Шаг в новую жизнь.

Покидать Хогвартс было до боли странно, за столько лет она так сроднилась с этим местом. Эти стены хранили в себе столько воспоминаний — и, как бы абсурдно это не звучало, большинство из них оказались счастливыми. Последние недели сложно было причислить к таковым: каждый новый день давался сложнее предыдущего, с каждой минутой Гермионе все сильнее хотелось вырваться отсюда и вновь обрести свободу. На нее давили вовсе не обязательства или осенняя хандра, это делал Северус — целенаправленно или нет, большой вопрос — но он заставлял ее чувствовать себя в замкнутом круге, в какую сторону она бы ни делала шаг, там уже был он. Буквально везде, буквально круглосуточно. Хуже всего, что Снейп даже не пытался придать своему поведению бесстрастие и пустую вежливость, по какой-то причине он всерьез оставил за собой право безгранично вмешиваться в ее жизнь, озвучивать надуманные упреки, контролировать времяпрепровождение — оставаться абсолютно бестактным. Вести себя так, словно случившееся между ними — всего лишь небольшая размолвка, а не окончательный разрыв, словно, это именно она нанесла ему зияющую рану. Как он в этом плотном расписании умудрялся находить время еще и для Лили — тоже загадка, на которую Гермиона без усилий нашла ответ: никак. Миссис Поттер проводила мало времени в его компании, как и он в её, они сидели за столом рядом, почти соприкасаясь руками, но при этом смотрели куда угодно, но только не в сторону друг друга. При этом Северус на что-то надеялся? Он или слеп, или глуп, или все вместе. Грейнджер непременно стало бы его жаль, если бы он уже не растратил весь лимит ее мягкосердечия, уготованного его персоне. Теперь же она хотела просто избавить себя от его компании — вырвать с корнем разросшиеся чувства — закончить этот цикл своей жизни и перейти к новому. Предложение, поступившее от Люциуса с подачи Нарциссы, было как никогда кстати. Наверное, таким образом они хотели отдать ей «долг» за поддержку и организованный круг гостей на официальном мероприятии, к слову, Гермиона ни о чем таком и не помышляла, когда осуществляла все это. Но, по всей видимости, кодекс слизеринцев гласил быстро реагировать на проявленную в их адрес искреннюю любезность и помощь и скоропалительно указывать ответную услугу, чтобы не остаться должными в более сложных делах. Или же Люциус банально хотел насолить Снейпу и отобрать его «игрушку». Как бы то ни было, а предложение Гермиона приняла, сочтя его безумно привлекательным. Страшно было подумать, в какую сумму обошлось Малфою вложение в департамент международного магического сотрудничества с целью удовлетворить задумку нового министра магии. Она посетила его голову, разумеется, внезапно, и чисто случайно Кингсли поделился ею с Люциусом. А тот в свою очередь так же внезапно занялся организационным процессом и деловой перепиской со служителями иностранных министерств. Ему пообещали кресло начальника отдела, если все сложится благополучно, и все стороны останутся удовлетворены принятым соглашением. Опасения претендентов, выдвинутых на поездку, развеяло согласие на эту авантюру девушки из золотого трио. Правда лишний раз появляться в Министерстве у Гермионы желания не было, она до сих пор с завидной регулярностью ощущала пристальное внимание к своей персоне, поэтому практически все вопросы решались в мэноре. Только в самое первое посещение ее тревожила некая озадаченность и тревога, ведь ей еще никогда не доводилось бывать в этом особняке без негласной поддержки Северуса после прошедшей войны, но встреча прошла удивительно хорошо. Нарцисса и Люциус оказались благожелательны, спокойны и даже улыбчивы, больше не было нервно-раздраженных поглядываний Малфоя на Северуса, его жена больше не ходила на тонкой грани между дружелюбием и неприятием; супружеская пара была максимально