Безобидная

Если до наступления Рождества Гермиона Грейнджер увидит еще хоть одну веточку омелы, она ее сожжет. По-маггловски. Потому что так удовлетворение будет намного полнее. Особенно если дело касалось именно этой нарушительницы спокойствия: она преследовала Гермиону в течение трех дней, пытаясь поймать ее в ловушку со злейшим врагом — Драко Малфоем. Она не понимала почему. Ее единственная теория состояла в том, что это был чей-то розыгрыш (довольно могущественный, поскольку Гермиона не смогла разрушить или изменить чары, которые заставили омелу ее преследовать). Ну, подумала она с раздражением, это не смешно. Это бесило. И совсем не в духе Рождества. Проще говоря, Гермиона была на грани отчаяния, и ей оставалось только одно логическое решение. Она должна поговорить с Драко. Когда-то от одной этой мысли у нее по всему телу побежали бы мурашки, но после окончания войны все изменилось. Он уже не был тем избалованным ребенком, каким был когда-то. Теперь он был хорошо сложенным мужчиной, помогающим сделать имя Малфоев чем-то, чем можно снова гордиться. Он уже давно примирился с ней и много раз извинялся за свое прежнее поведение. И она верила его словам и поведению. Итак, они зарыли топор войны, что в конечном итоге стало решающим для них обоих, поскольку вскоре они стали напарниками в Аврорате. Так что обращаться к нему за советом было вовсе не так странно, как могло бы показаться много лет назад. Кроме того, он был единственным логичным выбором, поскольку омела явно выбрала и его. В этом участвовали они оба. Приняв решение, она резко кивнула, зашипела на плавающий в воздухе кусочек Рождества и сорвалась с места. *** Драко наслаждался последними неделями перед Рождеством, но он уже устал его ждать. Работая в тесном контакте с Гермионой в течение нескольких лет, он думал, что знает лимит ее терпения. Оказалось, что он ее недооценил. Снова. Он думал, что она ворвется в их общий кабинет еще несколько дней назад. Но сегодняшний день был так же хорош для яркого представления, как и любой другой. — Ты хоть представляешь… Нет! Не подходи сюда! — О чем ты говоришь, Грейнджер? — Он остановился на полпути, услышав ее крик. — Эта… эта чертова омела! Ты, конечно, заметил, что она преследует нас? Он пожал плечами. — Наверное. В чем тут дело? Это просто какая-то заколдованная омела. Довольно распространенное явление в это время года. Безобидная. Он видел, что Гермиона вот-вот взорвется. Он видел это достаточно часто, чтобы распознать предупреждающие знаки: шипение (Гермиона Грейнджер не шипела), дрожь, рычание, которое последовало за шипением, и, наконец, то, как все ее тело покраснело от гнева. На это действительно стоило посмотреть. — Безобидная?! Ты что, совсем с ума сошел?! Я неделями ничего не могу довести до конца! Все, что она делает, это тычет и подталкивает меня в твою сторону! А потом просто исчезает! Как будто ничего и не было! — Успокойся, Грейнджер. Я уверен, что это всего лишь безобидная шутка, — заверил он, изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица. — Опять это слово. Безобидная. Может, для тебя это и безобидно, но на самом деле она преследует меня до самого дома и заставляет стоять ночью у твоей двери, и только после этого оставляет в покое! — Ее медовые глаза сузились в щелочки. — А почему тебя не беспокоит, что она нацелилась и на тебя? Он вздохнул. Для такого умного человека она иногда была до смешного глупа. — Ты когда-нибудь думала, что если дашь то, чего омела хочет, она оставит тебя в покое? — А что ей может понадобиться? Похоже, она удовлетворена тем, что я выставляю себя перед тобой полной идиоткой! Именно тогда Драко решил, что, возможно, поступки действительно говорят громче слов. Прежде чем Гермиона успела сказать что-то еще, он в три широких шага преодолел между ними расстояние и притянул ее к себе. Она протестовала около трех секунд — время, за которое Драко накрыл ее губы своими. А потом наступила блаженная тишина. А потом стало не так тихо, когда она зарылась руками в его волосы, и с ее теперь занятых губ сорвалось тихое мурчание. Волосы Драко были такими мягкими. Чего бы Гермиона ни ожидала от его волос, все оказалось не так. А потом он откинул ее голову назад и углубил поцелуй. После этого не осталось никаких мыслей. Одной рукой держа ее за бедра, а другой дергая за каштановые пряди, он едва заметил тихий хлопок, означавший исчезновение омелы. Не будь он так занят (и счастлив), то торжествующе ухмыльнулся бы. Иногда просто нужно перехитрить свою цель, чтобы заставить ее смотреть на вещи по-вашему.