Глава 20.

Подали ужин. Несколько десятков разнообразных яств заполонили деревянную поверхность. У входа одиноко и неподвижно стояла Флер, нацепив на лицо хладнокровную маску. Она в принципе никогда не садилась с Малфоями за один стол, а в присутствии Люциуса и Нарциссы и вовсе боялась пошевелиться. Гермиона поняла это, когда заметила, что пальцы гувернантки чуть подрагивают. Драко отодвинул стул и сел во главе стола. Люциус недовольно цокнул и, обойдя стол, был вынужден разместился на против своего сына. Нарцисса села рядом с супругом. Гермиона подошла к столу и опустилась по левую руку от Драко, напротив Скорпиуса и рядом с Лирой. Столовая погрузилась в полную тишину, лишь скрежет вилок и ножей по фарфоровым тарелкам отскакивал от стен. Она протянула руки к салфетке, как ее остановил голос Люциуса. - Драко, я, конечно, все понимаю, но она, - он указал острием вилки в ее сторону и его лицо скривилось. - Мало того, что ест за одним столом с моими внуками, так еще и сидит к тебе ближе, чем твоя родная дочь. Как это понимать? Грейнджер замерла. Почему он так говорит о ней? Будто тот факт, что она сирота автоматически превращает ее из человека в противного червя. Она прикусила губу и посмотрела на Драко. Он сверлил горящими глазами отца и, казалось, что одним его взглядом можно убить. - Люциус, - зашипела на него Нарцисса и опустила руку на напряженное мужское плечо. - Не сейчас. Здесь же дети. Давайте поедим, а когда Скорп и Лира уйдут, то продолжим разговор? Замечательно, - подумала Гермиона про себя. - Видимо со временем мысли у супругов становятся едиными. Вечер подходил к концу. Драко хмуро ковырялся в своей тарелке, а Нарцисса изредка вставляла пару фраз, спрашивая об успеваемости Скорпиуса.

***

Скорпиус и Лира направились в свои комнаты, пожелав всем спокойной ночи, под четким надзором Флер. Гермиона тоже решила не задерживаться. Она медленно привстала и наклонилась к Драко. Он чуть дернулся и повернулся к ней ухом, понимая ее цель. - Я пойду к себе, - прошептала она и он кивнул. - Доброй ночи, - сказала Гермиона уже громче, но ответа от четы Малфоев не последовало. - Доброй ночи, - сказал ей Драко и она ушла. Подходя к лестнице, она насторожилась и прислушалась к разговорам в столовой. Ситуация накалялась, это было понятно по едва сдерживаемому голосу Драко. - Я не собираюсь обсуждать это. Мое решение правильное, - услышала она. - Я делаю так, как считаю нужным. - Ты думаешь, что я не понимаю твоих мотивов? У ее отца не осталось былых акций и средств на банковских счетах. Зачем тебе эта бесприданница? А оплата Хогвартса? Она слишком много на себя берет. Привыкнет, что ты ей все оплатишь. Даже наглость твоей Делакур, на связь с которой я закрывал глаза, и близко не стоит с поведением этой Грейнджер. - Люциус хочет сказать, что ее модель поведения не самый лучший образец для Скорпиуса и Лиры. А особенно для Лиры. - Если Лира будет наблюдать за поведение Делакур и Грейнджер, то тоже может оказаться на скользкой дорожке, сын... - Я сам. Разберусь. Со всем. А о материальном состоянии Грейнджеров Гермионе знать не надо. Я прошу вас молчать, особенно тебя, отец. Иначе... это будет точка во всех наших отношениях с вами. Дальше Гермиона слушать не стала.