расслаблена. Грейнджер опасалась возможных расспросов касательно их со Снейпом отношений, но их не последовало. Подобные разговоры шли вразрез с правилами хорошего тона, а слизеринцы не могли позволить себе тотальное бескультурье. Гермиона в тот день в очередной раз убедилась, что шляпа отправила Северуса не на тот факультет. Люциус предоставил ей список всех сотрудничающих стран, расписал плюсы и минусы каждой, и, что самое удивительное, даже указал возможную геолокацию сбежавших пожирателей смерти, основываясь на знаниях о их незарегистрированных домах, с пометкой, что эти сведения не должны покинуть мэнор. Гермиона дала обещание — меньше всего она сейчас хотела играть в эти игры, больше всего ей хотелось спокойной жизни. Несколько дней она с доскональной тщательностью изучала предложенные варианты и, прислушавшись к ненавязчиво выдвинутому мнению Нарциссы, выбрала Америку и одно из боро Нью-Йорка. Чего она точно не ожидала, так это протянутых ключей и геолокации небольшой, по мнению Люциуса, квартиры. Грейнджер хотела отказаться, но ее поспешили заверить в том, что этой жилплощадью они не пользовались уже лет так восемь точно, и что всем остальным участникам международного обмена будут также предоставлены квартиры. Дальше все закрутилось слишком быстро: за внеурочной сдачей экзаменов, работой, редкими вылазками в мэнор — у нее и времени не было погружаться в размышления о собственной неудачно сложившейся личной жизни и акцентировать внимание на Северусе. Даже сердце ее почти перестало так странно вздрагивать при случайных встречах, мельком брошенных обсидиановыми глазами взглядов и его словах; ей попросту было некогда переживать еще и из-за него. А потом Малфои ей представили мистера Картера, который попросил обращаться к нему просто как к Майклу, так действительно было проще, потому что молодой человек оказался старше нее на какие-то жалкие пять лет, но при этом уже был заведующим целителем отделения, специализирующегося на лечении недугов от темномагических заклинаний. К тому же он оказался приятным, начитанным парнем и, что немаловажно, абсолютно открытым. Майкл не бросал непонятных взглядов, не отвечал витиеватыми фразами и не играл по правилам, неизвестным Гермионе. С ним было легко и интересно, со временем у них бы однозначно получилось подружиться. Иногда у нее складывалось впечатление, что он хочет чего-то большего чем дружбы, иначе чем объяснить частые приглашения на ужин, неприкрытую нежность в серо-зеленых глазах и легкие, как порыв ветра, прикосновения? Но Гермиона гнала эти мысли прочь, точно понимая, что пока не готова к новым отношениям — и в ближайшее время вряд ли вообще будет к ним готова. Картер, кажется, тоже совершенно никуда не торопился, просто обходительно с ней общался и был предельно мил. Честно сказать, Грейнджер сомневалась, что у них вообще бы могло что-нибудь получиться. Судя по настроениям и приемам Люциуса и Нарциссы, Майкл был из такой же высокопочтенной семьи, какой была и их. Она с нетерпением ждала этой поездки, но почему-то в самую последнюю ночь, которую Гермиона должна была провести в замке, ее начали терзать сомнения, на секунду она всерьез была готова отказаться от далекоидущих планов в пользу Хогвартса. Масла в огонь подливали нравоучения и советы Минервы, директриса всерьез переживала о будущем подопечной, тихая грусть Поппи Помфри, но тем не менее искреннее пожелание удачи, и забота Гарри. Он категорически не хотел, чтобы она уезжала, хоть и без утайки признавался, что это малодушное желание вызвано лишь грустью перед разлукой. Тем дороже было то, что он просидел рядом с ней всю последнюю ночь, ведя откровенные разговоры. Пусть, часть из них и побередило немного поджившую рану и заставила усомниться в собственном здравомыслии. Может, с ней, и правда, было что-то не так, если она так легко