Часть 11. Передышка

      Сообщение об отпуске застало меня врасплох: на телефон пришла смска от администратора клуба о том, что мне нужно приехать и получить расчёт. «Как же не вовремя», — с досадой подумала я и начала собираться. Надо всё проговорить с Коко — я не рискнула звонить Рану, потому что не была уверена в его адекватной реакции. В моих планах не было отдыха, напротив, я планировала бывать в клубе как можно чаще. Сейчас мне нужно много информации для Хитто.       Я совершенно не выспалась: сказывались моральная усталость, бесконечный стресс, поздние встречи… В зеркале на меня глядела одинокая, бледная женщина с опухшим от побоев лицом. Я повертела головой, а потом сказала своему отражению:       — Этот мир жесток, но я всё равно люблю тебя. Мы обязательно справимся, — и с нежностью провела пальцами по стеклу.       Настроение было не то чтобы приподнятым, но вполне неплохим: после встречи с полицейским у меня появилась новая мотивация жить. Меня не волновала опасность, я знала, на что иду и с кем связываюсь. С Бонтеном меня ждёт один исход — смерть, а так появился шанс на нормальную жизнь.       Как всегда днём клуб превратился в ресторан и был почти пустым: официанты одиноко бродили между парочкой занятых столиков, а бармен со скучающим видом вертел в руках какую-то бутылку. Кивнув ребятам, я проскочила наверх и постучалась в кабинет Коко.       — Войдите, — откликнулся он. Как же я счастлива, что Хаджиме трудоголик и зависает на работе почти всё время.       Я неловко зашла в комнату. Почему-то стало ужасно стыдно за своё лицо, хотя я и понимала, что являюсь всего лишь жертвой бешеного нрава Рана.       — Ну привет, звезда, — он встал и подошёл ко мне. — За что он тебя так?       — Отказалась выйти замуж, — буркнула я. — Лучше расскажи мне, что за отпуск? Я не собиралась его брать.       — Ты нет. Мы с Майки так решили. Он заметил побои и предложил отправить тебя на реабилитацию. Мы распугаем аудиторию, если ты будешь выходить выступать в таком виде, — его слова жестко резанули мне слух.       — Тебя только это беспокоит? Если да, то не волнуйся. На мне как на собаке всё заживет, уже через пару дней я смогу и танцевать, и петь, и петь и танцевать…       — Не только это. Я волнуюсь за твою психику. Это низко — бить девушек, — Хаджиме опустил глаза. — Мне не всё равно.       Я слегка шагнула от него назад: боялась, что близорукий Коко внимательнее рассмотрит мои раны и ужаснётся ещё больше. Повисло молчание, а потом он снова заговорил:       — Однажды я спросил Хайтани, чем ты его так зацепила. Он ответил, что ты непредсказуемая и независимая, общаться с тобой — словно пытаться посадить неуправляемый самолёт простому человеку. Ран любитель таких эмоциональных качель, а ты, наверное, думала, что этим отпугнёшь его.       — Да ничего я не думала, — рассеянно сказала я. — А как считаешь ты?       — Мне не нравятся люди, поведение которых невозможно спрогнозировать. Из-за них я ощущаю потерю контроля, Валентина.       — Поэтому ты в Бонтене среди нестабильных психов? — я не удержалась от иронии.       Он пожал плечами:       — Здесь не все такие, просто на твоём пути встретились безбашенные люди. Подобное притягивает подобное.       — Но ты же не безбашенный.       — Я нет, но ты всё равно меня плохо знаешь, — после этих слов он замкнулся.       Почему мы с Коко сейчас общаемся так, словно между нами что-то есть? Почему у нас всегда так получается?       — Потому что мы с тобой слишком разные. Слишком полярные, эгоистичные и талантливые. Каждый в своей стихии, — Хаджиме вдруг ответил на мой невысказанный вопрос.       — Значит, не только подобное притягивается к подобному, но и противоположности друг к другу?       — А это уже кто какие правила игры выбрал. Ты явно первые, а я — вторые.       — Сделай шаг мне навстречу, Коко, — неожиданно попросила я. — Ты же понимаешь, что… — на этих словах Хаджиме грустно покачал головой, прерывая меня:       — У меня был близкий друг до этого. Нас связывало гораздо больше, чем просто общение. Я сам принял решение оставить его, и сейчас понимаю, что это решение было правильным. Бонтен бы уничтожил его. Тут не место хорошим людям, поэтому и ты здесь быть не должна. Не делай из меня героя: я не собираюсь помогать тебе, но и палки в колёса ставить не буду. Хочешь воевать с Раном, Майки, Санзу, кем угодно — пожалуйста. Только перед этим сходи в отпуск, чтобы у тебя были на это силы, — от привычной язвительности Коко не осталось и следа.       Лучше бы он шутил или ехидничал! Я не знала, какую дать реакцию. Раньше наши отношения с Коко нельзя было назвать сложными, напротив, они были предельно понятными: я приносила хорошие деньги, Хаджиме их собирал. Обычное партнерство. Иногда мы подкалывали друг друга, иногда вели светские беседы. Изменилось всё в момент, когда я ради шутки предложила съездить с ним и выбрать очки — он настолько просадил зрение за компьютером, что почти всё время щурился. Коко отнекивался, а потом отступил, и мы поехали в оптику. Тогда мы ещё смеялись над тем, что выглядим как любовники — Коконой не боялся Рана, а вот я по привычке оглядывалась почти каждую минуту. Мы провели вместе где-то два часа, я была очарована его умом и кругозором, а он смеялся с моих дурацких историй. Очки мы, конечно, так и не купили, договорившись съездить в другой день. Потом забыли об этом, но сохранили неплохие отношения.       Наверное, я сама себе боялась признаться, что он мне нравится, потому что я не хотела иметь связи ни с кем в этой преступной группировке. Откладывала любые мысли о симпатии в долгий ящик. И вот сейчас между нами происходит почти что интимный, с моей точки зрения, диалог, и снова ни к чему не приводит…       — Хорошо, я возьму отпуск. Схожу к врачам, косметологам, прибарахлюсь немного. Но я буду бывать в клубе, потому что планирую репетировать с ребятами, это же не запрещено?       — Конечно, нет. Пропуск у тебя есть. Зайди к администратору, деньги тебе выдадут, — как ни в чём не бывало ответил Коко. — Только постарайся не попадаться на глаза Майки. Он пришёл в ярость от твоего внешнего вида. Хорошо, что он бывает здесь нечасто, но всё-таки будь внимательна, если не хочешь проблем.       — А что его так рассердило? — немного завелась я. — Что его подчинённый меня побил? Что я больше не такая красивая?       — Я не знаю, Валентина. Майки может разозлиться на что угодно, и лучше тебе не видеть его в ярости. Вероятнее всего, он опасается за репутацию клуба: не только мы заметили твои побои.       — Я поняла. Спасибо… Ну, я пойду? — зачем-то спросила я.       — Давай. До встречи. Выздоравливай, — он кивнул мне на прощание и пошёл к своему компьютеру.       Пока Коко проводил мне душеспасительную беседу, я умудрилась параллельно рассмотреть его рабочий стол. Компьютера у него два — огромный стационарный и маленький мак. Интересно, где же хранится что-то секретное? Явно в ноуте — он повсюду таскает его с собой. Не думаю, что там какая-то суперважная информация, любую технику можно взломать, а Коко тот ещё перестраховщик. Хотя… где всё хранить? Надо порыться в его кабинете. Дурацкий отпуск! Но мне точно надо отдохнуть — всего было так много, что я не знала, за что хвататься. Мне нужно было разобраться с обоими Хайтани, продумать план по вылазке в кабинеты Рана и Коко, собрать информацию о Бонтене от третьих лиц, заняться своим здоровьем, поставить новый номер… Голова закружилась от количества дел. Каждое из них казалось приоритетно важным, а ведь есть ещё непонятный преследователь, который убил Танеки и подбросил мне лезвия в туфли. Внезапно мне стало очень грустно: разве это нормальный список дел у молодой и красивой девушки? Почему я устроилась именно в «Пандору»? Как будто в Токио мало других клубов.       