Часть вторая. Беглянка и вольноотпущенница.

Сатурналии продолжались всю неделю, а в Колизее каждый день проводились игры с дикими животными и гладиаторские бои. Галереи Колизея были заполнены снизу до верху - народ толпился даже в проходах. Между тем, в императорской ложе, по правую руку от самого могущественного человека империи, сидел Август Красс. Луций же сидел чуть поодаль, но не от того, что сам император так приказал, а чтобы лишний раз не вступать в перепалку со своим другом. Нет. Красс ничего не забыл и ничего не простил. Сейчас Луций отчего-то, как никогда наблюдал за ним, следя и угадывая чуть ли не каждое его движение. Император всячески пытался усмирить обоих нужных ему римлян, но горе, которое ранило сердце военачальника было слишком глубоко, чтобы так скоро простить обиду. Да, Август сделал вид, что все в прошлом и он вновь верно и преданно служит Риму, но это был всего лишь вид. На большее ни император, ни Рим, ни Луций рассчитывать не могли. По обе стороны ложи теперь располагались преторианцы Красса. Поговаривали, что он даже на рынок не ходил без них. Но зачем же такому доблестному воину и великому военачальнику Рима и всей империи посещать рынок, когда это могли делать его слуги и рабы? Ответ был прост. И Луций знал его. Несмотря на то, что Красс отпустил свою любимую рабыню Пассию и даровал ей свободу, он не забыл свою возлюбленную... Что же все эти месяцы делала Пассия? Луций приказал следить за бывшей рабыней Красса, хоть и не сразу, полагая, что рабыни, которые были близки и очень дружны друг с другом, словно сестры, не могли не знать о своем положении. Луций полагал, что рано или поздно он узнает что-то об Аспасии, разумеется, проследив за Пассией, как он уже делал однажды, когда помогал Крассу вернуть его любимую рабыню. Все это вертелось в голове у новоявленного сенатора. А между тем Красс что-то шепнул императору, в ответ тот кивнул головой и что-то спросил у военачальника. Август встал и поклонился, а потом, жестом, отдал приказ своим преторианцам покинуть Колизей вместе с ним. Он еще раз что-то ответил императору, а что - Луций не мог расслышать. После, Красс и его люди спустились с верхней галереи. Белоснежная тога и алый плащ Красса, окруженный воинами, скрылась в толпе. Луцию хотелось броситься за ним вслед, но сделать это сейчас не представлялось возможным. Все оставшееся представление он просидел позади императора мучимый мыслями разного толка. *** Все эти месяцы Пассия жила одна, в том самом доме, который подарил ей Красс. Это был небольшой, но красивый и дом в два этажа с небольшим садом и нужными хозяйственными постройками. Пассия отказалась от роскошной виллы со слугами и рабами, которую изначально предложил ей ее бывший хозяин. Она настояла на этом небольшом скромном доме, с хозяйством которого бы она сама могла справляться. Она также отказалась от рабов и слуг, предпочитая вести уединенный образ жизни. Август был недоволен этим, опасаясь за Пассию, но бывшая рабыня была неприступной и римлянин нехотя, но дал свое согласие. Теперь, когда Пассия стала вольноотпущенницей, ей предстояло самой зарабатывать себе на жизнь, содержать свое хозяйство и заботиться обо всем в своём доме. Пассия не взяла от Красса ничего, кроме своей прялки и специального инструмента для вышивки. Она радостно и с каким-то трепетом переступила порог своего дома, начиная новую жизнь. Первое время ей было непривычно. Непривычно от того, что впервые за все время ее существования, на ее шее не было ошейника раба. Это совершенно новое ощущение заставляло чувствовать саму Пассию словно бы она неожиданно оказалась нагой и беззащитной. Но какая радость, одновременно, наполняла