2.

Интегра ненавидела вечеринки. Однако всё равно их устраивала. Всегда было полезно поддерживать связи с коллегами, или, вернее… с детьми её коллег. Унаследовав организацию отца в столь юном возрасте, она оказалась в довольно неловком положении между двумя поколениями. В то время как Интегра уже сделала себе карьеру, им, напротив, только предстояло рано или поздно дорасти до своей доли власти, и никогда не было лишним изучить людей, с которыми ей придётся работать в будущем, быть с ними любезной и по возможности подружиться. Во всяком случае, таков был план. В настоящий же момент она пряталась в каморке на чердаке, пока внизу все сильно, очень сильно напивались. Её дом был полон пьяных малолетних идиотов, имена которых Интегра едва ли смогла бы вспомнить. Она понуро сидела у окна, покачивая в руке уже третий «буравчик». Сигары остались лежать внизу в кармане пиджака, о чём она не раз успела пожалеть. Напиток тоже почти закончился — скоро придётся собраться с духом и вернуться на вечеринку, чтобы взять ещё. Хотя её так и подмывало заснуть прямо здесь. Уолтер обязательно проводит гостей. Когда бы они ни собрались уйти. Однако пьяная дымка мгновенно рассеялась, стоило воздуху в комнате похолодать, вызвав по рукам россыпь мурашек. Вздохнув, Интегра допила бокал и отставила его в сторону. — Алукард, — негромко произнесла она вместо приветствия. Она убеждала себя, что его уловки больше не выбивают её из колеи, но в данный момент это были не более чем слова, не имевшие особого отношения к реальности. — Госпожа. Она встала, оправив подол длинного платья. — Что ты здесь делаешь? Он ухмыльнулся. — Пришел за заблудшей ученицей. Ты пропускаешь урок. — Она уже собиралась отмахнуться от него, но он продолжил: — Ты просила учить тебя. Как же мне это делать, если ты никогда не появляешься? — Я подумала, ты оценишь перерыв, — засмеялась она. — В любом случае мне нужно выделять время для всех этих дел. Не то чтобы у меня и без них был сильно свободный график. Он склонил голову набок, и именно в этот момент Интегра уловила порыв смутно нестабильной энергии, которая исходила от него той ночью. — Да, эти очень важные дела. В прошлый раз ты была с мальчишкой. В чём причина теперь? При упоминании «прошлого раза» она покраснела. Сейчас идея провести свидание в редко используемом гостевом доме поместья, чтобы побыть немного наедине, уже не казалась ей такой удачной. По-хорошему, стоило сообщить Уолтеру заранее, но она этого не сделала. И их приняли за злоумышленников. Унизительно, от начала и до конца. Конечно же, он поднял эту тему, чтобы смутить её. — Не так уж я и опоздала. Всё равно это не затянется дольше, чем на пару часов, — отрезала она. — Тебе, похоже, больше нечем заняться. — Ты могла бы предупредить, но вместо этого заставляешь меня ждать. Складывается впечатление, что моя Госпожа совсем не ценит моего времени. — Да, не ценю, — небрежно бросила она. — Уж чего, а времени у тебя более чем предостаточно. — Я так и не услышал причины. — Он остался невозмутим. — Очевидно, у меня гости. Демонстративно Алукард оглядел пустую комнату на чердаке, где не было ровным счетом никого и ничего, кроме старых деревянных ящиков и сундуков. — Похоже, не в данный момент. Значит, я как раз вовремя. У меня есть для тебя урок. — И в его голосе прозвучали странные нотки. — И какой же? — спросила она осторожно. — Позволь показать. Он прошел к ней и прежде, чем она успела заметить, оказался слишком близко. Резким движением развернул её снова к окну, обхватив рукой за талию. — И это урок? — недоверчиво переспросила она. Сердце гулко забилось. Она не помнила, была ли хоть раз прежде к нему так близко. — О да. Его рука скользнула прямо к её подбородку, вздернув его, обнажая шею. Он провел носом вдоль сонной артерии. — Что ты делаешь? — Урок: никогда не подпускай вампира так близко к себе. — Но я бы не… — Ты подпустила так близко меня. Это было ошибкой. Итак, что же ты будешь делать теперь ради своего спасения? Без оружия, в