Часть 1. Начало.

Утро Маринетт начиналось с суетливой беготни, потому что она опаздывала. Снова. И сейчас она, как и во все предыдущие разы, проклинала себя и Адриана-черт-бы-его-побрал-Агреста. Этот… этот решил, что повесить на Мадемуазель Дюпэн-Чен финансовый отчет за последний квартал-хорошая идея. Нет, Маринетт безусловно очень трудолюбива, да и должности у нее как таковой нет, ведь она просто подопечная Месье Габриэля Агреста, поэтому она бы и не жаловалась на выданное ей задание, ведь Адриан уже на протяжении трех лет является её боссом, соответственно, она работает на него. Однако ведь, эта бесчеловечная скотина скинула на неё отчет не за месяц до дедлайна, да даже не за неделю. Он дал ей одну ночь! Одну, будь он неладен! Разумеется, она ответила ему сквозь зубы. Само собой, она буквально жаждала пнуть его или вмазать с ноги по его ухмыляющейся физиономии. Ну, и конечно, как и всегда, она ничего из этого не сделала. Ведь каким бы ублюдком не был Адриан, его отец был для Маринетт едва ли не всем. Он стал для нее и отцом, и учителем. Однако и Эмили не была для неё чужой, совсем наоборот. Она очень любила и не хотела расстраивать каждого из них, посему ни один из способов расправы над её «обожаемым» боссом до сих пор не был приведен ей в реальность. Маринетт знакома с семейством Агрест уже почти 10 лет. Габриэль заприметил её на одном из своих конкурсов для начинающих дизайнеров, когда ей было 15. Сразу увидев в юной особе талант, он взял её под свое крыло. Мадемуазель стала очень частым гостем в доме Агрестов, что поспособствовало ее сближению не только с Эмили, но и с их младшим сыном Феликсом. Они были ровесниками, да и ходили в один коллеж, поэтому со временем стали совсем не разлей вода. Про прекрасного старшего Адриана она знала лишь со слов семьи и статей глянца. Ей не доводилось познакомиться с ним из-за того, что тот, как только ему стукнуло 18 перебрался в Англию, желая получить высшее образование там. Впервые они встретились спустя три года после того, как Маринетт познакомилась с четой Агрест. Адриан завершил учебу и вернулся в Париж, чтобы набираться опыта в компании отца. Разумеется, любящие родители устроили праздничный ужин, на который и сама Дюпэн-Чен была приглашена. Она была на первом курсе института Марагони, куда, кстати, поступила с первого раза и без особых проблем, ведь была действительно талантлива. Когда он вошёл, то улыбнулся всем самой, что ни на есть теплой улыбкой (у него есть ямочка!), даже ей, абсолютной незнакомке. Само собой, Габриэль и Эмили рассказывали ему во время редких телефонных разговоров о том, что в их жизни появилась замечательная девочка, которая стала им как дочь. Феликс же, в свою очередь, вещал старшему брату про долгожданную сестру и самую лучшую подругу. Что же, с самого первого мгновения Маринетт решила, что у Адриана абсолютно безупречные манеры, он улыбался, причем совсем не натянуто, он поцеловал тыльную сторону её ладони, он вёл непринужденную беседу. Адриан Агрест сразу очаровал Маринетт, он был замечательным человеком, поэтому она надеялась что они смогут хорошо общаться и дальше. Но ничто не вечно. Спустя буквально пять лет после их знакомства, Маринетт была готова придушить любого, кто хвалил или хотя бы называл имя этого ублюдка в её присутствии. Это случилось два года назад. Они переспали. Оба были пьяны. Оба до одури хотели друг друга. Оба ненавидели себя после. Оба договорились забыть. Классический сценарий. Что выбивалось из этого, так это то, что она — лучшая подруга брата и названная дочь родителей, а он — брат лучшего друга и сын любимых названных родителей. Уже не вписывается в сценарий, не так ли? Но они смогли забыть про эту ночь. Почти. Около месяца они просто всячески избегали друг друга, а если же всё-таки встречались, то вели себя нейтрально по отношению друг другу. А потом каждого из них резко перемкнуло. Аура невероятно сильной ненависти витала везде, где бы они не пересеклись. Совещание, семейный ужин, показ, светский раут… Улыбаясь сквозь зубы, они желали прикончить друг друга. Эта ненависть стала для них игрой. Правила просты: либо доведи другого до белого коления, либо не поддайся на провокации сам. Они не любили друг друга, нет. Никто из них не был влюбленным дурачком, бегающим за другим. Но у них было кое-что посильнее пресловутой любви. Страсть и ненависть. Ненависть и страсть. Адриан скрипел зубами и сжимал руки до побеления костяшек, когда видел как влюбленные идиоты Натаниэль или Лука, бегали за улыбающейся и флиртующей Дюпэн-Чен, бесконечно признаваясь ей в любви или приглашая на свидание. Маринетт честно пыталась унимать приступы ярости и порывы жестокости. Она представляла как вырывает все волосы до отвратного блондинистой Хлое или выцарапывает глаза вечно лгущей Лиле, которые имели привычку повисать на Агресте, а он, чтоб-ему-потолстеть, им еще и улыбался. Они играли. Они ненавидели. Они наслаждались каждым взглядом, наполненным яростью и ревностью; каждой саркастичной репликой и язвительным комментарием; каждым прикосновением, даже самым невинным, заставляющим колени подгибаться, а мозг подкидывать воспоминания из единственной проведенной вместе ночи. Они горели, и пусть никто себе в этом не признавался, но они хотели друг друга больше чем кого бы то ни было.