ее сердца от осознания того, что теперь она сама госпожа своей судьбы и своей жизни. Первый месяц Пассия трудилась день и ночь, проводя за работой много времени - вышивая свои диковинные прекрасные узоры на продажу. Любая ткань в ее руках словно расцветала новыми красками и обретала какую-то отдельную жизнь. Ткать Пассия тоже могла не хуже, и вот, спустя почти два месяца работы она смогла выставить на рынок свою партию товара. Первый день на рынке был для нее не привычен, ведь теперь она предлагала своей товар, буду свободной женщиной, а не наоборот - будучи этим самым товаром. Спустя еще месяц, ее работы стали раскупать богатые римлянки, посылая своих слуг и рабов за новым приобретением дивной красоты. Жизнь, как казалось вольноотпущеннице, постепенно налаживалась, но Пассия все же не могла забыть того горя и ужаса, той боли и жестокости, которую она пережила в доме Красса. Самого римлянина бывшая рабыня пыталась забыть - работая ночи на пролет, настойчиво отгоняя от себя воспоминания и мечты. Порой, это было невыносимо больно и мучительно, но так было нужно... Так нужно... Ведь никакого будущего у них с Августом все равно и быть не могло. А еще мысли Пасси возвращались к пропавшей Аспасии. Где она теперь? Что с ней случилось? А может, ее удавил сам Луций, а теперь лишь делает вид, что ищет свою пропавшую рабыню? - Где же ты, Аспасия...? - слетело у нее с языка, в тот самый день, когда в Риме начались сатурналии, а главный рынок наполнился народом, словно река по весне, напитавшаяся новыми потоками. - Что ? Что ты сказала, Пассия? - обратился к ней знакомый торговец, ряды которого были рядом с ее небольшим навесом. - Я вспомнила свою близкую подругу, Квинт... Видишь ли, - ответила Пассия, обращаясь к высокому толстому торговцу тканями. - Когда я была рабыней, она спасла мне жизнь... Пассия рассказала Квинту о ее непростой жизни у Красса и об Аспасии. - Странно, что ее до сих пор не поймали. А впрочем, оно и к лучшем - отвечал Квинт. - Ведь тогда ее ждет крест. За подобное неповиновение... - Нет, нет, только не крест! - воскликнула Пассия, понимая, что положение Аспасии, куда опасней, ведь ее хозяин не простой римлянин. - Не пугайся. - посочувствовал Квинт. - Возможно, раз ее не нашли вот так просто, она попала к торговцам беглыми рабами... Вот что, я не уверен, но если это так, то ты сможешь разыскать ее. Во время праздников на другой части рынка, каждый второй день недели, там выставляют рабов, но не просто рабов - а беглых, хозяева которых так и не заявили о своих правах. Конечно... есть риск... Но, обычно, их продают намного дешевле, чем... - Где?! Покажи мне это место! Квинт, прошу. - прервала его Пассия, уцепившись за руку римлянина. - Что ж, если хочешь, я покажу тебе это место, только позволь пойти с тобой. Для женщины подобное общение будет небезопасным. - глаза Квинта стали серьезными и задумчивыми. - Я не боюсь, добрый Квинт, ты же знаешь, меня и саму когда-то торговали на помосте. - горько усмехнулась Пассия, закрепляя на поясе небольшой кинжал. - Кому, как не мне об этом знать. - улыбнулся Квинт в ответ. Но все же, позволь мне сопровождать тебя и вести разговор с этими разбойниками. Поверь, так будет куда безопасней. А теперь, опиши мне Аспасию... Квинт быстро отдал приказ двоим двум слугам оставаться в лавке, а сам, в сопровождении еще четверых своих рабов отправился с Пассией в другой конец рынка, где торговали беглецами... *** Тем временем, Красс и его преторианцы вышли из коридоров Колизея и направились на главный городской базар. Именно туда направлялся военачальник, чтобы полюбоваться на свою бывшую рабыню. Последнее время, римлянин прибывал