался.       Он улыбался ей ярче, смеялся с ней громче, обнимал её ближе. Я утопала вместе с кораблём, но вокруг никого было. Я чувствовала, как что-то острое проходилось по сердцу, нанося раны, и не успевали они зажить, становясь шрамами, как приходила очередная порция.       Я сидела за столом и улыбалась, пока Чонгук и ТэХи смеясь, перебирали какой-то каталог. Я их не слышала и не слушала, просто делала вид, что с ними. Я была словно в вакууме или прострации, все звуки заглушались моим учащённым сердцебиением, что отдавался бешеным пульсом в висках. Всё теряло смысл. Все секунды, минуты, часы, дни, недели, месяцы и годы. Всё время, что я провела с ним.       Я сидела на кровати в позе лотоса, напротив ЁнХи, которая читала книгу, а я же печатала доклад на ноутбуке. Мне честно становилось скучно, и я поглядывала на неё периодически, что она не упустила из виду. Вздохнула, закрывая книгу, не дочитав последних пару страниц, и взглянула на меня с упрёком.       — Что? — тут же задала вопрос она, откидывая светлые волосы за плечо. Я закрыла ноутбук и также отложила его, смотря прямо в её глаза.       — О чём книга? — не сказать, что мне было очень интересно, я не особо увлекалась ими, но в голову лезло лишь это.       — Девушка влюбляется в своего единственного друга, но он этого к ней не испытывает и, не зная о её чувствах, находит себе девушку, — тут же ответила ЁнХа, совершенно спокойно, осматривая комнату, тут же находя что-то интересное, к чему и пошла. Она остановилась у стола, на котором лежала моя шкатулка со всякими вещичками, и я непроизвольно напряглась, но вздохнула бесшумно, стараясь не нервничать зря.       — И что она сделала? — вот это было реально интересно, но руки сжимались в кулаки, и я, не в состоянии смотреть на то, как она проводила своими руками по той шкатулке, поднялась, подходя ближе, отвлекая её. Она ухмыльнулась. ЁнХа моя подруга, но это совершенно не меняло моего отношения, когда к моим вещам прикасались.       — Она их разлучила очень гадким способом. Она чувствовала победу, улыбалась, хоть в какой-то мере чувствовала сожаление. Но парень обо всём узнал и отвернулся от неё. Это её разбило вдребезги, — грустным голосом говорила она, снова присаживаясь на кровать, а я за ней.       — Что же такого она сделала? — это настолько же нужно было быть ужасной, чтобы друг отвернулся? В моей голове это не укладывалось.       — Она положила его девушку в постель друга. Та от него забеременела, — пояснила ЁнХа, а я рот от удивления прикрыла ладошкой.       — Она вообще человек? — я была настолько шокирована, что не могла в это поверить. Я радовалась одному — хорошо, что это книга. Но я ошибалась, откуда же берутся эти истории? Из реальной жизни. И, как оказалось позже, я плохо знала ЁнХу. Со мной она была другой. Я знала её иную.       — Ты удивишься, на что люди готовы ради любви. Это не всегда лишь хорошее.       — Тогда чем всё закончилось? — я знала, что она не дочитала, но также я знала, что она вполне точно знает конец. Она и это умела. Тогда я ещё не знала почему.       — Она так и не смогла его отпустить. Приковала к себе, уничтожила его душу, заодно и свою.       Она улыбнулась тогда и под предлогом, что хотела кушать, пошла на кухню, оставляя меня одну в раздумьях. А я всё никак не могла отпустить это, мысли крутились и не давали покоя, пока я окончательно не подчеркнула для себя, что у главной героини не было настоящей любви, по крайней мере, в тот момент, когда всё самое худшее произошло, это была лишь больная привязанность.       Для меня тогда её слова казались чем-то неправдоподобным и нереальным. А в этот момент я лишь чувствовала, как на глаза набежали слёзы и я не в силах их сдерживать, поэтому кратко и тихо попрощалась и вышла из кафе.       Свежий воздух на улице заполнял лёгкие и немного успокаивал. Я шла по тротуару, не замечая ничего вокруг. Гул машин и людей был приглушённым, а вот мысли так громко проносились в голове, что было даже страшно. Сердце больно щемило, кололо, мне хотелось, чтобы это прекратилось, но я понимала, что всё не так просто.       Время бежало и не ждало, пока я приду в себя.       Я конкретно закрылась во всех смыслах. Я была жива, но казалось, что наоборот. Всё шло своим чередом, и я, как могла, избегала Чонгука и его девушку, которая, к слову, была слишком дружелюбна и мила, аж тошнило. Оказалось, что ему нравились девушки полные противоположности мне. Такие, как оболочка ЁнХи. Лучики света.       