Тодороки Шото.

Больно, когда твой любимый человек считает тебя просто другом? А догадывается ли кто нибудь, что этот самый человек прикрывается этими словами, только чтобы скрыть свою любовь, которой он боится оттолкнуть? Шото попал в то число френдзоны. А стоило ли вообще начинать общение с той девушкой по имени Юкино Кавамура? Определенно да, ведь она стала первой, с кем парень мог свободно общаться. Эта Юкино стала для него близкой подругой, до тех пор, пока он не стал вспоминать ночами её силуэт, её беззаботную и теплую улыбку. А эти слова: «Ты самый лучший друг». Друг. Она будто не замечает, что ему больно от этого слова и продолжает произносить его, будто бы играясь с этим. Она играется с чувствами. Кто бы мог подумать? Такая, казалось бы, невинная девушка, жизнерадостная и с толикой наивностью, может так издеваться. Играть с чувствами Шото. Ему все же не стоило вестись на натуру этой Кавамуры. Как-то противоречиво. Прекрасная, вежливая, добрая и невероятно красивая девушка с белоснежными волосами и небесно-голубыми глазами, в коих он всегда видел любовь ко всему, но точно не к нему. Хотя, Тодороки и подумать не мог, что Юкино может спрятать все свои чувства глубоко в себе, где никто их увидеть и почувствовать не сможет. А ведь ее тоже разрывали, царапали и кололи любовные чувства к тому самому «просто другу». Она боится. Светловолосая боится, что это не взаимно, что будет выглядеть глупо перед ним, если вдруг произнесет те три заветных слова. Лучше не сейчас. Когда-нибудь, но точно не сейчас. Ещё не время для этого. А когда оно наступит, быть может, чувства пропадут бесследно и будет легче, не придётся распинаться о своих чувствах перед этим прекрасным парнем. Итог стоит такой: оба живут в неведении, тем самым навлекая на себя боль с мыслями о том, что ей или ему нравится другой человек. Юкино и Шото мастерски скрывают свою любовь. Только второй не произносит слов, подобных «просто лучшая подружка, не более», нежели она. Так даже кажется, что тут только для Тодороки зона обиды и боли безответной любви. *** Сегодня день предвещает быть самым обыденным, в прочем, как и всегда. По дороге в школу Тодороки всегда встречался с Кавамурой и они продолжали идти в компании друг друга, это произошло и сейчас. Остановившись на перекрестке, парень стал ожидать приближающуюся знакомую миниатюрную фигуру. Юкино бежала, при этом, её волосы развивались в разные стороны, что казалось привлекательным и забавным. —Доброе утро! — вскрикнула Кавамура, резко обнимая Шото. Её состояние было такое, словно она и вовсе не бежала. — Доброе… — произнёс он, приобнимая светловолосую. Да как можно быть в дружеских отношениях, если она даже не стесняется и позволяет себе такую черезмерную близость? Это казалось для Шото странным, но ему нравилось, когда Юки крепко погружала его в свои объятия. От неё исходило тепло, от которого отказываться совсем не хотелось. И так каждый день. Словно замкнутый круг: изо дня в день это происходит каждый раз. Когда-нибудь это закончится, да? Не хотелось бы. В класс заходит первая Юкино, а за ней шагает Тодороки, наблюдая за не сходящей с ее лица улыбкой. Девушка, идя к своему месту, здоровается со всеми, тем самым навевая больше тепла и приятного чувства Шото. Забавный факт: она всегда и всем улыбается, даже незнакомым людям. Иногда кажется, что под ней, той самой доброй улыбкой, Юки что-то скрывает. Шото спокойно прошел к своему месту. Потом он уже заметил, как эта, вечно не сидящая на своем месте, Кавамура сбежала с подружкой посплетничать. Как только светловолосая пропадала из поля зрения, то атмосфера становилась не той. Не комфортной. Слишком странно для Тодороки — ощущать тоску, пока рядом нет Юки. *** — Скажи мне… Можно ли как-нибудь избавиться от этих чувств? — подавленно спросила Юки, печально глядя на вид из окна академии. — Я не спец в этом, но… — вздохнула Урарака, обдумывая мысль. Она и Юки были теми самыми сплетницами, которые обсуждали всё и вся. Девушки доверяли друг другу, хотя от их знакомства пошёл только год, — Я не знаю, зачем тебе это и вообще ничего в этом не понимаю, но для начала, я думаю, что тебе стоит поговорить с ним. А как — думать уже тебе. Ох, вы оба такие странные и запутанные! — Ты права… Но, а вдруг этот разговор ни к чему не приведёт? Я не хочу оказаться перед ним обыкновенной влюбленной дурой! Это так тяжело… Кто вообще придумал эту любовь? Она, конечно, прекрасна, но приносит боль… — Все будет хорошо, просто обсуди с ним это. Когда человек выговаривается