***

      Гарри живёт здесь только потому, что он — обуза для отца.       Он — причина смерти своей матери. И, чтобы загладить вину, ему ни в коем случае нельзя портить жизнь отцу.       Вот что Гарри повторяет себе, когда Дадли получает на Рождество подарки, а он — нет.        Так мальчик объясняет себе и нарядные костюмчики Дадли, и свои обноски, которые, к тому же, на несколько размеров больше.        Этими же словами он успокаивает себя, когда, после очередных просьб и молитв забрать его домой, снова получает отказ.        — Мы снова станем семьёй, когда моё сердце перестанет болеть от воспоминаний о твоей матери при одном взгляде на тебя. Может, на следующий год, — говорит отец, сверля холодным взглядом.       Это — единственный подарок на день рождения за все долгие десять лет: ежегодные визиты отца. Постоянное напоминание о том, что он — нежеланный, непрошенный, нелюбимый и недостойный.       Дурслям мальчик тоже не нужен: единственная причина, почему его терпят — деньги, которые отец даёт на его содержание. Родственники говорят Гарри, что его никто не любит и не полюбит никогда. Он — урод. Убийца.       Он должен был умереть ещё младенцем. Должен был пожертвовать собой ради его храброй матери. ***       Письмо из Хогвартса не стало неожиданностью. Отец ещё давно рассказал о нём.       — Ты вряд ли попадёшь на Гриффиндор. Я более чем уверен в этом. Будь ты гриффиндорцем, твоя мама была бы жива. В нашей семье могли быть ещё дети, но сердце — не склеить, — говорит отец, смотря в упор. — Моё сердце разбито по твоей вине. Как бы я хотел, чтобы на её месте был ты!       Последняя фраза — шёпотом.        Видя эмоции отца, сердце Гарри сжимается сильнее, чем обычно. Если этот человек не желает, чтобы он учился на Гриффиндоре, так тому и быть. Это меньшее, что Гарри может для него сделать. Нужно будет только найти способ, если Шляпа решит по-другому. ***        — Бедное дитя! — шепчет на ухо Распределяющая Шляпа.       Мальчик — в замешательстве. Он же обуза. Отверженный. Из-за него умерла мама.       — Нет-нет-нет, мистер Поттер, Гарри, — тихо вздыхает Шляпа. — Ты её не убивал. Это не твоя вина.       Смысл слов не доходит до ребёнка.       — Это всё моя вина, — убеждённо повторяет тот.       — Нет. Ты — всего лишь дитя. Волдеморт убил твою мать, когда она отказалась отойти. Она защищала тебя потому… потому, что любила больше жизни. В прямом смысле этого слова.       Гарри трясёт головой в отрицании.       — Не важно. Она не должна была. Если бы не я, она была бы жива. Если бы меня не было, отец мог бы любить. Всё — из-за меня, — в детском голосе слышны слёзы. Глаза же остаются сухими: мальчик не плачет с пяти лет.       — Я отправлю тебя под крыло к Помоне Спраут, а потом побеседую с деканами: они должны знать, как с тобой обращались.       — ХАФФЛПАФФ, — раздаётся под сводами зала громкий вердикт Шляпы. ***       — Я должна поговорить с тобой, Северус Снейп, — выдала Шляпа по окончанию праздника.       Весь зал замер. Никогда раньше Шляпа не выдвигала требований, да ещё так громко. Все взгляды обратились к Снейпу, который был бледнее, чем обычно.       — К вашим услугам, — учтиво ответил тот, направляя свои стопы к видавшему виды головному убору.       — Надень меня, и мы поговорим, — предложила Шляпа.       — Как пожелаете, — проворчал Снейп, надев её, повернулся спиной к Большому Залу.       — Помнишь, куда я отправила Гарри Поттера? — услышал он у себя в голове в ту де секунду.       — Да, действительно, нестандартное решение, — согласился декан Слизерина.       — А ты знаешь, с кем жил Гарри последние десять лет?       — Предполагаю, что с отцом? — губы Северуса скривились в обычной усмешке, появлявшейся, когда он вспоминал того горластого и жестокого человека, каким стал Джеймс Поттер.       — А вот и нет. Давай я покажу тебе, где он был на самом деле.       Внезапный поток картинок — одна ужаснее другой — отбросил Снейпа на табурет, что стоял позади него. Мужчина этого даже не заметил. ***       Мальчишка — такой маленький! Тихий даже по меркам Хаффлпаффа.       Северус предполагал, что с его стороны глупо было считать, что все жертвы домашнего насилия находятся в Слизерине. Возможно, ему стоит мягче обращаться с тихонями. Может, не все из них робкие от недостатка знаний. Скорее всего, это от страха быть замеченными.        