Я не знала, сколько раз я рыдала в подушку по ночам, умоляя прекратить внутри всему так жечь, потому что это невыносимо. Моё сердце просто не выдерживало.       Я чувствовала, что вот-вот сорвусь с обрыва, а когда открыла двери своей квартиры после около десяти звонков и увидела там Тэхёна, то поняла, что всё уже точно решено. Он бесцеремонно вошёл в квартиру, даже не разувшись, и пошёл прямо на кухню без слов. Мне смеяться хотелось — почему здесь именно он? Я захлопнула двери и медленно, без сил, пошла туда же, замечая, как он осматривался, стоя спиной ко мне, держа руки в карманах пальто цвета кофе с молоком.       Тэхён — это тот человек, которого обычно называли загадкой. Я иногда совершенно его не понимала, а спрашивать и не хотела. Он чем-то был похож на ЁнХу, только это в нём меня больше всего и бесило, так-то, признаю, он вполне симпатичный, и не будь он таким засранцем, то, может, он бы мне и нравился. Его карие глаза всегда смотрели, словно сканер, вытягивали всё изнутри наружу, густые брови, которые часто хмурились, тонкие губы, которые ухмылялись, давая понять слишком много, в зависимости от ситуации. Он был достаточно высоким, чтобы мне смотреть на него снизу вверх, и большим по сравнению с моей комплекцией, настолько, что если бы я стала близко, напротив него, то и видно не было бы. Интересно, надо мной специально там сверху решили поиздеваться и ещё и таким образом показать, что я хуже всех остальных, или я просто всё приукрашивала?       — Что ты тут забыл? — выпалила резко и достаточно грубо. Я услышала, как он вздохнул, но не обернулся и ничего не сказал, что обозлил ещё сильней. Я почувствовала, как внутри начал разгораться огонь, но терпела, зная, что он просто испытывал и в конечном итоге, если я сдамся, показав себя, скажет колкость, издевательски улыбнувшись. А эта его улыбка бесила ещё сильнее, слишком ярка, по сравнению с моей, вечно натянутой. Он всегда бил искренностью? Он повернулся и осмотрел меня с ног до головы. Да, признаю, мой вид сейчас не напоминал гордую и счастливую девушку, ибо растянутая белая футболка, спортивные чёрные штаны и никакое лицо точно не их залог, но смотрел как-то по-другому. Это сожалению на дне глаз? Или ему меня жаль?       — И долго ты будешь страдать? — я прищурилась, не понимая, к чему этот вопрос. Стоило ли мне сказать, что я не понимала, о чём он говорил?       — Какая тебе разница? — задала встречный вопрос, не желая отвечать. Я сама не знала ответа.       — А я-то думал, НуРа девочка сильная, — протянул он, на секунду отводя взгляд. Это точно специально. — Судя по тому, как чётко и без колебаний ты в тот вечер за выпивкой ответила «да, это и будет правильно», — продолжил, подкалывая и добивая. Мне ещё и от него слышать это? Уж от кого-кого, а от него точно не хотелось. Я и так сама себя сгрызла. Почему ему был так важен мой ответ в тот день, что он его до сих пор вспоминал? Друга хотел уберечь, или это что-то другое?       — Я сегодня не в настроении, Тэхён. Скажи прямо, чего ты хочешь? — закатывая глаза, складывая руки на груди, произнесла тогда я.       — Это была ты, — спустя пару минут сказал парень, а я даже спрашивать, о чём он говорил, не хотела, кажется, что он на своей волне, и как бы ни пыталась, всё равно не пойму. — Почему ты так упрямо этого не видишь? — как-то грустно продолжил он, а я тяжело вздохнула. — Хочешь, помогу избавиться от боли? — резко сменил он тему, а я решила не зацикливаться на таком резком переходе. Он хотел мне помочь?       — Мне не нужна ничья помощь. Сама справлюсь, поэтому уходи, — указывая рукой на дверь позади себя, сказала я.       — Когда она нужна будет, обращайся, — после нескольких минут молчания проговорил он и двинулся вперёд, становясь слишком близко ко мне, и заглянул в глаза. Что они в тот момент выражали, я не знала, но, видимо, он знал. Я не понимала, что видела в его. Это надежда или обычное скрытое издевательство? Если я приду, то докажу свою слабость? — Ибо ты не поступишь так бессмысленно, — и, не дав мне ответить, ушёл. Да, не поступлю. Я поняла, о чём он.       Тэхён точно знал, как заставить о нём думать, потому что ближайшие дни я не выкинула из головы его слова и взгляд, коим он меня тогда окатил. Чтобы тогда всё это значило?

