Пролог: «Маленькая легенда»

      Этот денёк становился особенно приятным под вечер. В воздухе пахло приближающимся праздником. Кажется, каждый монстр уже предвкушал, как он будет стоять у ларька с доброженым, любоваться солнцем в парке, смотреть MMT. И просто напросто наслаждаться жизнью на поверхности, не думая о жизни в подземелье. Время в мире под землёй было особенным, но с осадком на душе, словно росток редкого цветка безжалостно вырвали из их хрупкой души. Они ещё не скоро забудут это времечко.       И вряд-ли захотят забывать. В подземелье они смогли почувствовать себя намного сильнее, чем прежде. В мире на поверхности всё такое странное... другое. Но это был их дом, давно потерянный.       Прошло ровно четыре месяца со дня их освобождения, начались потихоньку налаживаться добрые отношения с людьми, монстры группами, в зависимости от места жительства, переезжали в новый мир.       Город, где проживали люди и монстры, потихоньку украшали к празднику Единения с поверхностью. Сказать по правде, это был их первый совместный праздник. Развешивали стены города всякой мишурой (кто-то додумался украсить гирляндой из живых пауков, это было немногим хуже, чем игрушки из костей), готовили столы с угощениями (овощники настаивали на здоровой пищи, однако же сами были не против блинчиков), кто-то даже уже напевал праздничные песни (а кто-то и вовсе устроил посреди города репетицию с шиком, с блеском, с крутизной).       Девушка-человек тоже ждала этого дня, пускай у неё и не было особого повода. Умбра с детства была странной, отбитой на всю голову, сочувствовала монстрам, интересовалась их жизнью. И вот они рядом. Она не носила розовые очки, она видела, что не все из них белые и пушистые, но чувствовала, что с нужным подходом с каждым из них возможно было подружиться. С парочкой из них она уже сблизилась (если так можно назвать неловкие приветствия по утрам). Родственники Маффет, девушки-паучихи, оказались на редкость разговорчивыми (для пауков, боящихся людей). Да, у неё был пунктик вроде того, что она просто обожала насекомых. Любых. Даже паучков. Особенно паучков.       Девушка встала у окна, почти до боли в глазах рассматривая уходящее солнце, дарившее свет людям и монстрам. Одноэтажные домики отражали дух их жителей. Скажем, фиолетовый дом её соседей-пауков был покрыт паутиной и приманками для людей, не любящих пауков. Или во-он там дом Напстаблука, вроде обычный, но оттуда постоянно слышится жуткая музыка (прям для Хэллоуина, ей богу).       Их город, не имеющий изысков вроде высотных зданий, неоновых вывесок и тому подобного посетило настоящее чудо. Должна ли она радоваться этому также, как в самый первый день? Она не знает. Длинные тёмные волосы затмили на несколько секунд серые глаза, из-за чего она забавно зафырчала, пытаясь сплюнуть их. Вот пытается она думать в ключе пафоса, только не получается у неё. Природная неуклюжесть берет своё даже в таких назойливых мелочах. Нет, определённо ей нравится проводить время с новыми соседями.       По рассказам любимой бабушки её когда-то давно спас один монстр, когда она случайно оступилась и упала в горный источник. Монстр был обычным даже для монстров. Кого вот может удивить болтливый говорящий жук, пускай и в королевских доспехах? Но этого поступка было достаточно, чтобы крупица любви монстра передалась одной человеческой семье. Люди умели помнить что-то хорошее. И на протяжении нескольких поколений эта семья помнила об этом. Сокровенная суть монстра в душе.       Умбра прикрыла глаза, вспоминая все части то ли истории то ли легенды (а, может, и сказки наяву). Скрипучий голос бабушки смешался с собственным мысленным голосом.       Давным-давно в мире и согласии существовали две расы: люди и монстры. Но однажды между ними вспыхнула война. В этом затяжном сражении люди изнали монстров в подземелье и запечатали врата, дабы никто из изгнанников не сумел выбраться на поверхность. Монстры горевали по солнцу и небу над ними, но они не могли долго предаваться печали. Они шли. Долго-долго, пока не достигли конца пещеры, где открывался вид на гораздо большую часть подземелья. Мудрый король монстров назвал её... Домом. Да, король был хорош в сражениях, но не в названиях.       Не стоило его за это винить.       Прошло много времени. Что-то забылось, что-то обросло мифами. Мирные монстры обжились во всех уголках прекрасного подземелья, привыкнув к мерцанию кристаллов и жуткому шепоту эхо-цветов. Конечно, многие мечтали хоть раз увидеть настоящее небо. Но они не знали, как это сделать, а их дети росли с мыслью, что нет никого сильнее, чем человек с особенной Душой. Души монстров слабы, они состоят из магии, любви и милосердии. Душа же человека доказала, что в ней нет этих качеств, что она может прожить, не испытывая чего-то подобного.       Через какое-то время в подземелье упал первый человек. Это был ребёнок, казавшийся несчастным и одиноким, но с какими-то темными мыслями. Королевская семья приютила ребёнка как своего собственного. Это было великолепное время для всех монстров. Счастье монархов передавалась в каждую частичку души монстра, будь тот надоедливым псом или гениальным учёным. Но, как это часто бывает, счастье никогда не бывает настолько долгим.       