непосредственной близости. — Но такого никогда не случится, — возразила она с напускным спокойствием, пытаясь подавить внезапное опасение. Это ведь Алукард — в мире не было никого, кому она могла бы доверять так же безоговорочно. — И всё же случилось, моя милая Хозяйка, — от его тона у неё по спине пробежали мурашки. Если бы она не знала наверняка, то подумала бы, что из них двоих пьян он. Его знаки внимания казались почти… любовными. — Не понимаю, причем тут охота на вампиров, — надменно хмыкнула она. — Тебе так не терпится уйти. Очередной мальчишка ждет внизу, среди слабых бесполезных существ, на которых ты тратишь свое время? Или, быть может, даже тот же самый? Я так и не разглядел его как следует. — Это просто смешно. Она попыталась повернуться, чтобы взглянуть ему в лицо, но лишь прижалась к нему ещё теснее. Он был возбужден. На этом новом повороте событий она прикусила губу. Стало почти не по себе от мысли, что он испытывает столь человеческие желания. Он никогда раньше не делал ничего подобного, но разве не подозревала она, что он хочет её? Между ними всегда были тонкие заигрывания. Многозначительные взгляды иногда искоса с его стороны, пока он без конца только и говорил, что о своей прекрасной, великолепной, притягательной хозяйке. Всегда были намёки, недомолвки. Он целовал её облаченные в перчатки руки, если она позволяла. Но никогда ничего подобного. — Это не урок. Он прижался губами к её горлу. — Именно что он. Конечно, она в любой момент может велеть ему уйти, когда ей ни заблагорассудится. Но она знала, что не сделает этого. Это была игра. Он провоцировал её, испытывал границы, чтобы получить с неё её ярость и наказание. Она не предоставит ему удовольствие вывести её из себя. И кроме того… ей было крайне интересно, как далеко это может зайти. Когда стало ясно, что она не собирается действовать так или иначе, его пальцы потянулись к пуговицам спереди её платья, ловко расстегивая одну за другой, обнажая простой белый лифчик. Столь же легко он сорвал его, практически разорвав бретельки. Она подавила вздох от внезапной прохлады, обдавшей обнаженную кожу, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что они стояли прямо перед открытым окном. По крайней мере, оно почти полностью затенялось деревьями, и если кто и увидит, то вряд ли будет достаточно трезв, чтобы вспомнить об этом на следующий день. И всё же она боролась с желанием прикрыть грудь. Словно в ответ на её мысли, свет в комнате мигнул и погрузил их в полумрак. — Теперь тебя никто не увидит. И я не буду смотреть, потому что я джентльмен, — его голос так и сочился сарказмом. Одной рукой он сжал её грудь. Интегра чувствовала, как изнутри неё постепенно разливается жар. — Я признательна, что ты бережешь мою добродетель, — криво усмехнулась она, затаив дыхание. — Ты просила меня научить тебя всему, что я знаю. Вот что я знаю наверняка. — И в подтверждение своих слов вжался в её бедра. Другая рука скользнула вверх по её ногам, пробираясь под юбку, и ещё выше, чтобы отодвинуть ткань белья. Теперь она была даже рада, что выбрала чулки вместо колготок. Первое прикосновение его пальцев в перчатках к обнаженной коже сорвало с её губ прерывистый вздох. Как-то она никогда не думала, что это случится вот так. О да, она предполагала, что между ними что-то произойдёт, представляла это. Ведь должны же были все эти маленькие заигрывания в конце концов к чему-нибудь привести? Но это было так безвкусно. Так неожиданно. — Предпочитаешь более тривиальные обхаживания? — усмехнулся он. Мысли путались, не желая собираться воедино от того, как он касался её столькими незнакомыми и непривычными способами, но немного погодя она сказала: — Я думаю, ты ревнуешь. Она уже собиралась было обернуться к нему, но в этот момент оказалась грубо прижата к стене, успев лишь упереть в неё руки. — Ревнуешь. Его руки обняли её ещё крепче, и он начал целовать её шею, плечо. Она рассмеялась, хотя холодное прикосновение его губ лишило голос