***

Флер стремительно шла по направлению в свои апартаменты. Аккуратно прикрыв за собой дверь, она прислонилась к ней спиной и скатилась по поверхности, оседая на пол. Послышался всхлип, ее руки коснулись лица и утерли слезы. Она помнила свое беззаботное детство, как они часто путешествовали с семьей, как объездили почти весь земной шар. Также она помнила причину, по которой ненавидела родителей. Некогда любимый отец, по уговорам друзей-компаньонов, решил попытать себя в покере, а как обычно бывает, из карточной зависимости невероятно трудно выбраться. Детство у Флер закончилось в тот период. Отец заложил бизнес, стал продавать антиквариат, произведения искусства, что они собирали по миру, мамины украшения. Мама... Делакур считает ее виноватой не меньше. Если бы она только вовремя ушла от отца, если бы хотя бы попыталась остановить. Как много этих "если бы". Она слишком любила его, не смогла бросить, предать. Но разве защита собственных дочерей - это предательство? Благо, что Флер успела получить прекрасное образование и закончила школу с идеальным дипломом. Сестре не повезло. Маленькая Габриэль родилась чуть позже Флер и, когда той нужно было шагать дальше, осталась с разоренными родителями. В 17 лет Делакур устроилась работать няней в дом к семье Паркинсон. Позже, когда они перестали нуждаться в ее услугах, они помогли и посоветовали девушку некой Нарциссе Малфой. Леди ждала внуков от единственного сына и им в срочном порядке была нужна помощница. Так Флер оказалась в Лондоне. Жена Лорда Малфоя была на последнем месяце беременности. Супругов устроила работа Флер. Драко платил хорошо, ей бы хватало с головой, но почти все заработанные ей средства уходили на содержание и образование Габриэль, на погашение оставшихся долгов отца. Астория невзлюбила Делакур сразу. Умоляла Драко уволить девушку, найти ей замену, уверяла, что им и вовсе не нужна ее помощь. На это мужчина возражал, он боялся оскорбить мать подобным действием. Когда Астория заболела и просила привести сына, Флер отомстила за все года издевательств. - Флер, - проговорила уставшая Астория. - Приведи Скорпиуса ко мне. Хочу увидеться с сыном. - Миссис Малфой, я не думаю, что это хорошая идея, - сказала Делакур, задирая подбородок чуть выше. Она убрала поднос с едой от кровати. - Вы... вы изменились внешне, маленькому ребенку будет трудно понять причины столь резких перемен. Конечно, это решать вам и мистеру Малфою, но не лучше ли вам пока не видеться с сыном? Это может его травмировать, он... может испугаться вас. Она упивалась болью в глазах женщины, наслаждалась ею, как дорогостоящим наркотиком. Власть пьянила и завораживала. Не удивительно, что миссис Малфой согласилась с ней. Она видела свое отражение в зеркале. Флер не было жаль Драко, когда он наблюдал за могильщиками, опускающими гроб Астории под землю. Она лишь была рядом, поддерживала на протяжении года, пока он носил траур по супруге. Когда существует поставленная цель - стремишься к ней. Так думала Делакур, когда спустя полтора года она спала на шелковых простынях в хозяйской спальне. Спустя года Малфой поддался на ее соблазнения и рухнул в крепкие объятия. Разумеется, она понимала, что Драко не рассматривает ее в качестве девушки или будущей жены. Горько было признавать, но для него она была лишь средством для снятия напряжения после тяжелого дня. Пусть так. Это временно. Время шло, а ее роль так и осталась на месте. Любовница. Не густо, но и не просто помощница. Все в доме знали о ее связи с хозяином. Малфой баловал свою куколку, взял за правило одевать ее в дорогие шелка и ткани, одаривал драгоценностями, буквально купал в золоте. Некоторые из них, самые незначительные и незаметные, она продавала и отсылала деньги во Францию сестре. - Где те сапфировые серьги, что я тебе дарил, - спрашивал ее Малфой, касаясь пальцами скул. - Мне жаль, - с наигранным сожалением проговорила она. - Я не могу их найти, наверное, потеряла... - Чшшш, - шептал ей Драко. - Не переживай так из-за них, я куплю тебе новые, а это же всего лишь побрякушки... Всего лишь побрякушки. Для него да, но не для Флер. На эти серьги ее сестра и мать смогут покрыть один из долгов, будут жить еще несколько месяцев. Эх, если бы не одна ошибка. Если бы не эта тварь Грейнджер... Флер винила ее в своих несчастьях. Девчонка снежной лавиной обрушилась на голову Делакур, нарушила привычный темп жизни всех домочадцев, разрушила ее отношения с Малфоем. О, как она ненавидела эту сучку... Хотя, в глубине души, она осознавала и, даже была готова признать, что по сути, вины подростка тут нет. Она сама виновата во всех своих бедах. Она слишком зазвездилась, привыкла, что Драко все время закрывал глаза на ее ошибки и проскоки. Впрочем, как и она. Как больно ей было осознавать, что она не единственная женщина в его жизни. И она не об Астории. После нее у Малфоя были десятки женщин. Он даже не скрывал это, открыто говорил, что не верен ей. - Ты поздно, - сказала она, опускаясь на матрас и наблюдая за тем, как блондин переодевается из рабочей одежды в домашнюю. - Ты был не один? - задала ему вопрос девушка, сглатывая, она надеялась, что прямо сейчас он опровергнет ее слова. - Да, я был не один, - он закрыл дверцы шкафа и обернулся. - А я? - Флер, - он нахмурился и присел на кровать. - Ты не единственная женщина в моей жизни. Мы не договаривались об этом. Нам просто хорошо вместе, вот и все. - Что? Н-но я... А как же... я же... - Мне не нужны эти истерики, Флер. Прекращай этот цирк. Она хотела напомнить ему, что он был у нее первым мужчиной, что для нее это важно, но не решилась. Подумала, что это может разрушить всю их связь. Не стала. Все ее испытания преподали главный урок. Этому не учат в школах, не говорят родители. Она стала черствой сукой, благодаря всем и всему. Играть роль "типичной блондинки-суки" легко. Но пока все спят, она думает. И сейчас, после ужасного ужина, полного унижения, единственное, чего ей хотелось - это услышать такой родной голос. Встав с пола, она направилась к прикроватной тумбочке. Опустившись на кровать, она достала телефон и набрала номер, что она никогда не забудет. Послышались гудки. - Флер, - воскликнул тоненький голосок. - Габи, - улыбаясь, сказала женщина. - Как ты, моя любимая? Что делала сегодня? - Все хорошо. Представляешь, мадам Стюр сказала, что у меня талант к музыке. Я стану музыкантом и буду ездить на гастроли. Я и тебя заберу с собой. Мы разбогатеем. - Конечно, - поддакнула ее словам Флер. - Я скучаю... - Я тоже, котенок. Потерпи немного, я тебя заберу, просто пока некуда. А пока учись хорошо. Ты обещала мне. - Помню. Мама с папой снова ругались... - Не слушай их, - тяжело выдохнула Флер. - Скоро все закончиться, я обещаю. Как объяснить десятилетнему ребенку, что мир жесток? Как объяснить, что пока ей некуда забрать сестру? Как объяснить, как показать, что она очень любит Габи, да так, чтобы малышка не забыла? Будь Флер одна на свете, не будь у нее сестры, она бы наплевала на всех. Послала бы родителей, чертовых Малфоев, что вертят ей как хотят. Может быть, Делакур наложила бы на себя руки, покончила с собой. Но осознание, что в другой стране ее ждет маленький человечек, не давало опустить руки. Ей надо жить, если не ради себя, то только во имя Габриэль.