Красный зонт

*** Окровавленные пальцы с обломанными ногтями царапали землю. — Вэй Усянь, — шептали пересохшие губы. Из трещин текла по подбородку кровь, пятная рваное ханьфу. — Вэй Усянь, Вэй Усянь, Вэй… Шепот не прерывался ни тогда, когда рядом стонали и кричали другие души, ни даже когда его пытались поглотить более сильные демоны. Духовное пламя, дар Вэнь Мао своим потомкам… Как иронично, что при жизни ему не удалось овладеть этим даром, а после смерти это пламя вырывается из каждой раны, защищая и согревая. Он цепляется изодранными до мяса руками за камни, подтягивая свое тело. Готовый вгрызаться в стены ямы, куда его сбросили после смерти, даже зубами, он бормочет одно лишь имя. — Вэй Усянь, Вэй Усянь, Вэй Усянь… Болезненный блеск в глазах давно потух, да и глаза те давно уже ничего перед собой не видят. Все, что у этой души осталось — имя на губах и тупая боль в пальцах, цепляющихся за камни. Цель или просто инстинкт — вырваться, вытащить себя из преисподней. Увидеть, узнать, вцепиться оставшимися зубами. На руках ногти все обломаны или стесаны до мяса — значит, стесать мясо до голой кости, впиться в плоть этой костью, клыками, тихим шепотом, всей яростью, что еще тлеет внутри, в центре души, облаченной в окровавленные лохмотья. Вэнь Чао уже почти не помнит причин своей ярости. Вэнь Чао почти не помнит лица Вэй Усяня — лишь черное и красное, ярко-красное там, где глаза. Вэнь Чао забывает даже собственное имя. В нем лишь слепая жажда добраться до этого человека. Он карабкается по камням наверх, не обращая внимания ни на что. Ни на заживающие постепенно раны. Ни на то, как нечаянно ранит свой язык отросшими клыками. Ни как зрение становится острее, а слух ранят чужие вопли. Но он замечает, что в край ямы удалось вцепиться не обнаженным мясом на кончиках пальцев — а красными длинными когтями. Замечает, не удивляется, лишь с удвоенной силой вытаскивает себя из ямы, валится на сухую землю, стонет, смеется, царапая лицо когтями. Они острые, безумно острые, раны от них вспыхивают болью, почти мгновенно заживая. Но эта боль действует, как ледяной источник в горах, о которых Вэнь Чао помнит весьма смутно. Боль эта смывает туман, липкую мглу с разума, протирает воспоминания влажной тряпочкой, как заботливая хозяйка посуду. Они блестят, переливаются разноцветными гранями. И Вэнь Чао вспоминает лицо того, ради кого вытащил себя из забвения. — Вэй Усянь! — он больше не шепчет; кричит во все горло, впиваясь когтями в землю. Кричит в темное с багровыми всполохами небо диюя. Кричит, наверняка привлекая толпы демонов, для которых новорожденный собрат — лакомый кусочек. Кричит, и огонь его плещется вокруг яростным псом. — Вэй Усянь! — вскакивает, кружится вокруг себя, заливисто хохочет, пляшет. Знает — добраться до мира живых, до Вэй Усяня — вопрос времени. А времени у демона полно. И никакие светлые заклинатели Вэй Усяня не защитят, и никакое темное искусство не поможет. И никто его не изгонит. Нужно лишь немного подкопить сил, нужно лишь немного стать сильнее, умелее. Он только родился, только встал на ноги… Огонь тоже умеет быть терпеливым и выжидать. Вэнь Чао успокаивает свой огонь и начинает идти по скалистой пустыне, усеянной ямами. Вокруг него пляшут маленькие язычки пламени, и улыбка красных губ кажется на лице раной. Но ему не больно. Он снова бормочет, весело и напевая: — Вэй Усянь, Вэй Усянь… «Жди, я скоро к тебе приду». *** После того, как Лань Сичэнь ушел в свое уединение, сложив обязанности главы Ордена на своего младшего брата, Вэй Усянь терпеливо пребывал в Облачных Глубинах. Он осознавал, что управление целым Орденом, свалившееся на Лань Чжаня, потребует от него времени и усилий, а значит, они не смогут более странствовать также свободно. Шли месяцы. Прошла осень, окрасившая окрестности Цайи в золотой багрянец. Прошла холодная и снежная зима, в течении которой Вэй Ин сбивал с пути истинного юных адептов при помощи игры в снежки. Наступила весна, овеявшая горы теплом, расцвели все лужайки; чопорные дома были окутаны легкомысленным цветочным ароматом. Казалось, даже вечно хмурое и строгое лицо Лань Цижэня смягчилось, а морщины разгладились. Приближалось жаркое лето, которое Вэй Ину хотелось провести в пути. А груз обязанностей не становился легче. Лань Сичэнь не подавал признаков выздоровления, Лань Ванцзи все так же старательно управлял всем в одиночку. Вэй Ин не подавал признаков недовольства, улыбался все так же радостно своему возлюбленному. Ходил на ночные охоты с молодежью и вернувшимся из путешествия Лань Сычжуем. Помогал им с учебой. Периодически сбегал в Цайи, чтобы поесть мяса и выпить вина. Неизменно возвращался в цзинши к Лань Чжаню, чтобы поприветствовать его улыбкой и поцелуем. — Ты хочешь отправиться путешествовать? — однажды спросил Лань Ванцзи, ласково перебирая распущенные волосы Вэй Ина. Лукаво жмурящийся Вэй Усянь вздрогнул и посмотрел в светлые глаза любимого. — Да, — просто ответил он, потянувшись к нему. — Очень. — Я не могу оставить Орден, — тихо произнес Лань Чжань, обнимая Вэй Ина. Обхватил руками, своим запахом, всем собой. — Я знаю. Я не хочу оставлять тебя одного. Я буду с тобой. Лань Чжань коснулся теплыми губами виска. Прошелся дорожкой невесомых поцелуев по щеке. — Разве ты не хотел бы навестить Пристань Лотоса? Цзян Чэна? Цзинь Лина? — Ты выгоняешь меня? — шутливо ахнул Вэй Ин. Руки на талии сжались сильнее. — Нет. — Лань Ванцзи чуть отстранился, чтобы серьезно посмотреть ему в глаза. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Вэй Ин резко вдохнул — чувство любви к этому человеку внезапно сжало горло. И не смог воспротивиться. — Я вернусь, — шепнул он в зацелованные губы, прижимаясь к ним. «Я всегда буду возвращаться к тебе». Вот так Вэй Ин и оказался вновь в пути, весело отмеряя ли за ли новыми сапогами. И пусть с ним в этот раз не было даже Яблочка, погода не по-летнему хмурилась, на душе было светло. Хотелось обойти много-много мест, увидеть все самое интересное, чтобы потом вернуться к Лань Чжаню и рассказать ему об этом. Под вечер десятого дня, как Вэй Ин покинул Облачные Глубины, дорога привела его в небольшую деревушку. В ней имелся всего один ленивый гуль, шатающийся вокруг кладбища, да одинокий призрак одноногого старика, который не мог упокоиться, пока с ним кто-нибудь не выпьет. Удовлетворив желание призрака и уничтожив гуля парой огненных талисманов, Вэй Ин с чистой совестью направился в местный трактир. Там ему с прискорбием сообщили, что даже для столь умелого заклинателя, избавителя от страшных чудовищ и призраков, свободных мест нет. Потому предложить хозяйка может лишь сеновал. Был еще вариант отправиться на ночевку к старосте деревни — но Вэй Ин предпочел душистое свежее разнотравье душной комнате. Ужином его все же накормили вдоволь, щедро выделили бутыль вина и теплое