Забрав отпускные, я поехала домой. По дороге меня обуяли ироничные мысли о том, что вся моя жизнь застряла в какой-то пространственно-временной петле: от дома до клуба, от ночи до ночи. Возле двери меня ждал неприятный сюрприз: Хайтани-старший сидел возле входа в квартиру, вольготно вытянув ноги. Надо же, даже костюм не пожалел.       — А что это мы не заходим, ключи же есть? — не удержалась от подкола я и прикусила язык: вот же дура!       — Я пришёл поговорить.       — Мы с тобой обо всём вчера поговорили, — меня передернуло от абсурдности ситуации.       Разве так общаются с человеком, с которым хотят помириться?       — Ты не отвечаешь на звонки и сообщения. Не хочешь со мной разговаривать? — несмотря на то, что я смотрела на сидящего Рана сверху вниз, я ощущала себя всё равно очень маленькой по сравнению с ним. Мне стало страшно, сердце заколотилось. Никаких звонков у меня не было. Я спешно полезла в сумочку, а потом поняла — забыла телефон. Растяпа, блин.       — Телефон в квартире оставила.       — Или специально не взяла? — в голосе Хайтани послышалась угроза. Обстановка снова накалялась.       — Давай зайдём в квартиру, не будем же мы тут разговаривать.       Мы снова наедине с Раном, меня по-прежнему не отпускала паника, но я собрала всю волю в кулак и как можно благодушнее предложила ему попить чай.       — Не откажусь, — с довольным видом заявил он и уселся на кресло.       — О чём будем говорить? — буднично спросила я.       — О нас.       — Мне тут сказали у тебя девушка… Так что не говори мне, что я тебе нужна, — я снова наступила на те же грабли и схамила ему. Но я не могу иначе: обида, страх, отчаяние, решимость и ярость смешались в кучу.       — Нужна… — он упрямо поджал губы.       Моё сердце полоснула острая боль.       — Поэтому ты меня избил?       — Ты заслужила то, что я сделал. Это хороший урок для тебя, Валентина. И да, у меня действительно появилась девушка. Знаешь, как она хороша? — Хайтани со смаком начал пересказывать мне интимные подробности их отношений.       Я грохнула чайник об стол.       — Хватит! Я не хочу это слушать!       — Но ты будешь это слушать! Я тебя ненавижу, дрянь. И если бы мог, убил бы.       — Так убей, — попросила я. — Это же несложно, Ран.       — Слишком лёгкая для тебя участь, Валентина. Ты будешь страдать также, как страдаю я.       Совсем сдурел? Нашёл страдальца. Несмотря на опасность ситуации, я хмыкнула. Я уже поняла, что примирения не получится, а потому отбросила вежливый тон.       — Вот что я тебе скажу, мой дорогой, — вальяжно заявила я. — Иди к своей королеве постельных утех и не возвращайся. И вообще у меня отпуск, — я увидела, как он открыл рот, чтобы что-то сказать, и быстро добавила, — по согласованию с Майки, конечно же. Я думаю, ты не будешь против?       — Ты уже и под Майки легла? — в тон мне ответил Ран. — Мне кажется, тебе стало скучно от хорошей жизни.       Я проигнорировала очередную истерическую глупость мужчины, сложила руки на груди и стала сверлить его взглядом. Хайтани почувствовал себя неуютно.       — Я тебя раздражаю, Ран, а раздражение — любое — не может быть любовью. Ты обманываешь себя. Если бы я чувствовала, что ты меня любишь, я бы попыталась принять твои чувства. Но это не так. Любовь не может граничить с насилием, — проговорила я. — Уходи.       Я не ожидала, что он меня послушается, но Хайтани пошёл к дверям. Он почти закрыл за собой дверь, как вдруг повернулся:       — Если бы я знал об этом шансе, я бы его никогда не упустил…       Как всегда бесполезный и неинформативный диалог. С такими успехами я далеко не уйду. Нет, Ран явно не подходит в качестве источника информации — всё наше общение сводится к межличностным разборкам. Да и, если быть честной, я не очень-то сама горю желанием с ним разговаривать. Слишком тяжело. Срываюсь на грубость, и даже благая цель в виде свободы не может заставить меня проглотить то, что он сделал. Пойду другим путём.       Ну что, время узнать как дела у Риндо?