Их приёмный ребёнок тяжело заболел, а вскоре скоропостижно умер. Их сын погиб почти вслед за ней, в попытках принести её тело к месту, где растут её любимые золотые цветы. Подземелье наполнилось ядовитой горечью отчаяния королевской четы. Король в гневе объявил, что любого человека, упавшего в подземелье, будь то взрослый или ребёнок, будет ждать один несчастливый финал. Королева покинула свой пост и устремилась к Руинам, король же остался один на один с ответственностью. Хрупкая надежда, что с душами людей можно разрушить барьер, не давала ему вернуть свои слова обратно.       Слово было сдержано. Люди приходили. Люди уходили. Люди умирали. Всё ради блага монстров.       Всё изменилось с приходом нынешнего дипломата, что был восьмым ребёнком, упавшим в подземелье. Человек с душой Решимости. Монстры ожидали чего угодно от человека, но только не пощады. Чтобы не случилось, человек всех щадил, не убивал, не приударил. Даже самого виновника чуть ли не случившейся катастрофы, прятавшегося от всех в обличии цветка, человек пощадил.       Пожалел ли человек, что прошел путь пацифиста? Трудно сказать даже людям, ведь у того человека нечитаемое выражение лица.       Умбра приоткрыла глаза, неловко улыбнувшись. Вот же ведь... уже вечер на дворе, а она тут стоит, прохлаждается в лёгком летнем платье, словно она не может из-за этого простудиться. А она всего лишь невезучая двадцатипятилетняя девушка, из-за такой мелочи может залечь в постель и шмыгать носом. Девушка громко вздохнула, поражаясь своей задумчивости, резко закрыв окно. Странно, с чего бы она вспомнила и так давно известную легенду. Наверное, праздник влияет на неё больше, чем кажется на первый (нет) взгляд.       ...Крошечные лёгкие болели, их обжигал холодный вечерний воздух. Незнакомка бежала со всей силы маленьких ножек, прижимая к себе маленький свёрток, из которого торчали чьи-то рожки. Девушка-монстр тихо простонала, ощущая, как из неё уходят последние силы. Она на мгновение остановилась у фонарного столба, привалившись к нему спиной. Свёрток запищал у неё на руках, из-за чего ей пришлось шептать бессмысленные слова поддержки. Всё будет хорошо, ш-ш-ш. Не бойся, моя крошка. Мамочка всегда-всегда будет рядом. Монстр в очередной раз сморщилась, одной рукой, покрытой черным хитином, держа свёрток, а другой сжав плащ на груди, где трепетала умирающая душа. Её белая душа наполнялась трещинами, что причиняло ей невыносимую боль.       Жёлтые цветы прекрасны только на одно мгновение.       Но в первую очередь она подумала о своём дитя. В таком возрасте ребёнку полого монстра нужно было очень много любви, чтобы выжить и дойти до состояния независимой личности. А она не могла дать ни единой крупицы любви из своей души. Но кто-то из этого города мог, она это знала. Если люди приютили монстров, и монстры мирно жили с людьми, то им легко будет проследить за одной крохой. Она надеялась на это.       Её усталый взгляд белых глаз остановился на ближайшем от неё доме. Возможно, при других обстоятельствах она бы узнала что-то о хозяине дома, но сейчас... нет времени. Скоро всё будет для неё бессмысленным, но не для крохи. Девушка-монстр на дрожащих ножках приблизилась к дому (вроде как человек там проживал). Обычный дом, если не считать, что на крыше дома расположена площадка для телескопа, и на дереве домик. Обычный домик обычного человека. Этого более чем достаточно. Незнакомка слегка приподняла уголок свёртка, легко улыбнувшись. Её крошка ещё такая слабая и беспомощная, но с любовью она обязательно станет ещё сильнее. Она нежно поцеловала крошку в лобик, укрыла её и положила на порог дома. Кажется, нужна записка от неё лично, но... к чему теперь эти формальности?       Особенно острая боль обожгла всё тело, из-за чего она со всей силы постучала в дверь дома, вкладывая всё своё отчаяния и надежду. Пусть услышит вся округа, ей всё равно.       Мать сделает многое ради своего ребёнка и даже откажется от него, если это позволит ему вырасти в безопасности несмотря на всю ту душевную боль, что это решение ей принесёт. Потому что иного выбора просто не существовало тогда.       Умбра приоткрыла дверь, посматривая, кто там в десять часов вечера решил так над ней пошутить. Никого не было видно. Только стрекот сверчков и кваканье фроггитов покрывало тишину. Она уж хотела пойти спать дальше, да только услышала чей-то всхлип, как... как у ребёнка. Девушка открыла полностью дверь и на этом же месте упала на землю. Только и хватило у неё сил, чтоб взять на руки шевелящийся свёрток и посмотреть, что это за сюрприз такой.       Это был странный, но очень милый малыш. Черный хитиновый покрой, белые узкие глазки без зрачков, небольшие изогнутые рожки, изящные черты тела, явно женственные, и белое платье с красной подкладкой, словно являющейся частью тела.       И что теперь делать?..