* * *

      Чонгук хозяйничал на моей кухне, пока я сидела за столом и наблюдала за ним, сопровождая пустым взглядом. Он о чём-то весело рассказывал, явно пытаясь поднять мне настроение. Мои руки и ноги немели, не давая уйти и убежать, а язык прилипал к нёбу не в состоянии что-либо ответить.       Когда передо мной оказалась тарелка с яичницей и жареными овощами, а ещё чашка с свежевыжатым апельсиновым соком, то я кое-как уголками губ улыбнулась. Еда приятно пахла, и я не могла отрицать, что скучала по готовке парня, коей раньше он меня часто баловал. До появления ТэХи.       — Дело во мне или ТэХи? — присаживаясь напротив, вдруг спросил парень, поедая свою пищу. Он не это хотел спросить, я знала. Я застыла с вилкой у рта. Немного неожиданно — не думала, что начнёт это разговор, но, с другой стороны, я и не пыталась скрыть своё состояние, усердно избегая его.       — Дело во мне, — вздохнув, сказала я. — Скажи, Чонгук, я правда никогда не привлекала тебя, как девушка? — я решила не тянуть, слишком многое накопилось за эти… дни, недели? Я не знала толком, сколько и времени прошло, пока я занималась самокопанием и воспоминаниями. Чонгук молчал, и я кивнула, грустно улыбнувшись, всё сразу понимая. Молчание — это тоже ответ. Скорее даже согласие. На глаза наливались слёзы, перекрывая нормально виденье, но я изо всех сил сдерживала их. Я не могла так упасть на его глазах, хотя он об этом даже не подумает.       — Прости, — через какое-то время сказал он. Я вздохнула, чувствуя, как внутри всё похолодело. Я не хотела от него извинений. — Мы сможем…       — Нет, — резко прервала его я, зная, что он хотел сказать. — По крайней мере, сейчас, — добавила более спокойнее, осознавая, что совсем порвать связи не получится, ибо я без него не могла. Он давно заменил мне кислород. Я годы держалась благодаря ему, и что теперь? Он кивнул, понимая, а я через силу улыбнулась. Не хотела возвращаться к прошлому, но, видимо, у меня всё только так. Я скучала по ЁнХе, но в то время возвращаться к себе той не хотела. Но всё, на самом деле, было намного проще, чем я думала. — Чонгук, я… хочу побыть одной. Когда я буду готова, я встречусь с тобой. Прошу, — так же через силу говорила я, а он понимал. Всегда, с самой первой встречи.       — Конечно, — и он ушёл с большим сожалением в глазах.       По моим щекам скатывались слёзы, и мне хотелось до боли в горле кричать, но было чувство, что я вовсе потеряла голос. Я застыла, не в состоянии ничего сделать. И я ничего не сделала. Я не хотела быть, как ЁнХа, но моё внутренние чувство собственничества ударяло больно. Очень.       Я всегда знала, что я слабая, но ЁнХа так не считала, я только сейчас это поняла. Только сейчас я со скатывающимися слезами на глазах шла в свою комнату, доставала из тумбы дневник её цитат и осознавала, почему всё было именно так. ЁнХа знала, что я — не она. Она хотела таковой быть. Сильной.       ЁнХа знала, она видела это во мне.       «Мы не можем отпустить того, кого любим, но мы должны, если этого хочет он/она».       «Какими бы ни были заботы — они уйдут, если начнёшь играть».       «Ничто так не ранит, как обломки воспоминаний».       «Боишься — не делай, делаешь — не бойся, сделал — не жалей».       «Береги в себе человека», — последнее, что я прочитала, потому что это последнее, что она сказала мне перед тем, как погибла.       