Часть 27

Анна очнулась от визжащего крика рядом с головой, сначала она не могла понять, что это за звук, где она находится, почему у нее все так сильно болит. Постепенно воспоминания начали появляться в ее сознании, она смогла сделать умозаключение, что она в домике Этьена, что боль вызвана недавними родами, а вот крик… это ее новорожденный младенец. Она повернулась в сторону звуков и на мгновение, забыв о раненом плече, попыталась рукой на полу нащупать источник шума, но острая боль вызвала перед глазами белые пятна. Миледи показалось, что она даже на секунду снова потеряла сознание. Когда боль притупилась, бывшая шпионка продолжила прерванное занятие и дотронулась до плетеной корзины, в которой плакал ее сын. Сил взять ребенка не было, но малыш удивительным образом затих от ее прикосновения. В эту секунду в комнату и вбежал ее муж, а следом за ним и Арамис. Граф не сразу оценил увиденное. Возвращаясь в комнату, Оливье был готов к худшему: либо к возвращению лже-врача, либо к мертвому сыну, замолчавшему навсегда. Пробуждение жены было как ушат воды, вылитой на голову. - Анна, ты очнулась, - он на колени припал перед ее кроватью, дрожащей рукой дотрагиваясь до холодного лба графини. - Малыш плакал, - полу-извиняясь прошептала она, - Дай мне его, моих сил не хватит его поднять. - Может, не стоит, ты потеряла много крови, тебе сейчас лучше не двигаться. - Оливье, он голоден. Ее муж непонимающе посмотрел на нее, отчего вызвал улыбку, но отчитать его она не успела, так как за их спиной прозвучал смеющийся голос Арамиса. - Друг, она его покормить собственным молоком хочет, это будет для твоего наследника явно лучше нашего варианта. - Анна, ты уверена? Тебе лучше не двигаться, ты только что очнулась. Граф был совсем озадачен, он, конечно, понимал, что женщина по природе своей оснащена для кормления ребенка, но его воспитание напоминало, что дворянки, графини не кормят сами младенцев, этим занимаются кормилицы, хотя он тут же напомнил себе, что они и не рожают с мужьями в одной комнате где-то посреди леса. Анна слаба как котенок, ей нельзя сейчас тратить силы на такое занятие. - Мой сын не умрет от голода, если я могу предоставить ему свое молоко. Помоги мне, - голос Миледи был настойчив, тем самым, отбросив сомнения мужа. Оливье аккуратно передал мальчика молодой матери на руки. - Я, пожалуй, подожду на улице, крикните, если понадоблюсь, - смущенно заметил бывший аббат, поняв, что сейчас графиня должна будет оголить грудь. Этого ему точно лучше не видеть, Атос, конечно, не совсем ясно мыслит сейчас, но скоро он может вспомнить о своей ревности. Супруги дождались ухода мушкетера, затем граф помог расстегнуть лиф платья жены, многозначительно посмотрев на нее, когда она не предприняла никаких дальнейших действий. - Анна? - Прости, я просто не совсем уверена, что делать, Джона от меня сразу передали кормилице, я никогда не кормила грудью. - Все в порядке, любовь моя, я тебе тут, боюсь, не советчик, я лишь ребенка придерживаю, но уверен, ты справишься. Инстинкты, дремавшие в бывшей шпионке до этого, взяли верх, и она приложила сына к груди. Бедный изголодавшийся младенец тут же принялся сосать, Анна же от новых ощущений даже вздрогнула. - Тебе больно? – волнуясь спросил граф. Все происходящее настолько выбило его из привычной колеи, что он не понимал, как и чем может помочь. Роды неизвестно где, кровотечение, все это разрушило его былое спокойствие и самообладание. Сцена кормления вызвала в нем небывалый поток нежности и любви к жене. Ему казалось, что ничего более интимного он в жизни не видел, если бы все пошло по плану, и не увидел бы. - Нет, просто непривычно. Ты так смотришь, что смущаешь меня, - одними уголками губ произнесла истощенная и уставшая Миледи. - Ты прекрасна, я никогда в жизни не видел никого красивее, - Оливье заботливо откинул прядь ее светлых волос от лица. - Наверное, у тебя с глазами что-то не так, мой граф, если я выгляжу хотя бы в половину также, как чувствую себя, я должна быть ужасна и отвратительна. - Анна, ты жива, ты родила мне здорового ребенка, ты кормишь его своей грудью, ты красива как никогда, мои глаза не лгут. - Боже, что я слышу! Граф поет дифирамбы только что родившей жене, твоя репутация этого не переживет. - Она меня давно уже не волнует. Он молча помог переместить ребенка к другой груди и ласково погладил ее по щеке. - Как ты себя чувствуешь? Мы с Арамисом приготовили отвар из трав, чтобы остановить кровотечение, как только Рене закончит, тебе надо выпить еще его. - Слаба, все болит, но, мне лучше. Отвар вашего с шевалье приготовления, конечно, отведаю, раз он творит такие чудеса. - Мне так жаль, Анна. - Жаль? Надеюсь, ты сейчас не хочешь попросить прощения за нашего сына, Оливье, потому что, я нисколько … - Я жалею только о том, что не смог тебя лучше защитить, ты сейчас могла бы быть дома, с врачом, в окружении слуг. - У меня уже был такой опыт с Джоном, Оливье, я ничего не потеряла, поверь. Ты был даже лучше повитухи и врача, вместе взятых, мой дорогой. Так что, теперь, всех наших детей я планирую рожать именно так, с тобой, - шутливо заметила Анна, к которой постепенно возвращались силы, наблюдая за испуганным супругом. - Ты решила свести меня в раннюю могилу очень странным образом. Анна рассмеялась. - Это значит, ты отказываешься? - Это значит, что я соглашусь на все, о чем ты попросишь, любовь моя, но давай хотя бы врача позовем в следующий раз с нами, как тебе идея? - Хорошо, а Арамиса? Он так помогал нам сегодня, - рассмеялась счастливая графиня. - О, мы ему не скажем до самого последнего момента о нашем плане, иначе он сбежит куда-нибудь на другой край света, - поддержал шутливый тон Оливье. - Я хочу девочку в следующий раз, - уже более серьезно добавила Анна. - Твое желание- для меня закон, - улыбнулся Оливье, забирая накормленного малыша у супруги. . . . Тем временем, Арамис понемногу приходил в себя. На дворе уже светало, мушкетер даже не заметил, что они провели в этом домике столько времени, Этьен так и не вернулся, возможно, решив заночевать в деревне у знакомых. Шевалье посмотрел на звездное небо и рассмеялся. Он знал, что со стороны, наверняка походил на сумасшедшего, но ему было все равно. Анна жива, каким-то чудом она очнулась, ребенок тоже жив и ему не грозит голодная смерть, значит, его молитвы были не напрасны. Отчего-то ему вспомнилось отложенное желание стать аббатом, теперь, после всех проверок его веры, Арамис посчитал, что необходимо осуществить свое решение, как только вернется в Париж. Внезапный хруст в соседних кустах привлек его внимание, обернувшись мушкетер с удивлением обнаружил Этьена, волокущего за собой бездвижное тело. - - Обнаружил его за деревом, следил за домом, явно затевал что-то нехорошее, сударь, - объяснил он. Арамис узнал в теле врача-обманщика и помощника Кэтрин. Да, действительно, сегодня все его молитвы были услышаны. Улыбнувшись, мушкетер подошел к храброму пареньку, уже несколько раз выручавшему в беде Миледи, и рассказал ему о том, что тот пропустил, и как он помог своим графу и графине.