одеяло в придачу. Направляясь к своему спальному месту и насвистывая незамысловатую мелодию, Вэй Ин внезапно замер. По плечам словно мазнули холодными пальцами. Воздух, до этого полный ароматом трав и дыма, вдруг ударил запахом крови. Медленно он оглянулся. Вокруг не было ни души, но все же Вэй Ин ощущал себя будто под прицелом лучников. Чья-то жажда крови обжигала. Обычно жажда чужой смерти была ледяной, холодила душу; эта же жгла, словно огонь. Словно клеймо Ван Линцзяо в пещере Сюаньу. — Вэй Усянь… Вэй Ин резко обернулся. Недалеко от него стоял человек в рваном ханьфу. Многослойные одежды беспорядочно облегали хрупкий стан, узкие плечи. Стекала кровью ткань по ногам, растекаясь вокруг босых стоп, выглядывающих из складок. Лицо человека почти полностью пряталось под простым бумажным зонтом, того же тревожного красного цвета. Костистые кисти крепко держали ручку зонта, нервно перебирая пальцами. Белая кожа резко контрастировала с багрянцем рукавов, съехавших к локтям. — Вэй Усянь… Узнал меня? — фигура в алом ханьфу, прикрывающая лицо бумажным зонтиком ровно настолько, чтобы можно было увидеть лишь кривую улыбку, стояла посреди дороги. Голос, равно как и эта усмешка, были смутно знакомы Вэй Ину. — Неужели забыл меня? Как там ты вопил? «Даже если умру, стану злобным призраком и буду преследовать тебя». — Край зонта приподнялся, обнажая алые глаза. — Ну так я вернулся, Вэй Усянь, и теперь буду преследовать тебя. Сосуд с вином выпал из руки Вэй Ина, не разбившись, а лишь покатившись по земле. Призрак в кроваво-красном оскалился. *** Будто во сне Вэй Ин размещал вокруг себя талисманы. Смеющийся рядом призрак Вэнь Чао заставлял его руки дрожать. — Ты и впрямь думаешь, что эти клочки бумаги могут меня остановить? О, флейту достал — изгонять будешь? М? Может, поднимешь мертвых или опять призовешь тьму? Вэй Ин прикрыл глаза, стараясь абстрагироваться от хриплого, резкого голоса. Ему казалось, что он никого никогда не ненавидел так, как Вэнь Чао. Цзинь Гуанъяо — он скорее сочувствовал его судьбе и чувствовал желание восстановить справедливость, не более. Вэнь Жохань — так и остался какой-то далекой фигурой, которую он даже в лицо не видел почти. А вот Вэнь Чао всегда был реальным, мерзким, вызывал поначалу гадливое отвращение, а затем дикую, животную ярость. Ненависть, которой Вэй Ин дышал, изливал каждой нотой флейты. Холодную, леденящую боль; он ею умылся и выпил ее. Питался ею, впитывал каждой частичкой тела. После его мести столько всего произошло… Вэй Ин даже и не помнил, как выглядел заносчивый Вэнь Чао. Забыл голос, забыл лицо. Оказывается, их так легко оказалось воскресить в памяти. Призрак Вэнь Чао привел с собой аромат гари и крови. Вонь горящих тел. Бессилие. Тьму Луаньцзан. Он смеялся в лицо и легкомысленно крутил на плече зонт. — Любого призрака можно изгнать, — ровным голосом произнес Вэй Ин, не открывая глаз, и заиграл. Эта мелодия прогоняла любого призрака. Не через очищение — как мелодии Гусу. Насильно выталкивала за грань мятущуюся душу, бесцеремонно и жестко. Лань Цижэнь пришел бы в бешенство от таких методов. Но для Вэнь Чао и это было бы слишком мягко. — Кажется, не сработало, — с притворным сочувствием сообщил Вэнь Чао, никуда не исчезнувший и даже улыбаться не прекративший. — Что ты такое? — Вэй Ин не позволил сбить себя с толку. Он посмотрел упор, отмечая любые изменения во внешности. Чуть заострившиеся уши выглядывали из-за волос. Распущенные волосы изменили очертания лица, неожиданно сделав моложе. Широкая ухмылка разрезала лицо ножом из острых зубов — кажется, или клыки совсем не похожи на людские? Радужка красная. Больше не светится. А зрачок — узковат. Бледная кожа, белее не бывает. Вены не прорезают кожу, как у Вэнь Нина. Пальцы стали неприятно узловатыми и длинными, их венчают длинные когти — багряные, ужасающе острые на вид. Веки темные, губы — сливовые. Нечеловеческие цвета. Но перед ним и не человек. — Я? — Вэнь Чао хрипло рассмеялся. — Ты помнишь диюй, Вэй Усянь? — Отвечай на вопрос, — жестко ответил Вэй Ин. — Учти, у меня хватит сил причинить тебе боль. Вэнь Чао прекратил улыбаться. Склонив голову, он рассматривал Вэй Ина, как забавную зверушку. — Боль? Вэй Усянь, я провел почти десять лет в яме, в которую сбрасывает грешные души. Низшие демоны воспринимают такие ямы как кормушки. Беззащитные, нежные души, сладкие — лакомые кусочки. Кто-то исчезает, а кого-то съедают. Жуткое место. Ты явно там ни дня не провел. Вэнь Чао шагнул ближе, царапая землю когтями на ногах. Вплотную приблизившись к границе, очерченной талисманами, он зашептал лихорадочно: — Все воспоминания стираются, а когда память истаивает — душа исчезает. А мне исчезнуть помешал ты. Я повторял твое имя все время, я карабкался из той ямы по трупам, по камням, я себе руки до кости содрал, чтобы выбраться. Я хотел добраться до тебя, хотя даже не помнил, кто ты такой. Я не помнил даже своего имени. Только твое. Вэнь Чао снова усмехнулся… и перешагнул границу. На миг по его одеждам проскочило золотистое пламя. Талисманы вспыхнули и осели пламенем на землю. Вэй Ин отшатнулся. — Я выбрался. Я все вспомнил. Я набирался сил и тренировался. Как тебе, Вэй Усянь? — на кончиках когтей заплясало золотые огоньки. — Это духовное пламя. По легендам, им владел Вэнь Мао. Но у Вэней уже очень давно не рождался никто с этим даром. И у меня его не было. А вот после смерти — проявилось вот. Забавно, не так ли? Вэй Ин сжал свою флейту. Вокруг заплясали тени. — Ты и в этом теле не слабее, да? — Вэнь Чао обвел взглядом сгущающуюся тьму. — Но никто не оказал тебе такую же услугу, как я, и не сбросил тебя вновь в пропасть, которая дала бы тебе нечто великое? — Не смей говорить об этом так, будто сделал мне одолжение, — прошипел Вэй Ин. Его глаза вспыхнули алым. Вэнь Чао хохотнул. Внезапно он бросился вперед, одним слитным движением оказавшись перед ним. — Одолжение? Я создал чудовище, которое меня уничтожило, меня и мою семью. Ты убил меня столь кошмарным образом — ну неужели ты думал, что я не вернусь злым духом?! — красные когти скользнули по щеке, отвели ото лба прядь волос. Вэй Ин отбросил его руку прочь, попытался вскинуть флейту к губам… — Нет! — прорычал Вэнь Чао, резким толчком в грудь отталкивая его назад. Не удержавшись, Вэй Усянь упал на землю. Про себя он привычно посетовал на слабое тело Мо Сюаньюя. Не давая себе и секунды отдыха, Вэй Ин попытался снова заиграть. Концом сложенного зонта Вэнь Чао выбил флейту у него из рук. — Ты не сумеешь меня изгнать и боль причинить у тебя не получится! — Вэнь Чао снова рассмеялся. Наставил на Вэй Усяня зонт как клинок. — Я не дух и не призрак, я демон. Это значит, что я свободен в своих передвижениях. Попытаешься мне воспротивиться, и я с удовольствием тебя оставлю. — Алые глаза вспыхнули ярче. — Я пойду… ну, скажем, в