Если так рассуждать, странно, что его самого не распределили к барсукам.        Поттер — если его можно так называть, так как ничего общего со старшим в мальчике не наблюдается — мягкий до крайности. Работы выполняет аккуратно, без лишнего шума, и всегда готов к уроку.        Несмотря на то, что всё сделано верно, Северус просит его задержаться после урока. Снейпу просто необходимо поговорить с ребёнком в спокойной обстановке.       — М-м-м… мистер Поттер, можно называть вас по имени? — спрашивает профессор, как только все остальные студенты покинули класс и закрыли за собой дверь.       — Да, сэр, — едва слышно отвечает Гарри.       Его зелёные глаза слегка расширились — единственный признак, что ребёнок удивился — но и они уже через пару мгновений вернулись в норму.       — Гарри, — начал Северус, облокотившись на свой стол. — Ты очень способный зельевар. Ты занимался с отцом?       — Нет, сэр.       — Тогда я ещё больше удивлён. Надеюсь, ты и дальше будешь так же хорошо работать?       — Да, сэр, — на этот раз глаза студента несколько оживились.       Преподаватель сглотнул, прежде чем произнести следующую фразу.       — Если тебе понадобится моя помощь, не стесняйся, приходи в мой кабинет в приёмные часы.       — Зачем , сэр? — спрашивает Гарри с явным подозрением.       — Одарённые зельевары не встречаются на каждом шагу. Я стараюсь заботиться о тех, кого знаю.       На Снейпа уставились круглыми как блюдца глазами, а звуки, казалось, отказывались складываться в слова.       — Спа… Спасибо, сэр, — справился, наконец, с собой Гарри. ***       При других обстоятельствах Северус ещё не раз бы подумал, прежде чем называть одиннадцатилетнего волшебника одарённым. Однако успехи Гарри в зельеварении более чем приемлемые, и он уж точно лучший студент этого года среди первокурсников Хаффлпаффа.       И к тому ж, у Лили были способности в этой области. Почему бы их не должно быть у её сына?       Снейп стал чаще хвалить первокурсников с Хаффлпаффа и Рейвенкло. И вместо отупения, чего он боялся, одиннадцати- и двенадцатилетние малыши расслабились и даже стали, Мерлин мой, лучше учиться!       Его усилия не остались незамеченными.       После первого же триместра Северусу пришёл срочный вызов к директору.        Отложив все формальности, Дамблдор, что называется, взял быка за рога.       — До меня дошли слухи, что ты… необычайно добр к нашим юным барсукам и орлам-первокурсникам.       — Они весьма хорошо себя ведут, — попытался уйти от темы Снейп.       — И это совсем не связано с тем, что сказала тебе Шляпа в начале года?       Дамблдор ярко сверкал глазами в ожидании ответа.       — Я не могу говорить на эту тему. Полагаю, Распределяющая Шляпа уже просветила вас на этот счёт, не так ли? — зашипел Северус.       — Да-да, конечно, — сказал директор, сделав пренебрежительный взмах рукой. — Очевидно, это возраст. Это как-то связано с тем, что Гарри там учится?       — Никоим образом. Просто в этом году там собрались очень способные студенты.       — И конечно же Гарри один из тех способных? — улыбка Альбуса была обманчиво мягкой.       — Да.       — Понятно.       — Это всё? — спросил Снейп, вставая, и направляясь к двери.       — На этот раз. ***       В течение всего первого года они почти не разговаривают.       Гарри желает Северусу «Счастливого Рождества» и аккуратно обходит вопрос, отчего он остался в замке на этот праздник, но остальные их взаимодействия сводятся к работе на уроке.       В конце года из школы крадут философский камень, а вместе с ним исчезает и Квиррелл, оставив на память о себе удушливый запах чеснока и море вопросов. ***       На втором курсе обучения кабинет Снейпа стал для Гарри тихой гаванью, где можно спрятаться. Те, кто считал его наследником, сделали и без того сложную жизнь подростка ещё более непереносимой.       Его отец нашёл время написать отвратительную записку, где объявил сына незаконнорожденным, и вдобавок проклятым и нежеланным.       Северус поймал парня, когда тот поджёг письмо, но только предложил платок, чтобы вытереть нос.       