уверенности. От пола отделились его тени и поползли вверх по её ногам. Гладкие и странные, эфемерные, не совсем ощутимые кожей. Они обвились вокруг её икр, проследовали холодными прикосновениями по бедрам и выше, присоединяясь к движениям его пальцев. Из груди вырвался судорожный вздох, кажется, пришедшийся ему по вкусу. Одно их движение, и тонкая ткань оказалась разрезана на кусочки. — Может быть, — сказал он наконец, убирая руку, чтобы снова обхватить её за талию. Она не сдержала сдавленный вскрик от скользкого тревожащего ощущения, когда теневые щупальца, ласкающие её, скользнули внутрь неё. Холодно и смутно неприятно — она знала, что он делал это нарочно, — но даже так горло сводило стоном. — Чем вы с ним занимались? — Что, прости? — бросила она на него рассеянный взгляд. — Тот мальчишка. Он трогал тебя? Заставил тебя кончить? Удовлетвори моё любопытство, Госпожа. Теперь тени по-настоящему пришли в движение внутри неё, порой оставляя и снова проникая, и она уже почти начала получать наслаждение от этого влажного, чужеродного ощущения. Ноги подкашивались, но он всё ещё удерживал её на месте, прижимая к себе всем телом. Она беззвучно рассмеялась. — А что, хочешь посоперничать? — Нет необходимости. — Он вжался в неё бедрами — его возбуждение, упирающееся в неё, ни с чем нельзя было спутать. — Нет никакого соперничества. — Кое-кто слишком самоуверен. — Может быть. — И снова, качнув бедрами, вжался в такт движению теней. Протянув руку вниз, он задрал её юбку, и, когда в следующий раз прижался к ней, она вздрогнула от соприкосновения с обнаженной кожей. Она не заметила, как он освободился от одежды. Движения становились быстрее, жестче. Ошеломляющие ощущения теней, имеющих её, того, как он прижимался к ней членом, его рук, блуждающих по её телу, овладевали ею, захлестывали с головой. Она прижалась лбом к стене, прикрыв глаза. Напряжение нарастало всё сильнее и выше, становясь почти чересчур, почти неприятным, и она попыталась вывернуться, как вдруг разом достигла края, сорвавшись с него будто в пропасть. Все её тело содрогалось, мышцы ритмично сокращались, а он продолжал, неумолимо, доводя до изнеможения, пока она безвольно не обмякла в его руках, не позволившим ей соскользнуть на пол. Его пальцы впились в её кожу, стискивая крепче. Потом останутся синяки. Она внимала его напряженному дыханию над её ухом, странно зачарованная его удовольствием, всё больше замечая теперь, что её разум не был затуманен страстью. Результат его разрядки ужаснул её своим холодом. Она метнула взгляд вниз за мгновение до того, как подол её платья свободно опал, и жидкость, стекающая по её бедрам, была если не кровью, то чем-то довольно похожим. Она смутно помнила, что узнавала что-то подобное о физиологии вампиров, но видеть это своими глазами было всё равно не по себе. Он отступил в сторону, и тени рассеялись. Сглотнув, она наконец повернулась к нему лицом, вскинув голову. Он поправлял одежду и каким-то образом выглядел столь же ошеломленным, как и она. — Госпожа, я… — он осекся. По-видимому, не находя слов. — Я поцеловала его. — Что? — непонимающе переспросил он. — Ты спросил, чем мы с ним занимались. Я поцеловала его. Вот и всё. — О… И вдруг она рассмеялась. — Ревнивое дитя. Что это было? Метил свою территорию? — Нет, я… — Мне ожидать такого рода ответа каждый раз, стоит мне хотя бы взглянуть на кого-то другого? Это явно уязвило его гордость, он был почти что в ужасе. Очевидно, то, что подпитывало эту маленькую тираду, угасало, оставляя ему его обычную покорность. — Достаточно, — отрезала она, отступив за пределы его досягаемости. — Мне пора. Приберись здесь и… избавься от моего порванного нижнего белья. Я не хочу, чтобы кто-нибудь случайно нашел его здесь. — Конечно. — И мы не закончили. — Она принялась застегивать платье. — Жду тебя, когда все разойдутся. Обсудим это. — Да, госпожа, — ответил он, почтительно склонив голову. Она только закатила глаза и развернулась, направившись к выходу. — Тогда до встречи.