Я услышала, как в квартиру через незакрытую на замок дверь кто-то зашёл, но мне плевать. В дверях появился обеспокоенный Тэхён, и я искренне недоумевала, почему, зачем, как — сотни вопросов. Но я не особо задумалась об этом, потому что новая порция слёз захватила меня. Он лишь подошёл, сел рядом со мной на полу и обнял. Я решила, что да, сегодня я точно сдалась, и поэтому позже буду думать об этом его поступке.       Мне тепло и мне спокойно, несмотря на то, что всё внутри в клочья разрывалось. Тэхён дышал размеренно, что меня успокаивал, и уже через какое-то время пришла в себя.       — Что ты здесь делаешь? Разве не я должна была прийти, если помощь нужна будет? — шмыгая носом, спросила я, немного отодвигаясь и всматриваясь в его глаза. Вроде бы всё как обычно, вот только не всё. Тэхён не тот человек, который прибежал бы ко мне на помощь, даже если бы я в крови утопала. Но так я думала раньше. Что произошло за последние два года? Ему всегда было всё равно, он подкалывал, пытаясь что-то выяснить, а теперь беспокоился? Его подменили, что ли?       — Чонгук мне написал, — только от его имени внутри всё закололо, будто сотни иголок пронзали органы, но удивления я не скрывала, молчала, ожидая продолжения пояснения. — Ты слишком горда, чтобы прийти, — этому я не удивилась, наверно, все в мире об этом знали. Даже если бы мне нужна была помощь, то всё равно бы не пришла, а к нему — тем более. Снова тоже самое. Почему? Я боялась, когда меня легко читали, я уязвима. Так было с ЁнХой, так и с Тэхёном, но есть в этом одно нечто — плохое или хорошее — не знала, но с ними всегда интересно. Мне нравились такие люди, но только не когда их «способность» направлена на меня. Мне так казалось. Я скрывала то, что пряталось, в глубине души.       — Кажется, я поняла. Эти слова были обо мне, — в одну секунду до меня дошло всё, о чём говорил Тэхён. Я тот человек, о котором он говорил за выпивкой. — Так это была не игра… — парень вздохнул, опуская голову, будто бы принимая поражение. Вот это да. — С каких пор?       — Почти с самого начала, — я вытерла руками дорожки слёз со щёк и поднялась. Значит, где-то около трёх лет, даже поверить сложно. Я посмотрела на него, который не двигался, словно принимал самое больное крушение — безвыходность. А ещё было тяжело понять — Чонгук, получается, знал. Вот уж не очень приятный поворот.       — Пойдём, выпьем. У меня должно быть вино. Красное. Правда на моей кухне, а не в ресторане, — он усмехнулся, понимая намёк и некого рода упрёк. — Попробуй только отказаться, — я легко улыбнулась, радуясь, что смогла подколоть, хотя впервые не со зла. Мне казалось, что я поняла его в одно мгновение. Мы слишком похожи. Слишком разбиты другими.       — НуРа, — я уже собиралась идти на кухню, но он поднялся и постановил, дотрагиваясь до руки. Если бы у меня были силы что-то ощущать и об этом думать, то наверняка меня бы пробил ток — его руки слишком холодные по сравнению с моей тёплой кожей. — Мне не нужна жалость. Я тебя ею не одариваю, так что давай ты так же поступишь.       — А кто сказал, что я тебя жалею? — со всей серьёзностью спросила я. Он ничего не ответив, кажется, понимая, о чём я говорила. — Ну так что? Будешь вино или как?       — Да.       Я поняла, что нам нужно слишком о многом поговорить, а мне ещё точно много поплакать. Я страдала, долго и тяжело, но, на удивление, порой улыбалась, когда в квартире появлялся Тэхён каждый раз. Я всегда была собственницей, но были люди, которые не видели это в таком уж плохом свете, потому что, на самом деле, это было не так. Я могла отпустить дорогого для себя человека и при этом пережить это. Не без слёз, но это так. А ещё с помощью Тэхёна, в котором я видела что-то похожее на меня. Многое.