повелась на… Да даже уговоров-то долгих не было! Северус просто… Грейнджер сбежала в ванную, едва почувствовала, что слезы и жалость к себе вновь рискуют найти выход. Вода успокаивала, вода смывала печаль, поэтому вернулась к Поттеру она вновь с собой, вновь с чистой головой и осознанием того, что поступает правильно. Что она тут оставляет? Только одного-единственного друга и человека, который даже не удосужился… К черту мысли о нем. Когда ранним утром в дверь постучались и Гарри пошел открывать дверь, Гермиона вдруг взволнованно выдохнула, точно понимая, кто стоит по ту сторону. Друг с растрепанной шевелюрой подтвердил опасения, заявив, что не стоило вчера так опрометчиво поминать Снейпа всуе, сами навлекли на себя подобное явление. Грейнджер нервно улыбнулась ему и совсем несмело покинула комнату, оставляя за спиной и Поттера, и Картера. Она боялась предстоящего разговора также, как боялась прежде, в глубине души, так и не увидеть его перед отъездом. Теперь опасения материализовались и переродились самым странным из способов: чего он от нее хочет? Снова задавать бесчисленные вопросы, ответы на которые не имеет право узнавать? Допытывать ее, предъявлять претензии и портить последние впечатления? Впервые за последнее время Снейп удивил ее. Приятно удивил. Он не задал ни одного вопроса, которые так отчетливо отражались в его усталых глазах, а только выразил беспокойство и даже, что самое поразительное, вспомнил о ее родителях и выказал желание проконтролировать их состояние и высылать лекарства. Потом Северус просто пожелал ей удачи — Гермионе даже показалось, что искренне, хоть мужчина при этом и был особенно мрачен и несчастлив, глубокие тени залегли под впалыми глазами, он выглядел так, словно не спал несколько суток. Его опухшая рука вызвала моментальный озабоченный вопрос — девушка просто-напросто не успела вовремя заткнуться — и она получила ответ. Явно лживый. Несмотря на прямой взгляд и расправленные плечи, голос его слегка дрожал. А когда Гермиона напомнила Северусу о его дежурстве — тот и вовсе неестественно понизился. Она улыбнулась мужчине на прощание. И поняла, что покинет Хогвартс с чистым сердцем. *** Должно было стать легче. Северус надеялся, что станет легче, когда Гермиона покинет Хогвартс, и он перестанет видеть ее каждый день, как призрак из прошлого. Он должен был постепенно вытеснить ее из мыслей, должен был очнуться наконец и начать строить новую жизнь, ту, которую так желал, но у него ничего не получалось. Совсем ничего. И теперь причина явно заключалась не в Лили, ведь она была также милосердна к нему, как и в лучшие годы, также пропускала часто срывающиеся колкости мимо ушей, игнорировала чрезмерную замкнутость, и… Все еще оставалась здесь, что теперь воспринималось Снейпом уже не с таким энтузиазмом. Он не знал, как себя с ней вести, стоит ли уверять в собственном постоянстве и настаивать на полноценных отношения или же пустить ситуацию на самотек и посмотреть, что из этого получится. Если задуматься, что теперь его связывает с миссис Поттер — Эванс в девичестве? Несчастливая юность? Новых точек сближения за прошедшие три месяца больше не нашлось, хотя не особо-то он и пытался их найти, прозябая в холодных помещениях и анализируя, анализируя, анализируя… И постоянно срываясь на мысли о Гермионе: они точили стержень его характера, давили на черепную коробку, заставляли чувствовать себя жалким мудаком и смотреть в новый день все с большей мрачностью. Что с ним происходит? Северус старался вслепую выгребсти из собственных мыслей, заглушить неуместную — несвоевременную — тоску, сжавшую сердце в крепкие тиски; и Лили в этом совсем ему не помогала. Те поцелуи, которые он получал брал ни на одно мгновение не отдавались чувственным ударом, то были простые физические соприкосновения, во время которых хотелось