Ланьлин. Там всегда были паршивые заклинатели. Почему бы мне не поразвлечься с твоим маленьким шичжи? Или мне вернуться в Пристань Лотоса? Там остался твой шиди… — Не смей! — выкрикнул Вэй Ин, вскакивая. Тьма вокруг всколыхнулась сильнее. — Тогда смирись и утихомирь свою тьму, — мягко посоветовал Вэнь Чао, цепляя кончиком зонта его подбородок. Тьма оскалилась острыми клыками… и опала, истаяла легкой дымкой. — Будешь меня шантажировать? — прошипел Вэй Ин. Его трясло — от бешенства, от бессилия? — Буду, — кивнул Вэнь Чао, опуская зонт. Шагнул ближе, вплотную к нему. Провел кончиком когтя по щеке Вэй Усяня. — Смирись. Отныне — я твоя тень. Я не буду тебе вредить, о, нет… Для тебя это было бы слишком просто, к тому же я не хочу повторять за тобой. Не-е-ет… И пальцем тебя не трону, — для верности Вэнь Чао убрал руку за спину. — Я буду следовать за тобой и день, и ночь… Буду разговаривать с тобой, говорить, говорить, говорить… Буду следить за тем, как ты ешь, спишь, трахаешься со своим Лань Ванцзи… Видеть меня будешь только ты. Может, если станешь мне постоянно отвечать, прослывешь безумцем. Может, научишься игнорировать. Но я тебе обещаю, — Вэнь Чао широко улыбнулся ему в лицо. — Нам будет очень весело с тобой. Я сполна отплачу тебе, Вэй Усянь. За все. Вэй Ин молчал, сцепив зубы. Он смотрел в безумное лицо Вэнь Чао и силой усмирял свой гнев. Он не сможет ничего сделать. Пока что. Уничтожить — второй раз! — Вэнь Чао он рискнет только тогда, когда будет уверен, что получится с первого раза. Цена ошибки будет слишком высока. Вэй Ин не был готов рисковать ни Цзинь Лином, ни Цзян Чэном. И уж тем более он не будет вести восставшую из мертвых тварь в Гусу. «Подожди, Лань Чжань. Подожди, я прошу тебя. Я вернусь; сразу после того, как прикончу эту тварь. Я вернусь и утешусь в твоих объятиях. Все будет хорошо». Все будет хорошо. Вэй Ин повторял это себе, собирая вещи. Повторял, шагая прочь от деревушки. Повторял, не чувствуя земли под собой. Повторял про себя, стараясь заглушить злой смех за спиной. Вэнь Чао следовал за ним неотступно. Как и обещал. *** -…И вот, господин, теперь этот призрак все бродит по деревне, значится… — Вэй Усянь, терпеливо выслушивающий неторопливый рассказ старосты о призраке, который держал в страхе всю деревню, с трудом сдерживался. Не из-за привычки старика стучать по земле клюкой. Не потому, что он говорил медленно и периодически кашляя, вовсе нет… — Ох, как же надоел! — тяжело вздохнули над ухом; Вэй Ин с трудом удержался от того, чтобы не вздрогнуть. — Слушай, давай прибьем этого старика, а? Его нытье меня уже достало! А этим кашлем можно в диюе грешников пытать. Вэй Ин поджал губы, невнимательно кивая старосте деревни. Ему было не до призрака, который никому не вредил, а лишь завывал по ночам. И смерть была заурядной — в пьяной драке проломили голову, и сам по себе призрак был совершенно нестрашным. На такого Старейшину Илин напускать — все равно что просить Ханьгуан-цзюня снять с дерева котенка. Хотя Лань Чжаня наверняка и бровью бы не повел, если бы его попросили о таком. Вэй Ин прикусил щеку изнутри. Он скучал по своему супругу. Хотелось упасть в объятия, вдохнуть аромат сандала… Грызло желание поцеловать, впиться в белоснежную шею; там, где ее не будет скрывать ворот ханьфу, просто жизненно необходимо оставить метку. А то и не одну. — У тебя такой взгляд мечтательный… О своем Лань Ванцзи мечтаешь? Понимаю-понимаю, такое роскошное тело… Я бы его на твоем месте еще бы в период обучения завалил и хорошенько поразвлекся. Интересно, когда тебе надоест шататься по всей Поднебесной и ты вернешься в Гусу? Уже жду не дождусь, когда смогу полюбоваться вашими весенними играми, — неприятный смех обжег слух. — У меня было мало подобных развлечений в посмертии, сам понимаешь. «Заткнись. Заткнись-заткнись-заткнись», — стучал пульс в ушах. Вэй Усянь прикрыл глаза, досчитал до десяти и продолжил путь. После изгнания призрака, на которого едва щелчка пальцев хватило, он отправился дальше. Бесцельные странствия увели его далеко от Гусу и Юньмэна. И это обстоятельство грело душу. Плевать, пусть за спиной эта тварь в красном зубоскалит и упражняется в острословии — зато никто из его близких не пострадает. С изгнанием или уничтожением Вэнь Чао было все плохо. Изничтожить демона можно только добыв его прах. И что-то Вэй Ину подсказывало, что свой прах его преследователь скрывал тщательно. Изгнать можно было многими способами. Но все они зависели от того, с какой целью демон пришел в людской мир. Вэнь Чао не собирался вредить напрямую — и это в корне меняло дело. Вэй Ину могло помочь, без шуток, божественное чудо. Потому он так упорно и стремился на восток — там были храмы могущественных божеств. Чем гуй не шутит, может, удастся призвать бога, который изгонит Вэнь Чао? К концу месяца, проведенного с насмешничающим демоном за спиной, Вэй Ин едва держался. Вэнь Чао не оскорблял его или кого-то из его близких. Он просто болтал без умолку, язвил, издевался над окружающими, комментировал происходящее. Несмолкающий хрипловатый голос преследовал Вэй Ина и днем, и ночью. Спать демонам было необязательно. -…Бесполезные селяне, а ты из-за них мордуешься, — Вэнь Чао болтал ногами в реке, усмехаясь в сторону костра. — И стоило так надрываться из-за двух-десятков тупиц? Они тебе даже не заплатил. И это великий Старейшина Илин!.. — Тебе не надоело мусолить одно и то же? — резко ответил Вэй Ин. — Все время бубнишь, что я, весь такой великий, страдаю чепухой. К чему это все? Вэнь Чао оскалился. Неспешно выбрался из реки, подошел, шурша подолом по земле к костру. Протянул ладонь к огню — заплясали отсветы по бледной коже. — К чему? Скажи мне, Вэй Усянь, помнит ли кто-то злодеяния Вэней? — Разумеется! — поморщился Вэй Ин. — Почему?.. — Но детей пугают твоим именем, — необычно мягко ответил Вэнь Чао. Спрятал ладони в рукавах ханьфу. Оскал его стал шире. — Чьи портреты продают на рынках, чьим именем шугают непослушных детей, кого считают всемирным злом? Тебя, героя, затмившего солнце. Я вижу в этом забавную иронию. Все знают твое имя, но мало кто помнит меня или моего брата. — Великие Ордена помнят… — Юньмэн Цзян в особенности, — хрипло рассмеялся Вэнь Чао. Вэй Ин вскочил. Ярость клокотала в его душе. — Не смей!.. — Что?! — перебил его Вэнь Чао. Он больше не скалился, смотрел пылающими красными глазами бешено. — Мы квиты, Вэй Усянь. Я сжег Пристань Лотоса, а ты перебил большую часть Вэней и разрушил Безночный город. Ты знаешь, сколько людей убил и сколько детей оставил сиротами? А потом начал играть в благородство, спрятал под своим крылышком остатки Вэней… Ах, какие мы великодушные! — Вэнь Чао скривился, взмахнув рукой. Рукав ханьфу задел огонь, и он стыдливо прижался к земле. — Только все равно ты никого не спас. Ты посмешище, Вэй Усянь. Ты вроде бы