Он ничего не спрашивал, а Гарри — не говорил. Мальчик подозревал, что его профессор знает больше, чем он ему рассказывает. Но не знал, как подойти к данному вопросу. ***       Тема голоса из стен всплыла, когда пропала Джинни Уизли.        Если школу закроют, то ему придётся уехать к Дурслям раньше, а отец опять сделает его виноватым.       Если она умрёт, отец обвинит его.        Если кто-нибудь пострадает, это будет его вина.        Гарри ведёт Снейпа в туалет и прыгает за ним, хотя профессор и запретил это делать.        Когда он, после путешествия по грязным трубам, встретил злобный взгляд Снейпа, подросток отвёл глаза.       — Я сказал тебе сторожить вход! — шипел Снейп.       — Я знаю.       — И?! — зарычал профессор.       — Я буду виноват, если кто-нибудь пострадает, — ответил Гарри.       — Я очень сомневаюсь, что Джеймсу Поттеру будет какое-либо дело до того, пострадаю я или нет, — выплюнул Снейп в лицо мальчишке. Его рот открылся, когда подросток осознал, что сказал профессор.       — Вы знаете моего отца? Сэр?       — Да, знаю.       — И?! — детский голос звенит от волнения.       Что, если теперь Снейп поговорит с отцом и изменит своё мнение о нём? Не будет считать его одарённым, полезным? Неужели он тоже его бросит?!       — Существует совсем немного людей, которых я терпеть не могу. К сожалению — для меня, заметь — твой отец входит в их число. Я презираю его, и это взаимно.       — Вы теперь ненавидите меня? За то, что я вас не послушал…       Пальцы Гарри сжали дешёвую ткань мантии, а голос наполнился слезами.       Северус смотрел на мальчишку строго, не мигая, но затем, уголки его глаз смягчились.       — Я просто в отчаянии от отсутвия у тебя самоуважения и очень часто беспокоюсь о твоей безопасности, но, нет, сейчас я не ненавижу тебя.       Гарри с облегчением вздохнул. По его щекам текут слёзы и он дышит. Какое же это счастье — дышать, даже если в конце пути их ждёт страшный монстр.       — Вы не можете туда пойти, сэр! — умоляет Гарри, яростно хватаясь за рукав мантии учителя.       — Могу и пойду. А ты останешься здесь, — тон Снейпа был мягким, но решительным.       — Вы, — подростку стало не хватать воздуха. — Вы не ненавидите меня. Даже когда я ослушался, вы меня не ненавидите. Я не понимаю. Как такое возможно? Вы, наверное, не знали мою маму? Поэтому вы меня не ненавидите?       Увидев выражение лица профессора после этих слов, мальчик чуть не выпустил его руку.       — Я знал твою маму лучше, чем твой отец, — произнёс Снейп задушенным голосом.       Если бы Гарри был старше, то он бы покраснел от этих слов.       — И могу с уверенностью сказать, что любил её больше. И уж если я не ненавижу тебя за то, на что ты не мог повлиять, тем более он не должен. А теперь, ты отпустишь меня, и я пойду и выполню свой долг. А когда я вернусь, мы ещё поговорим. Обещаю. Ты меня слышишь?       Безмолвный кивок стал ему ответом, пальцы подростка отпустили мантию мужчины.       — Вот и молодец. ***       Тех денег, что выручил Снейп от продажи ингредиентов из очень редкого василиска, хватило на привлечение Джеймса Поттера к ответу за ненадлежащее обращение со своим единственным наследником.       Так этот человек даже не стал бороться, а просто передал полную опеку Северусу.       И хотя Гарри потерял фамилию и право наследования, он, пусть и не сразу, но оставил позади так же и годы ненависти, изливавшейся на него с тех пор, когда он и говорить-то не умел.       Жизнь мальчика была полна разочарований. Поэтому, когда Снейп сказал, что получил опеку над ним, Гарри не поверил. А когда всё же поверил, то с тяжёлым сердцем стал объяснять Северусу, насколько это был глупый шаг.       Но опекун так и не передумал.       Вскоре после заседания суда, вышло распоряжение директора, подписанное деканом факультета, о предоставлении студенту комнаты на территории аппартаментов его опекуна. Это было прекрасным решением, потому как Гарри ощущал страх перед разлукой с Северусом, чего никогда не было с Дурслями. Если его не было рядом, у мальчика начинались панические атаки, но Снейп успешно справился с этой проблемой, так как и со всеми другими.       Он даже позволял Гарри присутствовать при варке зелий: никто и никогда — ни до, ни после — не удостаивался такой чести. Прошло немного времени, и подросток оттаял. Чуть-чуть.