подогнать минутную стрелку вперед. Те прикосновения, которые она дарила ему, случались исключительно в присутствии старшего Поттера, но в отсутствии младшего; Джеймс не давал никакой реакции и казался чересчур насмешливым, он понимал каждую провокацию бывшей супруги, как и то, что не может позволить себе дать слабину и выдать истинные эмоции под строгий суд — о, Мерлин, Лили и сама до сих пор не была уверена в том, что заинтересована в Поттере как в своем супруге, но и отпустить его на вольную жизнь не могла. Они оба были идиотами, если всерьез полагали, что Снейп этой игры не замечает. Но ему было плевать на это, откровенно плевать. Ему оставалась доступна одна-единственная возможность, которая, вероятно, определит настоящее, которая хоть немного очистит бедлам мыслей в голове; возможность, к которой он совсем никак не решался подступить. Они целовались-то несколько раз, и поцелуи явно не относились к категории незабываемых или просто приятных, но они ведь целовались. И были взрослыми людьми. И они могли бы… Наверняка могли бы заняться сексом. В конце концов, они состояли в почти настоящих отношения почти два с лишним месяца. В конце концов, за все это время Гермиона ни разу не написала ему ни одной строчки, хотя вела активную переписку с другими бывшими коллегами, черт, она писала даже Хагриду, который и несколько слов в предложение связать не мог, значит, эта страница в любом случае закрыта. Значит, он вполне бы мог попытаться… Северус решил поступить сегодня хоть в чем-то правильно и поэтому пригласил бывшую Эванс в магловский ресторан. Он привык к тишине, сопровождающей их вечера, и поэтому теперь воспринимал ее абсолютно спокойно, медленно дегустируя безвкусный ужин и поглощая виски. Бокал Лили тоже не оставался пустым — ведь Снейпу требовалось увеличить свои шансы на ночь. По этой же причине он затронул, вернее, начал разговор про старшего Поттера, который вдруг ни с того, ни с сего на минувших выходных решил отправиться в отпуск. Можно было подумать, ему есть после чего отдыхать! Запустить корни подозрений в голову Лили оказалось так легко. Теперь она задалась теми вопросами, которые столь любезно подкинул ей спутник: где Джеймс, с кем Джеймс и чем именно он сейчас занимается. Как никогда она чувствовала себя всеми покинутой, голос совести, прозвучавший в голове брюнета, отправился в нокаут — «Не его вина, что это правда». Старший Поттер явно не спешит возобновлять отношения, желая, чтобы драгоценная женушка сделала первый шаг для примирения, ведь тогда она потеряет право упрекать его за все произошедшее в прошлой жизни. Младший Поттер, по мановению любимой девушки, а ныне уже своей невесты, перебрался в милый двухэтажный домик и теперь навещает своих родителей раз в неделю. Вместе с Джинервой. Когда они вернулись в замок, Снейп привычно проводил ее до комнат и — совсем не привычно — прижался к ней с пылким поцелуями, заставляя разомкнуть губы и впустить язык. Они выпили достаточно, поэтому с этой частью задания справились практически благополучно, а вот когда его рука толкнула дверь и впихнула их в просторную гостиную оформленную в аляпистых цветах, Лили застопорилась, упираясь руками в его грудь. — Северус… Что ты делаешь? — румянец на ее щеках, к сожалению, был вызван отнюдь не очарованием ее партнера. — Мы вместе уже достаточно давно, и я подумал, что нам пора перейти на следующую ступень, — Снейп недоуменно сдвинул брови к переносице, заметив ступор женщины. — Да ладно тебе, Лили, устраивать из этого не пойми что. Это всего лишь долбанный секс. А они уже давно не невинные подростки. Он подтолкнул ее к дивану, пользуясь наступившим замешательством, и шагнул следом. Произнести это было проще, чем сделать. Потому сейчас Северус действительно ощутил себя неопытным подростком, не зная, как к ней подступить и с чего