хочешь как лучше, а получается, что творишь зло. Тебя, тебя все ненавидят, а не меня. Кто про меня помнит? — Твои злодеяния тоже помнят, будь уверен, — Вэй Ин заставил себя успокоиться. Вэнь Чао трепет языком только для того, чтобы разозлить его. Следует держать это в уме и все будет хорошо. Вэй Ин знал, что не должен этого показывать, но слова Вэнь Чао его задели. Потому что были правдой. Горькой, злой — правдой. — Пусть я совершил много ошибок… Пусть убивал. Но я не зло. Я причинил много боли людям, но я по крайней мере стремился помочь! Я не хотел никому вредить, и если мог спасти — то спасал, — Вэй Ин и под страхом смертной казни не смог бы сказать — говорит он это все Вэнь Чао или самому себе. Что же затронули ядовитые слова демона? — Боль? — глаза Вэнь Чао вспыхнули; его словно озарило новой интересной идеей. — Вэй Усянь, ты же любишь своего шиди? А своего шичжи? Скажи, задумывался ли ты о том, сколько боли им причинил? Причем я говорю об этой жизни, не о предыдущей. Вэй Ин застыл. Хотелось зажать уши. Хотелось отвернуться. Хотелось кричать. Вэнь Чао научился в посмертии жалить словами не хуже Цзинь Гуанъяо — или этот талант был при нем всегда? — Цзян Чэн вот, например, остался опять один-одинешенек. Ты счастливо ускакал в Гусу со своим любовничком; а твой шиди разгребает проблемы ордена, заливает свою боль вином — я в этом уверен! На него свалилось столько всего нового! Правда о тебе, о подаренном ядре и еще гуй знает сколько всего!.. — Откуда ты это знаешь? Откуда ты это все… — пересохшие губы едва шевелились. — Я следил за тобой. Я долго искал тебя по всему диюю. Я искал твою душу в преисподней, но не нашел и следа. А потом услышал от других демонов слух, что одну душонку призвали в живое тело. Кому-то подарили тело. Я нашел душу дарителя, я расспросил его обо всем; я бросился наблюдать и искать возможность добраться до тебя, — исступленно шептал Вэнь Чао. Его глаза горели, а губы кривились в безумной усмешке. — Мо Сюаньюй… — Бедняга, даже упокоиться толком не может, — с притворным сочувствием цокнул языком Вэнь Чао. — Ведь никто ему не сжигает ни даров, ни ритуальных денег. Вэй Ин сглотнул. Он действительно совершенно не подумал… «Когда избавлюсь от этой твари… Нет, сразу как доберусь до ближайших жилых домов… Я сожгу для тебя деньги и дары». — Если ты думаешь о том, чтобы все-таки сделать для него что-то, то лучше забудь, — усмехнулся Вэнь Чао, складывая руки на груди. — Он уже почти закончил свое перевоплощение в демона. — Что ты с ним сделал?! — Ничего. Просто помог ему миновать стадию страданий в яме взамен на информацию, — демон постучал когтем по нижней губе. — Он был весьма полезен. И совсем не дурачок, что бы тут не трепали о нем. А ты ведь поверил, — протянул он. — Ты поверил, что тебя призвал чокнутый, деревенский идиот. Ты даже не задумывался о том, что этот Мо — просто жертва обстоятельств? Злые языки сделали тебя всемирным злом, а ты на самом деле просто кретин и неудачник с большими возможностями. Злые языки превратили наивного ребенка в психа и извращенца. А ты поверил… — Вэнь Чао захихикал. — Обязательно расскажу этому Мо, когда вернусь в диюй! Вот он «порадуется»!.. Вэй Ин нашел в себе силы отвернуться и заняться почти потухшим костром. Он зря заговорил с этой тварью. Ему нужно научиться не обращать на него внимание. Нужно стараться. И идти дальше, искать божество, которое поможет, искать чудо, которое спасет его. И ни в коем случае не давать Вэнь Чао повода идти к его шиди или Цзинь Лину. Только не к ним. Ни за что. *** — Ну как? Не откликнулись на твои мольбы? — сочувственно спросил Вэнь Чао, сидя на воротах и легкомысленно болтая ногами. Вэй Ин молча прошел мимо, уклонившись от развевающихся краев ханьфу. Идущая в храм богини плодородия женщина покосилась на него. Вэй Ин не нашел в себе сил улыбнуться ей. За последние полмесяца он окончательно перестал обращать внимание на реакцию людей, когда он гневно смотрел на Вэнь Чао, уклонялся от развевающихся на ветру волос или одежд демона, отходил подальше… Люди шептались, смотрели, как на сумасшедшего. «Этого ты добиваешься, да?» Он заходил в каждый храм, оставлял пожертвования, молился. И не ощущал ни малейшего отклика. «Разве мало я страдал в этой жизни? Или я настолько ужасный грешник, что заслужил это мучение?» Убивала разлука с Лань Ванцзи. Его Лань Чжань наверняка беспокоился. Наверное, искал его. А он забирался еще дальше на восток, молился в храмах глухих богов. И следовала за ним неотступно алая тень — невидимая для всех, кроме него. — Что-то ты последнее время сдал, — с притворным сочувствием отметил Вэнь Чао, беспечно шагая вперед спиной рядом. — Может, тебе вернуться домой? К своему любовничку. А то скучный стал, я прямо не могу на тебя смотреть. — Ну так не смотри, — огрызнулся Вэй Ин, тут же воровато оглянувшись. К счастью, дорога была пуста. — Нет, Вэй Усянь, так просто я не отстану, — мурлыкнул Вэнь Чао. Не отставал. Зато в открытую начал намекать на возвращение в Гусу. Вэй Ин игнорировал демона, старался не слушать размышления вслух о том, какими могли быть их постельные игры. -…Наверняка твой Лань Ванцзи ужасно страстный, — рассуждал нарочито громко Вэнь Чао. — Такие холодные люди обычно очень горячие в постели, хах! О, все забываю спросить — кто у вас сверху? Ты не подумай, к слову, что я обрезанный рукав. Просто в диюе у демонов мало развлечений. Убийства, пожирания друг друга, изощренные пытки — все это приедается. А вот весенние игры — развлечение, которое мало кому может наскучить, — Вэнь Чао рассмеялся. — Главное, найти партнера, который будет выглядеть, как человек. А то некоторых после смерти так корежит, что страшно взглянуть. Вэй Усянь против воли навострил уши. Его наказание редко говорило о демонах. Каждый раз он внимательно вслушивался, надеясь услышать невольную подсказку, как избавиться от этой твари. Но, видимо, смерть и перерождение демонов неплохо так прочистили мозги Вэнь Чао. Он болтал исключительно мелочи, скабрезные детали и глупости. Хитро щурился, скалился и все чаще сводил разговор к Лань Ванцзи. — Я не пойду в Гусу, пока ты рядом. Неужели это не понятно? Я не приведу тебя к человеку, которого люблю, — однажды, не выдержав, сказал Вэй Ин ровным тоном. Они были на привале, на уединенной поляне. Потому Вэй Усянь мог не бояться того, что кто-то будет коситься на него, как на сумасшедшего. — Не пойдешь? — переспросил Вэнь Чао. Взмахнул алым зонтом. — Ну и не надо. Твой возлюбленный сам заскучает и отправится тебя искать. И найдет, я уверен. Этот Нефрит жутко упертый. Вэй Ин стиснул зубы. Да, если Лань Чжань отправится его искать, это станет проблемой… Почему… все так вышло?.. — Почему? — тихо повторил его мысли, невольно произнесенные вслух, Вэнь Чао. — Кто знает, Вэй Усянь. Внезапно подул холодный ветер. Он прижал