* * *

      Я сидела на кровати в позе лотоса и печатала нужное, но достаточно нудное задание для работы, которое всплыло на выходной. Я сама не знала, как так прокололась и забыла его сделать, но теперь, только проснувшись от звонков коллеги по отделу, ещё до шести утра, сидела и строчила. Я услышала, как уже минут десять Тэхён недовольно бурчал на кухне, готовя завтрак, чему улыбнулась непроизвольно.       Пошла на кухню выпить кофе и успокоить Тэхёна, а после снова вернуться к своему занятию. Он обижен, что я утром не обратила на него внимания. Я присела за стол, наблюдая, пока он даже не взглянул на меня, заварив напиток. Я ощущала такое тепло внутри, что казалось, у меня вырастут крылья и я взлечу.       — Я люблю тебя, Тэхён, — в какой-то момент произнесла я, сама удивляясь, ведь даже не успела подумать. Эти слова сами собой вылетели у меня, но я не жалела, ибо это правда. Всё моё прошлое казалось таким глупым. Я теряла время, долго отбиваясь руками и ногами от того, что было правильно из-за той же привязанности. Отнекивалась и говорила, что не могла. Но было лучше просто признать и отпустить. Мне нравился Тэхён всегда, но я была глупа. Я продолжала держаться за то, за того, к кому привязалась, с кем получила много времени. Это во много описывало меня прошлую. Парень повернулся, застывая в руках с чашкой от кофе, и я улыбнулась, подходя ближе и обнимая. Сколько времени мне понадобилось это понять?       — И я тебя люблю, — улыбаясь, проговорил он, оставляя чашку на столе, и обнял меня. Вот оно истинное счастье. И я точно не знала, сколько мы так простояли, я просто была счастлива. Всё внутри меня порхало, и я не могла перестать улыбаться. Я за ним чувствовала себя, как за каменной стеной, в его объятьях я тонула и впервые именно с ним. Я не погибала. Я готова была погружаться все глубже.       — Ой, точно, отчёт! — вспомнила я и, кратко чмокнув в губы парня, побежала назад в комнату. Я немного смущалась смотреть ему в глаза после прямого признания, хотя мне казалось, я больше просто хотела его подразнить.       Тэхён вошёл в комнату с подносом с двумя чашками кофе и, поставив его на тумбу, залез назад на кровать, усаживаясь сзади, заглядывая на монитор.       — Тебе ещё долго? — я улыбнулась, с утра его голос отдавал хрипотой, которая мне всегда нравилась. Она проходилась по моей грудной клетке и приятно щекотала её, заставляя без конца улыбаться, как умалишённую. А ещё мне всегда казалось, что он его ещё более хриплым делал, чем обычно, специально, потому что знал, как это на меня действовало. Знал, как внутри всё скручивалось. Приятно.       — Ещё немного, — ответила, стараясь не дышать, ощущая его горячее дыхание на своей шее. — Правда.       Но его эти слова вовсе не остановили, он уткнулся носом в шею и легко поцеловал, я почувствовала его улыбку, вот же засранец, специально. Поцеловал щёчку медленно, отрывая губы с неохотой, заставил немного повернуться, а потом поцеловал в губы мягко, сначала прижавшись сильно, чтобы так же аккуратно оторваться и смотреть, как подрагивал мой рот от касаний.       Он перебил всю работу и с хитрой ухмылкой языком провёл по моим губам, чтобы глубже ворваться в рот, и уж точно заставил забросить работу. Он сочно поцеловал, красиво и приятно, прямо как в фильмах наклонял голову, а сам за затылок держал, посасывал мои губы, прикусил и издал пошлые чмоки. Я не сдержалась, коротко стону на выдохе, потому что больше не могла.       