о своих чувствах другому, то ему обязательно становится легче. Это психология. Девушки вернулись в класс как раз к началу урока. Юки волнительно взглянула на Тодороки, попутно обдумывая предложение Урараки. Уловив ответный взгляд парня, девушка встрепенулась, и взяв себя в руки, улыбнулась. Очако права. Действительно стоит Кавамуре поговорить с разноволосым парнем, чтобы раз и навсегда решить проблему со своими чувствами. — Тебя что-то беспокоит? — спросил Тодороки, дождавшись, пока Юкино сядет за своё место. — Нет, нет, совершенно нет! — светловолосая отрицательно махнула рукой, быстро придумывая, что же ответить ему, — просто мы с Очако обсуждали вышедшую серию одного сериала… Знаешь, я так волнуюсь за персонажа, он был там при смерти, ужас! «На самом деле, я так волнуюсь, смотря на тебя и думая, что ты уже встретил ту самую, которая будет с тобой вместо меня». — Вот как? Что же, тогда я рад, что с тобой все хорошо, — Шото не дурак. Он сразу учуял ложь в словах девушки. Сериалы? Да чтобы Юкино хоть раз в жизни посмотрела хотя бы один сериал? Легче поверить в то, что слон научился балету, нежели в это. Парня беспокоило и, что удивительно, ранило то, что Юки может что-то скрывать. Почему она ему ничего не говорит? Разве она не говорила, что он её лучший друг? На смену пришла и обида. Уроки пролетели так же быстро, как и обычно. Даже как-то банально. Снова, как вчера, Юкино и Тодороки пошли домой вместе. Девушка все время думала, как начать разговор. Ведь действительно стоит скорее покончить с этим. Сегодняшний поход с учебы был необычно и не привычно тихим. Обычно, Кавамура рассказывает обо всём, а Тодороки лишь со всем соглашался, и на самом деле слушает её мелодичный голосок. А самым забавным было то, что светловолосая искривляла речь, подражая тому, кого изображала. Но сейчас все иначе. Шото наблюдал за её мимикой, которая менялась с взволнованного, на печальный, с задумчивого на хмурый и так далее. Юкино будто бы подменили. Ещё сегодня утром. Все уроки она была в таком состоянии. Слишком странно для жизнерадостного и весёлого человека вдруг стать на себя непохожим. — Давай пройдемся до парка…? — Юки остановилась, хватая Тодороки за рукав его пиджака. Слишком неожиданно. Такая тишина была вдруг прервана не характерным отстранённым голосом. — Сегодня погода такая прекрасная. Думаю, будет не очень, если мы так просто разойдёмся, не насладившись прекрасной уличной атмосферой. — Пожалуй, ты права, — вздохнул Шото. Более он сказать или спросить не мог. А что ещё? Если она что-то скрывает, то это её дело. Не стоит сейчас лезть к ней, пытаясь разузнать проблемы. Это не его дело и этим все решено. — О, вот и отлично! — воодушевилась светловолосая, хватая разноволосого за руку и потянув его за собой. Её быстрая смена эмоций и настроения просто поражает! Неподалеку находился парк, где на данный момент людей было не слишком много. Пожалуй, самое хорошее место на сегодняшний день. Особенно прекрасное для предстоящего разговора, на который определенно решилась Кавамура. —Слушай, Юки, ты сегодня была сама не своя, — серьёзно сказал Тодороки, — может действительно что-то случилось? — Не знаю о чем ты. Со мной все хорошо! — ничего лучше, чем строить из себя дурочку — голубоглазая не придумала. Что-то предстоящий разговор наступает слишком быстро. Нельзя этого допускать. Лучше начать тогда, когда они наконец окажутся в парке. — Я ведь тоже не дурак. Я прекрасно вижу твой взгляд. А сегодня ты мне ещё и солгала, сказав, что смотрела сериал, — Шото по прежнему был непроницаем и сдержан, — знаю я про то, как ты сериалы смотришь. — Разве я так говорила? По-моему, я сказала про фильм. — Тогда скажи название фильма. — Ой, что-то я даже не помню… Ты же знаешь, как у меня с памятью… — А минуту назад мне показалось, что ты прекрасно помнила, что ты говорила мне сегодня утром… Оказывается фильм, а не сериал, — веселье в его голосе давало знать о себе, даже не смотря на серьезное лицо, которое он пытается держать. — Подловил ме… — хотела бы произнести Юки определенное предложение, но внезапный голос бабушки прервал её. — Ох, вы такая прекрасная пара, вот чего не хватало этому парку — двух влюбленных… — старушка хихикнула, продолжая сидеть на скамейке, лукаво смотря на Кавамуру и Тодороки Как оказалось, Юки и Шото уже действительно в парке. А слова бабушки заставили залиться густым румянцем обоих. Ребята удивлённо вылупились на неё. — Извините, но вы ошиблись. Мы… Вовсе не пара, скорее лучшие друзья, верно, Шото? — почесав