огонь к земле, разметал алые полы одеяния и взметнул вверх волосы демона. Вэнь Чао смотрел без улыбки. Уголки его обычно кривящихся в усмешке губ были опущены, глаза — тусклыми. — Я видел демонов, которые были подобны богам. Я видел демонов, которых не отличить от людей и которые способны уничтожить целый город щелчком пальцев. Я видел демонов, которых не интересовали ни люди, ни собратья, ни небожители — лишь холодное существование. Знаешь, я многих из них спрашивал — кто, конечно, хотел говорить со мной, а не игнорировал и не стремился убить меня — как понять, кто прав, а кто виноват на самом деле. Что есть судьба. В чем причина людских бед. — И что же тебе ответили? — «Я не знаю», «Не забивай голову ерундой», «Кого это волнует», — перечислил Вэнь Чао с пугающей серьезностью. Прикрыл глаза. — На твой вопрос нет ответа, Вэй Усянь. Его не существует. Даже за гранью никто не знает, почему все так выходит. Вэй Ин перевел взгляд на костер. Это впервые они поговорили спокойно. Надо же. Небо не упало на землю, все осталось неизменным — но почему такое чувство, словно сейчас произошло что-то удивительное? Неожиданная мысль заставила его прикусить щеку изнутри. Этот вопрос… Он никогда им не задавался всерьез, но раз уж он со своим преследователем так удивительно спокойно беседуют, можно было бы выяснить. — Тогда ответь на более простой вопрос: почему ты сжег Пристань Лотоса? Это был приказ твоего отца? Вэнь Чао хмыкнул. Молча подошел к костру, сел с другой стороны, аккуратно разместив зонт рядом. — Ты же уже сам сейчас почти ответил на свой вопрос. Тебе так важно услышать мой ответ? — Да, — после секундного молчания твердо ответил Вэй Ин. Возможно, это был бред изможденного преследованием сознания, но… Если не срабатывают силовые методы, может, стоит попробовать более мирные? Это все еще Вэнь Чао. Мерзкий человек, отвратительный, распутный, глупый… Это убитый им человек, жестоко умерщвленный, который не смог найти покоя после смерти. Это демон, который над ним издевается, преследует, стремится свести с ума. Но знает ли Вэй Ин его достаточно хорошо? Может, если он узнает Вэнь Чао лучше… то сумеет… — Мой отец здесь ни при чем, — голос Вэнь Чао вывел его из размышлений. Демон смотрел на огонь, и пламя отражалось в его узких зрачках. — Он сказал, чтобы я передал приказ вашему главе об установлении наблюдательного пункта в Юньмэне. А если бы Цзян Фэнмянь отказался подчиняться — я должен был передать сообщение Вэнь Сюю. И тогда мой брат силой заставил бы вам подчиниться. Вэй Ин нахмурился. — Но ты поступил иначе, — он заставил свой голос звучать спокойно. — Да. Я был разозлен твоим зазнайством, слухами, что это вы с Лань Ванцзи убили Черепаху-Губительницу, перешептываниями, что второй сын Вэнь Жоханя — никчемный… — Вэнь Чао замолчал. Его руки, сложенные безвольно на коленях, сжали кулаки. — Ты не представляешь, насколько сильно я желал признания моего отца. Насколько сильно я хотел, чтобы он посмотрел на меня с гордостью. И после того, как я получил его приказ… Я сразу решил, что сам подчиню Юньмэн. Вэй Ин с трудом выдохнул. Он все еще чувствовал ярость; все еще ненавидел. Но в то же время… Как же сильно ему напомнило это Цзян Чэна, который мечтал о признании своего отца и о гордости матери за него! Как в уродливо искривленном зеркале — отразились эти два человека… — Он… гордился тобой? Вэнь Чао молчал. Вэй Ин вздохнул. Разговор пришел к чему-то странному. И все же… Он чувствовал, что их отношения изменились. К лучшему или нет — он узнает позже. Взгляд сам собой упал на зонт. Вэнь Чао повсюду носил его с собой. Внезапная идея мелькнула в голове. «Рукоять выглядит полой. Что, если прах внутри этого зонта? Как бы это выяснить? Он же не выпускает его из рук…» — Я не помню, — прошептал Вэнь Чао. Ломко улыбнулся, открыто посмотрев Вэй Ину в глаза. — Я не помню, правда. Я помню почти все детство, помню тебя, помню лагерь и Черепаху… Помню, как горела Пристань Лотоса. Помню свою смерть. Но я почти не помню наших с отцом разговоров. Они вообще были? — последний вопрос, казалось, был задан себе самому. — Может, нет. Отец совсем мало общался со мной, всегда. Может, горящей Пристанью я хотел привлечь его внимание? Настал черед Вэй Ина молчать. Вэнь Чао хрипло рассмеялся и замолчал тоже. Он разжал кулаки, повернув руки ладонями вверх. Кровавые полумесяцы заживали, исчезали на глазах. *** Вэй Ин осторожно приоткрыл рассохшиеся и скрипящие двери заброшенного храма. Внутри было пусто, пыльно и безмолвно. Скорбно замершая статуя бога с мечом в одной руке и цветами в другой была на редкость красивой. Но перед ней совсем не было даров. Вэй Ину об этом храме рассказал старейшина очередной деревеньки. Дескать, ранее бог этого храма был известным и почитаемым. Но затем оказался забыт, проклят Небесами. Вэнь Чао с насмешкой предложил зайти и в этот храм — может, хоть этот бог ему ответит. Вэй Усяню казалось, что он до сих пор слышит издевательский смешок Вэнь Чао, хотя тот и остался у ворот. Удивительно — демон не вошел ни в один храм. Странно — но после того разговора, вот уже седьмой день как Вэнь Чао почти не зубоскалит. Молча идет позади, шелестя подолом ханьфу. Изредка ехидничает, заставляя вздрагивать от внезапных комментариев. На привалах — молчаливо сидит по другую сторону от костра, пялясь змеиными зрачками в огонь. Вэй Ин не был уверен, что это хорошо. Но он старался придумать способ, как развить этот крошечный успех. — Молю о помощи… Вэй Ин разложил нехитрое подношение, зажег палочки. Опустившись на колени, он сложил руки, закрыл глаза — молитва была импровизированной, но горячей. «Пожалуйста… дай мне знак. Что мне делать? Как отправить этого демона обратно в диюй? Что мне сделать, чтобы он ушел? Или хотя бы как обезопасить от него моих близких?» — Давно в этот храм не заглядывали люди. Как необычно. Глубокий бархатистый голос заставил Вэй Ина вздрогнуть. Он открыл глаза. У подножия статуи сидел мужчина в старинном алом одеянии. У него были черные распущенные волосы, один глаз прикрыт повязкой. Он улыбался, глядя с насмешкой и теплом. В неверном свете свечей, он казался красивым, но опасным. Вэй Ин вздохнул. — Я думал, демоны не могут войти в храм. — О, так легко распознал меня, — удивленно вскинул бровь демон. Зубасто улыбнулся. — Я достаточно силен. В храме же этого бога очень давно уже никто не делал подношений и не проводил обрядов. — Он оглянулся через плечо на статую. Его улыбка угасла. — Мне нравилось раньше сюда заглядывать. Вэй Ин посмотрел на статую, затем пригляделся к одеянию демона. Оттенок был плохо различим в темноте, но, кажется, он был такой же, как и у зонта Вэнь Чао. — Раз уж ты здесь, может, подскажешь мне, что делать? — Вэй Ин склонил голову набок. Наверное, демон был бы даже полезнее богов. — А ты наглый, — рассмеялся демон. Сложил