начать. С максимально озадаченным видом он посмотрел на женщину. С поцелуев? Звучало совсем неплохо. Снейп облизнул губы. — Может, чего-нибудь выпьем? Так будет проще. Эванс с облегчением вздохнула и отправилась на кухню. Вернулась она с двумя бокалами и бутылкой вина. Северус откинулся на спинку дивана и потянул к себе алкоголь. Почему-то даже его присутствие не делало ситуацию менее абсурдной. Мужчина вздохнул и решительно подвинулся к рыжеволосой женщине, логично решив, что чем раньше они начнут, тем быстрее это закончится и он получит свой ответ. Их губы, лишенные энтузиазма с обеих сторон, вновь соприкоснулись. Его пальцы дотронулись до боковой молнии на ее платье и безвольно зависли: он никак не решался потянуть за змейку, находя это каким-то… неправильным что ли? Вместо этого Северус опустился медленными поцелуями на шею и начал расстегивать собственные бесчисленные пуговицы. Сюртук, ведомый его руками — и только его — слетел быстро, и поэтому брюнет принялся за пуговицы на белой рубашке. Лили вздрогнула рядом с ним и непроизвольно отпрянула, Северус заметил, как изменилось выражение ее лица — с равнодушия до… капельки отвращения. Причину он разгадал моментально и отчего-то смутился, прикрывая пальцами изуродованную шрамами шею: конечно же, блять, она выглядела максимально отталкивающе, и о чем он только думал, когда решил, что… Черт, он на протяжении нескольких месяцев и не задумывался о том, чтобы скрасить зрелище и наложить на шею косметические чары, потому что Гермиона… Только сейчас он подумал, что наверняка и ей-то было неприятно лицезреть шрамы, а уж тем более — так мужественно их выцеловывать и при этом не изменяться в лице. Снейп почувствовал себя отвратительно и нервным движением запустил правую ладонь в длинные волосы. — Извини, я… — тихий голос Лили прозвучал так жалобно, что Северус почувствовал себя еще хуже. — Я совсем не хотела тебя обидеть, просто я не ожидала, что… — и слов подобрать не получалось. — Все в порядке, — ничего и никогда не было в порядке, и он ублюдок, если так думал. Грейнджер могла бы намекнуть, а не мучиться столько времени, в самом-то деле. Конечно, и у нее были шрамы, но они выглядели гораздо лучше и не шли ни в какое сравнение с его покореженным телом, они не вызывали ни капли отвращения, когда он вел по ним языком и… И сейчас, блять, совсем не время об этом думать. Северус плотнее запахнул рубашку и принялся застегивать пуговицы. Лили устроила руку на его предплечье. — Северус, я… Мне просто нужно время настроиться и… — Не тебе одной, — рявкнул он, само того не ожидания. — Но при этом почему-то стараюсь один я, блять! Мы могли бы выключить свет, чтобы не видеть лиц друг друга и, может быть, тогда и у тебя, и, что немаловажно, у меня, все получилось! Мне тоже все это не совсем-то легко и радостно дается! Только произнеся мысль вслух, Северус понял, насколько мерзко она звучит. Пощечина, резко упавшая на его правую щеку, заставила покачнуться в сторону. Извиняться сейчас не имело смысла, Лили обозлится только сильнее. Поэтому мужчина быстро поднял откинутый сюртук и накинул его на плечи. Завтра она остынет. Наверное. Выйдя в коридор, Снейп устало оперся на холодную стену и закрыл глаза. Одна мысль была хуже другой. У него, конечно, было два варианта, объясняющих его чувства и поведение, и он не знал, какой из них дерьмовее. Хотя нет, конечно, же знал. Поэтому направился в библиотеку проверить, насколько правдоподобно звучал самый легкий из них. Иначе же это будет полный… Книги листались одна за другой, но не приносили желаемого ответа. Оставалось надеяться, что книги были неподходящие, иначе, он и понятия не имел, что ему делать дальше. Как ему поступить? Сбежать в албанские леса и спиться там нахрен в гордом одиночестве? Он скрипел зубами, когда наутро отправлял письмо в Малфой-мэнор.