щеку указательным пальцем, тихим голосом пролепетала Юкино. Снова она ляпнула про друзей. — Да… Соглашусь, — Тодороки взял себя в руки, сразу прогнав наступивший румянец. Ему уже и в правду до чёртиков надоело это чёртово слово. — Вот как? А мне кажется, вы прекрасно выглядите вместе. По вашим взглядам прекрасно видно, что вы испытываете любовь к друг другу. Ох, пожалуй, я не буду влезать не в свои дела, — снова хихикнула бабушка. Уже в тишине, они снова продолжили свой путь. Какая-то напряжённость и неловкость поселились между ними. Оба обдумывали слова бабушки. Приятно, что она посчитала их парой, коей они не являются. Просто лучшие друзья? Кажется, Юки хотела поговорить на счёт этого, да и сама себе поклялась больше этого не произносить. Сама ведь себя ранит. — Слушай, я… — начала было Кавамура, но была снова нагло перебита. — Юки, знаешь, мне уже безумно надоело быть просто другом, — хмуро, тихим и хриплым от некого раздражение голосом, проговорил Тодороки, совершенно не смотря в сторону девушки. — Надоело…? — что-то внутри сильно кольнуло. Сердцебиение участилось, дыхание стало тяжёлым. Её словно ножом пырнули. О какой любви может идти речь, если тот, кого она любит, даже друзьями быть не хочет. В горле поселился ком. Юки не думала, что так эмоционально будет реагировать на такое. — Я что-то сделала не так? Я обидела тебя? — Да. Вернее нет, — Шото взглянул на неё, заметив её состояние. Она слишком опечалена. Видеть её такой было ещё хуже. Хоть бы она слёз не пролила. — Ты совершенно, безусловно ни в чем не виновата. Просто понимаешь… Мне не хочется быть для тебя просто другом. Мне не хочется вообще быть тебе другом. Грубо прозвучало? Вероятно, да. Услышав это, Юки дёрнулась. Снова что-то кольнуло и будто пронзило, оставляя терзающую боль. Если попытаться это изобразить, то выглядеть это будет так: на сердце, словно красный рубин, начинают появляться трещины, которые медленно распространялись, а из этих самых трещин начинает струиться алая жидкость, составляя каплями лужицу. — Нет, не так… Я хочу значить для тебя нечто большее, чем просто друг, или лучший друг. Хочу быть рядом с тобой всегда. А мысль о том, что ты можешь быть с кем-то другим — раздражает меня. Безумно раздражает. Юки до сих пор молчала. Что стоит сказать? В голову лезут лишь ненужные мысли, которые ни чем помочь не могут. Нечто большее? Юкино путалась. Но медленно и верно, мысли расставлялись по порядку. А пока это происходило, сердце давало больные сигналы, заставляя пелену слёз накрыть глаза. — В общем… Я не знаю как сказать тебе это. И я пойму, если вдруг это будет не взаимно, но всё же… Юки, я люблю тебя. И уже давно. А потом ты вдруг принялась за это слово «друг». Будто бы знала о том, что я чувствую и игралась со мной. — Нет… — промолвила девушка, пустив первую слезу. Странно. Ей было слишком грустно, но голос не дрожал. — Я не игралась с тобой. Я не знала, что ты чувствуешь… Я ничего не знала. То, что сказал Шото вразумили девушку, мигом расставив все её мысли по местам и дав ей определенные ответы на вопросы. Кажется, всё хорошо, всё прояснилось, но слёзы продолжали без остановки стекать по её щекам. А последующие слова отдавались дрожащим голосом. Девушка прикрыла лицо ладонями, усердно пытаясь остановить слёзы, но становилось хуже. Пока Кавамуре не станет легче, слёзы не прекратят стекать. Шото смотрел на её подрагивающие плечи, на капли, что падали на землю, слушал её не тихие, но и не громкие всхлипы. Парень подошёл к ней и затянул девушку в крепкие объятия. — Я совершенно ничего не замечала… Ты был всегда таким непроницаемым. Всегда в собственной натуре… Я даже не понимала, что ты чувствуешь… — уже громче плакала девушка, прижимаясь к парню, — я такая ужасная… Прости меня, пожалуйста… — Ты не должна извиняться. Тут никто не виноват. Прошу, прекрати плакать, — тихо и ласково шептал он, поглаживая Юки за плечи. — Шото… — светловолосая медленно отстранилась от него, убирая влагу со щёк от слёз. Она взглянула на Тодороки уже не тем взглядом, что обычно. Этот был любящим, благодарным, более теплым и счастливым, — Я… Тоже люблю тебя. Все это время я боялась подать хоть какой-нибудь намёк на это, думала, что тебе это не надо. Но я правда люблю тебя! Внутри резко разлилось тепло. Тревожные мысли об плохом будущем где они порознь — испарились, словно их и не было. Она ласково и так же с любовью улыбнулась, хотя улыбка её дрожала. Это одна из тех улыбок, которую Шото никогда не забудет, даже смотря на другие её улыбки в будущем…