руки на груди. — Но, раз ты не боишься расспрашивать демона, значит, дело у тебя совсем ужасное. Рассказывай, наглый заклинатель, что стряслось? — Меня преследует один демон. Он не вредит мне, лишь трепет языком. Угрожает, что если я попытаюсь его изгнать — он отправится к моим близким и причинит им вред. Что мне делать? — Вэй Ин сжал кулаки. — Я думал найти его прах и уничтожить, но… где он может быть? Наверняка хорошо спрятан… Разве что в зонте… — Вэй Ин осекся, понимая, что начал заговариваться. Неужели он и впрямь начал сходить с ума? — Зонт? — демон прищурился. — Твоего преследователя при жизни звали Вэнь Чао? — Откуда… Вы знаете его? — Я знаю многих демонов, — хмыкнул собеседник. — Не волнуйся. Его время в мире смертных ограничено. Вскоре ему придется вернуться. И ближайшие триста лет он не сможет снова вырваться. Вэй Ин нахмурился. Это звучало странно. — А вы хорошо осведомлены. — Зонт, что он носит с собой повсюду — артефакт, удерживающий его здесь. Тот, кого раньше звали Вэнь Чао, пока недостаточно силен, чтобы безнаказанно разгуливать по земле. Но этот зонт ему был дан в долг лишь на полгода. Через… дай сориентироваться… да, через четыре месяца хозяин зонта заберет свою вещь, а этому демону придется служить триста лет владельцу артефакта. — Почему вы так откровенно мне все рассказываете? — нахмурился еще сильнее Вэй Ин. Демон улыбнулся, поднимаясь. — Потому, что когда ко мне явился молодой демон в красном ханьфу, мне стало интересно, ради чего он согласился продать себя на триста лет в рабство. Зачем ему эти полгода в мире людей? Что он собирается делать, при условии, что у него не хватит сил сражаться с большим количеством заклинателей? Чем это кончится? Демон бросил короткий взгляд за спину Вэй Ина. — Интуиция подсказала мне, что это будет очень интересно. И я заключил с ним сделку. Полгода тот, кого при жизни звали Вэнь Чао, будет пользоваться моим артефактом, вдобавок к тому, что я помогаю ему выбраться в мир людей. Взамен — триста лет служения мне. Короткий смешок. — Кажется, мне будет о чем поговорить с этим молодым демоненком в эти триста лет… Вэй Ин покинул храм, совершенно сбитый с толку. Да, его «успокоили» — нужно было только подождать, и его враг сам покинет этот мир. Да уж, если бы со всеми противниками было так просто… Но мотивы Вэнь Чао стали еще загадочнее. Полгода — не такой уж и большой срок, чтобы свести кого-то с ума. Уж точно не Вэй Усяня. Тогда зачем? Зачем ему менять полгода на триста лет, зачем следовать за Вэй Ином, зачем… — Ну что? Неужели снова не откликнулся никто? — издевательским тоном окликнул его Вэнь Чао. Вэй Ин посмотрел на него мутным взглядом. Сидящий на ветке дерева демон болтал жизнерадостно ногами, скалился и выглядел очень довольным жизнью. — Почему ты решил обменять полгода жизни здесь на триста лет служения другому демону? Ты ничего особенного не делаешь, не вредишь мне… сильно. Вэнь Чао мгновенно потерял свою ухмылку. Изумленно уставился на Вэй Ина. Затем нахмурился, по-звериному принюхался. Вполголоса рыкнул: — Гуй его подери, а еще непревзойденный! Трепло он непревзойденное, чтоб его… Вэнь Чао спрыгнул с дерева, хмуро посмотрел на храм, как будто хотел его спалить. Скрипнул клыками так, что Вэй Ин услышал это с расстояния в пять шагов. Молча раскрыл зонт и спрятал под ним лицо, развернувшись вполоборота. Судя по молчанию и напряженным рукам на рукояти зонта, отвечать Вэнь Чао не собирался. — Ладно, — протянул Вэй Ин, прищурившись. Он почуял слабину. — Тот демон постоянно говорил: «Тот, кого при жизни звали Вэнь Чао». А как тогда тебя сейчас зовут? Демоны меняют имена после перерождения? Они сами себе имена придумывают или их кто-то называет? — Как получится, — глухо и невнятно ответил Вэнь Чао. — Когда как. Мое имя, Вэй Усянь — Сюэсинь Хо*. Как думаешь, почему меня так назвали? Край зонта приподнялся, показывая кривую усмешку. — В припадках бешенства я раздирал себя когтями. Какие бы лохмотья я на себя не натягивал, они становились багряными от крови. Вокруг меня постоянно плясало пламя… Куда бы я не пошел, за мной тянулись кровавые следы. Огонь мой окрашивался в алый цвет, когда на него попадала моя кровь. Вэнь Чао вновь отвернулся. — Знаешь, почему я не забыл тебя, хотя вначале позабыл практически все? Семью, дом… Я видел, когда закрывал глаза, твою тьму, твой горящий красным взгляд. Слышал флейту, она доводила меня до безумия!.. И я чувствовал, постоянно чувствовал, как меня разрывают мертвецы. Постоянно, все время эта чертова боль! Чахлый безлистый кустик рядом вспыхнул золотым огнем. — Ты это заслужил, — холодно ответил Вэй Ин, отступая на шаг. Вэнь Чао неприятно расхохотался. — Правда-а-а? Как глупо… Жизнь такая глупая, Вэй Усянь… Я заслужил? А Вэни, которых ты не сумел защитить или которых ты убил? Дети, женщины… Жену моего брата, милую нежную женщину, зарубил воин из Цинхэ Не, тетушку, в жизни ничего плохого не сделавшую, прикончил лично Цзян Ваньинь. Вэнь Чао взмахом руки поджег дерево, на котором сидел. — Видишь ли, Вэй Усянь, — мягким голосом продолжил он. — Я правда заслужил такую смерть. Я, вот уж не поверишь, способен быть беспристрастным. Из-за меня многие умерли. Но ты убивал людей, которые этого не заслужили, страшно убивал. Я не мщу, не думай. Я не стану растрачивать на это время. Но ты не имеешь права кого-либо судить. — Твои руки, Вэй Усянь, — Вэнь Чао повернулся к нему спиной. Его голос упал до низкого шепота. — Не чище моих. *** Чего Вэй Усянь не мог ожидать, так это того, что одним вечером Вэнь Чао исчезнет. Чутье подсказывало, что не надолго, но облегченный вздох сдержать не удалось. Чего уж точно Вэй Ин не смог бы предсказать, так это Лань Сычжуя, поджидающего его в некрупном городке прямо у ворот. — А-Юань! Что ты здесь делаешь? А где Цзинъи? Надеюсь, Лань Цижэнь в курсе, как далеко от Гусу вы забрались? — Вэй Ин обнял ребенка, торопливо осмотрел его, стараясь выглядеть беззаботным. Но внутри его грызла тревога. Хорошо, сейчас Вэнь Чао рядом нет. Но вдруг он сейчас объявится? Что он сделает? Что, если он сделает что-то Сычжую?.. — Учитель Вэй, вы плохо выглядите… Все хорошо? — Лань Юань обеспокоенно нахмурился. — Все замечательно, просто странствия немного выматывают, — широко улыбнулся Вэй Усянь. — Как ты меня нашел? В трактире, где они устроились, было шумно. Вэй Ин смаковал запеченную рыбу, Лань Сычжуй грел ладони о чашку чая. — Вэнь Нин помог. Он сейчас прячется невдалеке от города. Меня послал Ханьгуан-цзюнь. Учитель Вэй, вас долго не было, все переживают. Вэй Ин отложил палочки. Сердце сжало. «Любовь моя, подожди еще немного. Я знаю, как больно делаю тебе этим ожиданием. Но три с лишним месяца — это не тринадцать лет. Дождись меня, я прошу тебя». — Сычжуй. — Вэй Ин накрыл его ладони своими, несильно сжал. Слабо улыбнулся. — Я не могу сейчас всего