в удрученном расположении духа, а его мысли то и дело возвращались в Пассии. Красс, который все же имел гордость и вовсе не желал, чтобы кто-то увидел его среди многочисленных рядов торговцев, решил отправить одного из преторианцев в лавку Пасси под весьма обыденным предлогом - купить для него расшитый пояс и домашнюю расшитую тунику, но заплатить за них тройную цену. Тем самым он хотел немного помочь своей бывшей рабыне, ведь его малютка отказалась от какой-либо помощи наотрез и теперь жила только своим трудом. Август прекрасно понимал, что Пассия не продержится так долго без его помощи, предложить которую напрямик - означало получить отказ от гордой египтянки. Сам же римлянин наблюдал за происходящим в тени соседней стены, то и дело выглядывая украдкой и делая вид, что его вовсе не интересуют ткацкие ряды. Да и не стоило благородному знатному римлянину самому делать какие-либо покупки, ведь для этого существовали рабы. Его пурпурный дорогой плащ полководца и белоснежная, ниспадающая до земли тога - также могли привлечь внимания. Ведь все прекрасно знали, что подобный роскошный и очень дорогой наряд мог носить только сам император и его военачальники. Поэтому, подобное внезапное повеление Красса на рынке сразу же могло привлечь ненужное ему внимание. Теперь он стоял в отдалении, у рыночной стены, где рядов было намного меньше. Тут, чуть поодаль от своих преторианцев, он и наблюдал за всем происходящим на рынке. Тем временем, едва поспевала за Квинтом, Пассия шла в ту часть рынка, где торговали сбежавшими и пропавшими рабами - теми, кто так и не нашел своего хозяина или не был ему выдан, либо еще по каким-либо причинам тот так и не забрал своего раба. Здесь было полно мужчин и женщин разного возраста, с ошейниками и без, заклейменными и со следами жалких попыток вырезать или вытравить клеймо. По пути Пассия рассказала о том, как они познакомились с Аспасией, как стали лучшими подругами и почти сестрами, и как Аспасия спасла ей жизнь. - Если она там, я выкуплю ее... За любые деньги, Квинт! - торопливо говорила Пассия. - Сначала посмотрим, там ли она, а уж потом будем решать, что нам делать. - отвечал Квинт, быстро пробираясь сквозь вереницы рабов, которых выставляли проворные торговцы уже в самом начале рядов. - И еще Пассия, разговаривать с одноглазым ублюдком Лутелием буду я, тебя он и слушать не станет, да и к тому же, быстрой поймет, кто ты и откуда. Уж извини, но глаз у него наметан и рабов, как и рабынь - даже бывших - словно волк чует. Знаю я его... Вор и разбойник, но дело свое хорошо знает и может продать тебе даже личного раба самого императора, если будет такая нужда! Квинт коротко рассмеялся, а потом, когда они уже стали приближаться к помостам, осторожно высвободил кинжал из-под многочисленных складок своей туники и роскошного цветного халата, который он носил поверх остального одеяния, напоминая тем самым какого-то египетского торговца, заложив нехитрое оружие за пояс. - Мы почти пришли, а теперь, сделай милость - держись позади меня, но никуда не отходи. - предупредил ее Квинт. - Хорошо, но если я узнаю Аспасию, что будем делать? - спросила Пассия. - Дожидаться торгов, а теперь не вздумай делать вид, что она нам нужна, даже, если мы ее отыщем. Иначе, этот ублюдок Лутелий возвысит цену так, что тебе придется торговать еще года два, прежде, чем ты сможешь выкупить свою сестренку. - глаза Квинта теперь стали серьезными и он понизил голос. Пассия кивнула. Они прошли еще немного и оказались среди помостов, на которых то и дело выводили рабов - женщин, мужчин и детей. Торговцы выкрикивали цену, а будущие хозяева, которые толпились рядом с каждым помостом - поднимали