Он оторвался и кивнул на ноутбук, будто издевался, говоря: «Попробуй, доделывай, что хотела». Он передвинулся, садясь напротив, положил ладонь на поясницу и к себе наклонил меня, чтобы удобнее было целовать шею. Я пыталась не ахать, когда Тэхён языком провёл до самой линии челюсти, а потом по той же дорожке горячим воздухом выдохнул. Он опустил ладони ниже, к ягодицам, сжал их с силой, тем самым придвигая моё тело ещё ближе, и вгрызся в шею ласковыми укусами-метками. Я выдохнула тяжело. Резко отложила ноутбук и врезалась своими губами в его. Он знал, как заставить меня сдаться. Работа отошла на второй план, однозначно.       Тэхён сделал засос почти около линии челюсти, он будет ярким и большим, потому что этот парень, как голодный зверь, руки уже в шорты спальные засунул и стал мять ягодицы. Довольно улыбнулся в поцелуй, когда я провела руками по его шее, вниз по плечам и перевела на грудь, и ниже, приподнимая футболку, от которой он сразу же избавился. Хотелось глубже и ближе, так что я встала и села на его колени лицом к лицу и прижалась, настойчивее целуя, проводя по голым участкам кожи.       — Ты же понимаешь, что мне нужно было отправить тот отчёт ещё вчера? — отрываясь, тяжело дышала, но спросила.       — Ты хочешь об этом сейчас поговорить? — облизывая свои губы, спросил в ответ парень, а я усмехнулась, вот же хитрюга — он всегда таким был? Почему за всё время нашего знакомства и отношений я только сейчас поняла это? Но мне это нравилось.       — Нет, — сказала прямо в его губы, снова целуя.       Противоположности притягиваются? Как по мне, то нет. На своей судьбе такой хрени полно было и из этого ничего не вышло, кроме как нуля. Так не достигнуть понимания, и любви тогда там точно нет места. Правильная формула такова: «Нужно иметь что-то общее, чтобы понимать друг друга, и чем-то отличаться, чтобы любить друг друга».       В день, когда у меня всё рухнуло, мы говорили по душам, и я просто поняла, что всё не было таким, каким мне казалось. Я не ненавидела Тэхёна, а он не хотел мне сделать больно. Он просто хотел открыть мне глаза, а я сопротивлялась. Я не понимала, а когда поняла, то всё стало на круги своя.       Я долго страдала по Чонгуку, а Тэхён был рядом, поддерживал, выводил из почти что депрессии, пока я не отпустила прошлое и не поняла, что теперь светлое чувство я испытывала к другому. Мне стоило долго времени понять и принять это.       Мой мир перевернулся с ног на голову. Всё изменилось вокруг. Я долго не решалась позвонить Чонгуку с тех самых пор, было много вопросов, но я никогда не спрашивала Тэхёна, а он и сам не начинал разговор, пока однажды я просто поняла, что мне не стоило бояться, потому что к Чонгуку у меня теперь лишь дружеские отношения.       Мы встретились парами — я с Тэхёном, Чонгук с ТэХи, и много смеялись. Я тогда вдруг задумалась, что у меня нет тяжести в груди, у меня нет ненависти, лишь лёгкость. Я отложила все старые дневники в дальнюю полку стола — они всегда будут воспоминанием и напоминанием, но уже не причиняющими боль. Я рада, что не сделала тот же выбор, что и ЁнХа, но я точно благодарна ей за всю скрытую помощь. Я всегда буду это помнить и понимать — да, ради любви люди готовы на всё, но в категорию «и не только хорошее», она не входила. Это самообман.       И всё же удивительно, как со временем менялись люди, их мысли, принципы и чувства.       Счастлива ли я? Точно, да. Оказывается, для этого нужен был просто определённый человек. Я начала новую главу, в которой я определённо счастлива, вместе с Тэхёном.