рассказать. Но поверь — я вернусь, обязательно. Мне… мне нужно еще три-четыре месяца. Я вернусь к Лань Чжаню. Можешь передать это ему? Краем глаза он заметил красный всполох. — Сычжуй, — его голос упал до шепота, — я правда не могу пока объяснить. Возвращайся в Гусу. Я вернусь. Передай Лань Чжаню, что я в порядке, хорошо? Вэй Ин знал, что кажется невероятно подозрительным сейчас, но… Сейчас было важнее обезопасить Сычжуя и передать весточку Лань Чжаню. Стоя на небольшом пригорке и провожая два силуэта — белый хрупкий и темный массивный — Вэй Ин тихо вздохнул. Он даже с Вэнь Нином побеседовать не рискнул — вдруг бы он заметил алую тень сзади него? — Этот ребенок — Вэнь. Вэй Ин обернулся. Вэнь Чао смотрел пытливо и прямо. — Да. Его зовут Вэнь Юань. Он был со мной на Луаньцзан. Племянник Вэнь Цин и Вэнь Нина, — сухо сообщил Вэй Усянь. Поколебавшись, добавил: — Может, ты даже знал его родителей. — Знал? Ну, можно и так сказать, — криво усмехнулся Вэнь Чао. С непонятным выражением посмотрел за спину Вэй Ину, вслед Лань Сычжую и Вэнь Нину, уже почти скрывшимся из виду. — Интересно, стал бы ты его защищать, а твой Лань Чжань его воспитывать, если бы вы действительно знали его родителей… — О чем ты? Вэнь Цин говорила… — Вэнь Цин ни за что бы тебе не сказала о родителях А-Юаня, — резко оборвал его Вэнь Чао. — Не после твоей расправы надо мной. Не после той ненависти, что выплеснулась на мою семью. — Мрачно фыркнул. Неожиданно ломко улыбнулся. — Он сын моего брата Вэнь Сюя. Вэй Ин задохнулся. — Вообще-то, технически он и правда племянник Вэнь Цин и Вэнь Цюнлиня. Просто с другой стороны, — пожал плечами демон. Покрутил на плече зонт. — Ну? Как тебе ирония? Сюй-гэ сжег Облачные Глубины, а его сын, А-Юань, теперь живет там. Умора, да и только. Не дожидаясь ответа, Вэнь Чао развернулся и начал неторопливо спускаться с пригорка. — Я не стану меньше любить А-Юаня из-за того, что натворил его отец. И Лань Чжань тоже. Мы его родители и опекуны. Вэнь Чао на мгновение остановился. Коротко фыркнул, дернулся, словно хотел что-то сказать. Но затем, сложив зонт, он просто пошел дальше. Вэй Ин после этого разговора и откровения долго размышлял — стоит ли говорить А-Юаню о его происхождении? В итоге решил — все же стоит. Но также главное дать понять Лань Сычжую, что они с Лань Чжанем все равно его будут любить, вне зависимости от того, кто его отец. Спустя всего лишь десяток дней Вэй Ина ожидало очередное потрясение. Запыхавшийся Сычжуй упал буквально перед ним с меча, хватая на ходу за руки. — Учитель Вэй!.. — Сычжуй? Что случилось? — Ханьгуан-цзюнь!.. Он летит сюда! Вэй Усянь помог замотавшемуся Сычжую добраться до ближайшего трактира, попутно вознося молитвы всем богам, что Вэнь Чао опять куда-то исчез. Затем развернулся на пятках, рванув на встречу к своему Лань Чжаню. Сердце билось под горлом и звало вперед. К крепким объятиям, аромату сандала и любимым губам. К огню в глазах и так же быстро бьющемуся сердцу. К сожалению, он успел сделать только десяток стремительных шагов. Краем глаза Вэй Ин успел заметить, как в трактир зашел Вэнь Чао. Красный зонт мелькнул у входа, складываясь, на границе восприятия зашелестело алое ханьфу… Вэй Усянь с той же скоростью метнулся обратно, нащупывая на ходу Чэньцин. Если Вэнь Чао хоть пальцем коснется Сычжуя — ему несдобровать, и плевать, насколько сильным он стал после смерти! Лань Юань едва успел отдышаться и сделать глоток плохо заваренного чая, как заметил, что к нему подходит странный человек. В красном рваном ханьфу, с зонтом в руке. Волосы распущены и спутаны. Взглянув в красные глаза, он незаметно опустил одну руку поближе к поясу, где хранились талисманы. Таких глаз у людей не бывает… — Не пугайся, я с миром, — усмехнулся не-человек, присаживаясь напротив. Аккуратно прислонил зонт к столу, положил руки с длинными когтями на столешницу. — Кто вы? — Лань Сычжуй! Вот еще странность — на странноватого незнакомца никто внимания не обращал, а вот на Вэй Усяня обернулся каждый в трактире. Незнакомец закатил глаза и прищелкнул пальцами. Все тут же потеряли интерес, занявшись каждый своим делом. Вэй Ин, нахмурившись, подошел к Сычжую. Короткий взгляд — вроде бы цел. Злой взгляд на Вэнь Чао. — Что ты делаешь здесь? — Хочу поговорить со своим родичем, — выгнул бровь демон. — А что, нельзя? «При жизни тебя твоя родня, кажется, мало волновала», — хотел было огрызнуться Вэй Усянь, но так и не произнес это вслух. Он ведь на самом деле практически не знал, какие отношения были у Вэнь Чао с семьей. На эту тему они с Вэнь Цин и Вэнь Нином не говорили. — Родичем? — тихо отозвался Сычжуй. — Вы… демон. Разве нет? — Можешь звать меня Сюэсинь Хо, — перевел взгляд на Лань Юаня Вэнь Чао. — При жизни я был Вэнем и твоим родным дядей. Глядя, как у юноши расширились глаза, как он выпрямился и просветлел лицом, Вэй Усянь прикусил губу. Как бы они с Лань Чжанем не любили этого ребенка, кровных родственников им не заменить. Интересно, каким был отцом Вэнь Сюй? Какой была мать А-Юаня? Дедушкой Вэнь Жохань вряд ли был бы хорошим, но все же? Хотя нельзя назвать Вэнь Чао хорошим родственником, но все же… — Правда?.. Прошу простить тогда старшего за дерзость, — поспешно поклонился сидя Сычжуй. — Не нужно, — как-то странно дернув уголками губ, махнул рукой Вэнь Чао. — О, Бездна, ты и впрямь больше на мать похож… — Моя мать… Какая она была? — тихо и жадно спросил Лань Сычжуй. — Какая… Вэнь Нин тебе разве ничего не рассказывал? — Вэй Ин присел рядом с приемным сыном, остро глянув на Вэнь Чао. Но тот смотрел на Сычжуя. — Он говорил, что плохо ее знал. Прошу простить, дядя, за странный вопрос, но какая у нас степень родства? — Я был братом твоего отца. А твоя матушка, Вэнь Жулинь, была самой нежной и изящной женщиной в клане. Она походила больше на какую-то фею, чем на земную деву. И единственной, кого не смутил дурацкий характер твоего отца. Сычжуй молчал, широко раскрыв глаза. Вэнь Чао, сжав руки в кулаки и прикрыв глаза, продолжил говорить. — Твой отец был храбрым воином, смелым полководцем, хитрым, умным, но с женщинами общаться не умел. Терялся, грубил, сбегал… А твою мать это не отпугнуло. Может, ее впечатлило то, как он молча краснея таскался за ней?.. Или те скромные букетики полевых цветов, что он ей тайком передавал? За ухаживаниями брата весь Цишань наблюдал, как за трагикомедией, честное слово, даже ставки делали. А в результате они все же поженились… Вэнь Чао открыл горящие огнем глаза. — Я не буду лгать родственнику. Я при жизни много чего дурного сделал. И не буду говорить тупых фраз о покаянии, потому что я не раскаиваюсь. Я демон. И наверняка натворю бед и в дальнейшем. Но ближайшие триста лет я не смогу выбраться в мир людей, скорее всего. Это плата за то, чтобы я смог подняться сюда и увидеть снова этот мир и своего убийцу. — Кто… кто