руки и называли свою цену. - О-о-о! Кого я вижу! Квинт! - неприятный хриплый голос окликнул торговца. Это был тот самый одноглазый Лутелий, о котором говорил римлянин. Пассия невольно спряталась за широкую спину Квинта. - Чем обязан? Давно тебя не видел. Никак подыскиваешь новый товар? Себе в дом или в качестве подарка? Квинт и Лутелий ударили по рукам, приветствуя друг друга. - Приветствую, Лутелий. - улыбнулся Квинт, кладя одну руку на пояс, где был кинжал. - Да вот, решил прогуляться и присмотреть кого-нибудь в качестве домашней прислуги. - Понимаю, понимаю... Тут всегда есть большой выбор и недорого... Кстати, дорогой Квинт, у нас новая партия. - торговец улыбнулся, предвкушая прибыльную сделку. - поступило много женщин и ты наверняка сможешь выбрать подходящую рабыню. Правда, именно последняя партия отличается порченным товаром. Слишком много беглых рабынь. Есть и с детьми. Сам понимаешь, за них много не дадут. - А что, их хозяева так и не объявились? Или ты опять что-то задумал? - рассмеялся Квинт, похлопав Лутелия по плечу. - Ну, что ты, дорогой Квинт, ты же мня знаешь. Мы всегда ждем неделю-другую и только потом выставляем их на помост. - намекнул тот, что иногда, хозяева все же находятся и они выкупают своих же собственных рабов у Лутелия. - Так кого же ты ищешь? Мальчика? Девочку? - продолжал интересоваться Лутелий. - Мне нужна молодая женщина для ведения домашнего хозяйства, не окажусь от того, если она будет владеть грамотой и уметь составлять письма. - Квинт начал издалека, но тем самым попытался сузить круг поисков. - Понимаю. О, а кто это с тобой? Какая красотка! Твоя? - сально улыбнулся Лутелий, разглядывая Пассию. Его цепкий и проницательный взгляд быстро отыскал египтянку, которая робко выглядывала из-за спины торговца. - Моя племянница... Помогает мне... Не хочу ее обременять, вот и присматриваю рабыню или даже двоих. - вновь усмехнулся Квинт, смягчая любопытство работорговца. - Что ж, пойдемте, покажу всех и новую партию! - пригласил Лутелий, продолжая также сально улыбаться. Его потное загорелое лицо, поджарая крепкая фигура, блестящие проницательные глаза, а вернее - единственный оставшийся глаз, составляли разительный контраст со спокойным и добродушным видом раздобревшего, грузного Квинта. Лутелий приказал вывести женщин-рабынь во двор позади помоста, чтобы Квинт и Пассия смогли найти для себя подходящий товар. Аспасии среди них не было. Новая шеренга рабынь также не принесла желаемого результата. Так продолжалось долго, а мелькающие лица и фигуры рабынь уже сливались в единое целое. Квинт уже было подумал возвращаться обратно, как друг, среди последних новоприбывших рабынь, Пассия увидала знакомый силуэт. Она едва заметно кивнула Квинту, а тот в свою очередь попросил Лутелий подвести женщину ближе и снять покрывало. - Покажи-ка вот эту. - скала Квинт, указывая на женщину в покрывале, стоявшую слева всего ряда рабынь. - Ты уверен, Квинт? Она в положении... - отвечал Лутелий, кряхтя. - Для дома не сгодиться... Дешевый товар... Но грамотная и писать, и читать умеет, и даже слагает стихи. Только к чему она приспособиться, если живот уже виден? А? Тебе еще полгода кормить ее придется... Впрочем, если она вам очень нужна - это мы быстро поправим. - Ты сначала покажи товар лицом, а там посмотрим! Ведь не одна же она у тебя среди рабынь, умеет читать! - рассмеялся Квинт, старательно пряча свое беспокойство и заодно дергая за руку Пассию, чтобы та не показала свои чувства в этот неподходящий момент. - Изволь. - улыбнулся Лутелий и приказал одному из слуг стащить с рабыни покрывало. Пассия еле сдержалась от радостного крика - перед ней стояла Аспасия.