вас убил? И… как звали старшего при жизни? Я могу сжечь ритуальные деньги, я… — Поздно, — отрубил жестко Вэнь Чао. — Я вовсе не дух, глупый мальчишка, я демон. Какие деньги, Бездна, чему тебя в Гусу учили… А насчет имени — пусть тебе Вэй Усянь расскажет. Как раз он, — кровавые глаза прищурились, — меня и убил. — Ты это заслужил, — негромко бросил Вэй Ин, краем глаза заметил болезненное выражение лица Сычжуя. Вэнь Чао хрипло хмыкнул. — Заслужил или нет… Ты не судья. Ты не вершил правосудие, ты всего лишь мстил. — А разве ты не из-за мести за мной таскаешься уже третий месяц? — не выдержал Вэй Усянь. — Так… Учитель Вэй, вы поэтому не возвращаетесь… — Да, из-за меня, — кивнул Вэнь Чао. Насмешливо улыбнулся. — Не хотел приводить такого грязного демона, как я, в ваши блаженные гусуланьские чертоги. — Кем бы вы ни были и что бы не натворили, вы все равно мой родственник, — неожиданно произнес Лань Сычжуй твердым голосом. Он выпрямился, и что-то в его осанке и поставе головы было Вэй Ину незнакомым. Но узнаваемым Вэнь Чао, судя по удивленно расширившимся глаза и судорожно дернувшимся рукам. — Даже если вы были худшим из ордена Цишань Вэнь, я все равно сожгу для вас дары и помолюсь. Я рад встретиться с вами и узнать хоть немного о родителях. Вэнь Чао прикрыл глаза, сжал губы. На секунду — словно обратился в камень, облаченный в багрянец. Затем резким движением выхватил что-то из рукава и швырнул через стол. Вэй Ин не успел это что-то перехватить, но Сычжуй — успел. Удивленно посмотрел на шелковый мешочек. — Это?.. — Твой прах, что ли? — шокированно посмотрел Вэй Ин на демона, который оправлял рукава. Тот приподнял губы в улыбке. — Не дождетесь. Просто кусочек моей сущности. Это своего рода мешочек цзянкунь на демонический лад. Откроешь, если срочно нужна будет помощь, а рядом никого не будет. — Если я открою, то… — Тем самым ты призовешь меня, — Вэнь Чао посмотрел на него в упор. — Эта вещь на один раз. Так что зови меня в самом крайнем случае. Я не самый сильный демон, но большинству заклинателей сейчас нос утереть смогу. Сычжуй бережно спрятал мешочек в рукав, попытался встать, чтобы поклониться. Но Вэнь Чао быстро махнул рукой, и юноша тяжело упал обратно на лавку, опустил голову и тихо засопел. — Зачем ты его усыпил? — Он сентиментальный, тоже в матушку, — невпопад ответил демон, глядя на аккуратно причесанную макушку. — Не люблю проводы, слезы, сопли и все такое. — Лань Чжань сюда летит, — сказал Вэй Ин, выглядывая в окно. Пока не было видно, но он чувствовал приближение своего нефрита. — Да? Ну, так беги к своему холодному полюбовнику! — с неожиданной горечью крикнул Вэнь Чао, вскакивая. Схватил зонт, выбежал из трактира. Закаменевший на секунду Вэй Ин быстро вышел за ним. Вэнь Чао, распахнув зонт, опустил его вниз, торопливо отклеивая незаметную печать с красного полотна. — Что ты делаешь? — Отвали, — нервно огрызнулся Вэнь Чао. С ненавистью посмотрел на начавшую тлеть печать, швырнул ее в сторону. Коротко бросил: — В диюй возвращаюсь. — Что?.. Но ведь у тебя же еще три месяца… Какого гуя ты вообще тогда являлся, заключал такую сделку… Зачем к Сычжую пришел? — Вэй Ин не мог выбрать более волнующий вопрос. По краям ханьфу демона зажглось пламя — не золотое, а темно-багряное. — Ты кретин, — вздохнул Вэнь Чао, складывая зонт. — Я вначале действительно хотел тебе отомстить. Хоть немного, хоть как-нибудь тебе жизнь испортить. Но… ты знаешь, это все такая чушь. Чихать я хотел на месть и прочее. Это все уже бессмысленно. Я мертв; а от моего клана остались только этот ребенок, который всю жизнь будет носить фамилию Лань, да лютый мертвец. Какой смысл? Мне нет дела до упокоения душ моих родственников, они уже либо исчезли, либо переродились. — Тогда почему? — Вэнь Чао стоял боком. Но услышав вопрос, он повернулся к Вэй Ину, улыбнулся. По-настоящему, без насмешки или яда. — Я просто хотел еще раз пройтись по миру живых. Я не могу пить вино или есть обычную еду. Не могу ощутить тепла женщины. Но зато я смог почувствовать тепло солнца, ветер, запах цветов… Хотя ты бродил по каким-то убогим деревням, но хоть какое-то развлечение. Наблюдать… было весело. И на нервы тебе действовать тоже. Вэй Ин не удержался от фырчания. — А что касается племянника… Ну, мало ли, может, он и возродит клан Вэней, может, состряпает свой орден… Он потомок Вэнь Мао, в его детях может пробудиться духовное пламя, — золотые огоньки заплясали на кончиках пальцев. — Вэнь Юань должен выжить. Даже непревзойденный меня не удержит, если он меня призовет. И учти, Вэй Усянь, — багрянец в глазах полыхнул особенно сильно, — если Юань меня призовет, и я пойму, что ты его втянул в гуй пойми что — пожалеешь. — Удивительно, — проговорил Вэй Ин, наблюдая за тем, как поднимается темное пламя; уже достигло пояса демона. — Никогда бы не подумал, что ты, Вэнь Чао, будешь так заботлив. Ты не производил впечатление человека, который будет переживать о своей семье. Ты — эгоистичная, себялюбивая сволочь. Демон рассмеялся. — Не отрицаю. Но этот ребенок — плевок в лицо всем, кто мечтал уничтожить солнце Вэней, — торжествующая улыбка на лице — как рана. — Мы не погибнем. Почти черное пламя окутало тонкую фигуру плащом. — Не прощаюсь, Вэй Усянь. Возможно, однажды я снова приду к тебе. Снова стану тенью, сводящей тебя с ума, — насмешливый тон. Вспыхнувшие кровавым огнем зрачки последний раз обожгли Вэй Ина. — Не забывай: твои руки — не чище моих. Не забывай, что ты — не святой. Так что… увидимся в аду. — Я не забуду, — решительно произнес Вэй Ин, глядя на опустевший двор. Да, он не забудет этот урок. Ему напомнили, пусть и жестко, что у него есть долги. Есть Цзян Чэн — он боялся сталкиваться с ним, боялся видеть его боль. Вэй Усянь забывался в объятиях своего Нефрита, закрывал глаза и зажимал уши, желая лишь мирной жизни. Но последствия его действий все еще существуют. Вэй Ин выдохнул, оглядываясь на дверь трактира — внутри все еще мирно спал Лань Сычжуй, слабо сжимая в кулаке шелковый мешочек. Затем поднял голову к небу — вдали уже виднелся отблеск Бичэня. Да. Он постарался забыть обо всех проблемах, но у него еще есть некоторые обязанности. Помочь Цзинь Лину, который наверняка едва справляется с целым орденом, упавшим на его плечи. Навестить Цзян Чэна, выслушать от него очередную кучу упреков и ругани, чтобы затем обнять его как брата. И напиться до зеленых гулей. И все же постараться быть рядом — пусть не в Юнмэне, но позволить чувствовать свою поддержку. Чтобы однажды все же суметь спокойно назвать Ваньиня братом. Вытащить из уединения Лань Сичэня, встряхнуть и заставить поверить, что после смерти его санди мир не остановился и не погрузился во тьму. Вэй Ин улыбнулся спускающемуся Лань Чжаню, раскинув руки в ожидании объятия. — Это было очень познавательное путешествие, — тихо произнес он.