28.

      Блёклые лики луны, которые пробивались сквозь ветви деревьев освещали тело Мирай-Химэ. Лёжа на боку, девушка лила слёзы, смотря куда-то в пустоту, сердце так быстро стучало, казалось оно вот-вот и остановится. Расползаясь по всему телу, это странное чувство внезапной пустоты и тревоги охватывало Мирай, словно сейчас всё и закончится. Её жизнь, её перемещения, стремления. Не будет больше ни его смеха, ни его поддержки, впредь будет лишь пустота и холод... Больше он не подойдет к ней, больше он не заговорит с ней без острой надобности... Более они не друзья, они друг другу никто. Всматриваясь в пустоту, Мирай не чувствовала физической боли, сломанные ребра, распоротый живот, открытая рана на голове... Не было ничего, моральная боль давила физическую не оставляя ей ни шанса.       — Прости меня, прости Кёджуро... — всё шептала Мирай, в попытке донести до него свои искренние извинения, он сражался с Аказой где-то там на поляне, а она, опустив руки лежала на холодной земле в чаще леса, — У меня не было выбора... Он спас меня от смерти, обучил всем правилам, всё рассказал, дал катану в руки и научил убивать демонов... Я не предатель, Кёджуро... — сопли и слюни, которые стекали по лицу и дрожь во всем теле. Поджимая губы, и прикрывая глаза, Мирай проклинала свою чуйку... Если бы она не пришла сюда, то Ренгоку не узнал бы ни о чем, то всё было бы как прежде... Всё было бы хорошо...       Поставив руку на локоть, голова Мирай резко опускается в сторону, а из глаз вырываются слезы, которые тут же упав на землю, впитались. Из груди вырывается непрошенный протяжный стон, нос заложило от соплей, боль глушила сознание. Стоя на одном локте, Химэ ставит на землю и колено, потом другое. Вновь какой-то вой отозвался из глубин её сердца, с кашлем, из Мирай вышли мнимые потуги истерики, лишь протяжные слоги, которые крылись в потаенных частях её души. Даже не смотря на то, что Ренгоку больше не считает её своим другом она должна помочь, должна хоть что-то сделать... Но почему так больно? Почему так трудно было отключить свои чувства как это сделал Ренгоку? Куда делась вся её уверенность? Она же... Ученица демона...       — Поднимайся...! — с хрипом прошептала Мирай, вновь принимая попытки поднять себя. Поднявшись с локтя, и опустив раскрытую ладонь на землю, Мирай глотала слезы и всхлипы, — Ну же...! — тело неистово дрожало, словно сейчас она находилась не в лесу, а на заснеженной поляне, мысли о Кёджуро не отпускали, тот факт, что её единственный друг узнал правду о ней не от неё, тот факт, что она скрывала всё, разрушало её изнутри. Новая волна дрожи, и в тот же момент, Химэ падает вниз, впечатываясь лицом в землю. Забрав губами добрую часть земли, она вновь ощутила потоки слез.       Выругавшись, Химэ бьет рукой по земле, чтобы потом сплюнуть всё то, что набрала ртом вместе с кровью. Уже с какой-то злостью поставив руку на землю, Мирай с новой силой поднимает себя, отгоняя слезы и чуть ли не упрашивая себя отложить эту ситуации немного подальше. Сейчас она должна помочь Кёджуро, она должна убить демона, который уничтожил всё. Поставив ногу на землю, она опускается на одно колено, сильное головокружение, и кровотечение с двух сторон... Тяжко ей придется, ведь клинок Мирай был на поле боя. Осознание происходящего вонзилось колом, она выронила клинок, когда Аказа вещал о ней Ренгоку! Черт! Снова? Ей не выстоять против Третьей Высшей Луны без клинка, особенно учитывая, что Аказа не особо хотел превратить её в демона в отличии от Руи.       — Черт! — прошипела девушка смотря по сторонам, а потом вновь поднимая взгляд на поле боя. Ренгоку сильно ранен, и сейчас ему нужна её помощь, что бы он не думал, как бы он не относился теперь к ней. Они всё еще Исребители, и должны одолеть демона, — Как же быть… — стоило только Мирай прошептать это, как она увидела на земле клинок.        Черные ножны, рукоять катаны обвязанная золотой нитью, цуба квадратной формы, с прорезями внутри. От неё исходила невероятная сила, а самое главное, к цубе была привязана нить: Тонкое красивое плетение серебристого цвета, а на конце висела луна… Матушка… Как работала сила этих перемещений? Почему её мать могла в легкую перемещаться между мирами, переносить вещи, а она даже контролировать не может и просто на просто не понимает как это работает! От клинка исходила невероятная мощь, которую Мирай чувствовала всем телом. От одного только взгляда на неё, тело наполнялось энергией, а сломанные кости будто срастались.        — Мама, где ты…? — вопрос в пустоту, он был прерван только сильными ударами, лязгом катаны, и криками Аказы. Рианна наблюдала за ней, оберегала, даже сейчас когда на кону стояла жизнь её лучшего друга, а она оказалась в такой невыгодной ситуации. Мама рядом… Мама не бросила её на произвол судьбы, — Спасибо… — поднимая глаза вверх, она посмотрела на Луну, которая и способствовала их перемещениям. Она была невероятной – убывающая луна, светила своим светом освещая темный лес, но близился рассвет, который прогонит демона, и сохранит им жизни…        Девушка подползла на коленях к катане, и сев на ноги потянула руки. От неё исходил жар, настолько сильный, что грел всё тело. Словно этим жаром она оберегала катану от непрошеных рук, которые могли бы взять её, и лишь некоторым позволяла коснуться себя помимо хозяина. И Мирай смогла. Девушка берется одной рукой за ножны, а второй за рукоять, чтобы потом вытащить её. Алый клинок, с черным узором. Глаза девушки невольно раскрылись, её пробило потоком доброты и чистой любви. Она была прекрасной, такой невинной, такой искренней, хозяин этой катаны был добрым человеком, который использовал клинок только против демонов…        — Возьми её, — внезапный голос, принудил Мирай дрогнуть. Лес сменился на сад дома, цветы, которые украшали его были очень красивыми. Различные цвета, формы и высоты, какие-то маленькие, какие-то побольше. Потоки ветра склоняли стебельки в разные стороны, аккуратно разнося пыльцу по зеленой траве. Деревянный забор, и тропинка выложенная маленькими камнями. А Химэ так и осталась сидеть на коленях, держа в руках катану, — Рианна, — дернув головой в сторону, Мирай принялась рассматривать мужчину.        Высокий, статный, его длинные бордовые волосы были убраны в хвост, который изредка тревожил ветер, разнося их в сторону. Он стоял напротив женщины с длинными серебристыми волосами, и яркими голубыми глазами, подобные самому чистому небу. Она держала на руках ребенка, она мирно спала, а женщина вглядывалась в неё аккуратно касаясь пальцами лица. Мирай узнала в этой женщине свою мать, а на руках у неё была маленькая Мирай. А кто стоял напротив неё? Химэ, смотрела на этого мужчину, и прям чувствовала эту тоску, которая исходила от него. У него в руках была катана, та самая, которую она держала сейчас в руках. Те же ножны, та же рукоять.        — Ёриичи, ты только посмотри на неё, — словно не услышав его, Керрианн поднимает взгляд на собеседника, а в глазах у неё сверкало счастье. В её небесных глазах, плескалась радость, а маленькая дрожь в руках, выдавала её легкое волнение. Её дочь, от любимого мужчины, которого она повстречала в жестоком мире, наполненными демонами, — Мира, она принесет нам всем счастье и радость, подобно Луне будет освещать наш вечер своим светом, — Рианна чувствовала трепет от своих же слов. Мирай их спасение, она сможет закончить все, и вернуть на круги своя.        Ёриичи опускает катану рядом с женщиной, а потом аккуратно забирает маленький сверток. С какой-то нежностью и трепетом, мужчина укладывает девочку на руку, и поворачивается в сторону Мирай. Девушка замирает… У неё того такие же глаза, цвета крови, цвета багрового заката… Рот Мирай открылся, но она продолжала смотреть на него. Ёриичи Цугикуни смотрел на дочь любимой женщины, и мечтал о том, чтобы этот ребенок был от него, и взгляд нежных глаз обращался к нему. Малышка сладко спала, не чувствуя опасности, она видела сладкие сны, пока мама защищала их. Маленькая Мирай была воплощением любви и заботы двух людей, показателем их верности. Мужчина аккуратно коснулся её щеки, и девочка открыла свои глаза. Увидев перед собой знакомое и такое близкое лицо, раздался звонкийсмех младенца, который спутал двух братьев.        — Мирай… — Химэ глупо хлопнула глазами… Неужели это её отец? Неужели она наконец увидела его? — Вот твоя мама, смотри, — передав Мирай в руки Керрианн, он грустно улыбнулся, она признала в нем Мичикацу и именно поэтому так звонко засмеялась, — Но я не твой папа, — вот и ответ на вопрос. Это не её отец, тогда кто это? Почему она вновь видит его в воспоминаниях мамы? Кто он для неё? — Забери катану, Рианна.        — Ты же знаешь, что я не могу, если Мичикацу увидит её, то прийдет в ярость! — возмущено прошипела Рианна, смотря точно в такие же глаза как и у её мужа, братья были точно как две капли воды, — Я не могу принять её, Ёриичи… Прости, — прошептала женщина, позволяя маленькой Мирай играться с её длинными волосами, лишь бы не плакала, лишь бы улыбалась. Химэ услышала это имя, и в её памяти, что-то щелкнуло. Где-то она уже слышала это имя, Мичикацу… Так звали отца? Где он? Почему его нет в воспоминаниях мамы? Он выглядит так же как и этот мужчина? Но одно она знала точно, их цвет глаз был одним и тем же. Почему луна и мама посылали ей воспоминания именно с этим мужчиной, а не с её родным отцом?        — А если демоны нападут на ваш дом!? Что если, ни я ни брат не успеем! Что тогда? — Ёриичи выдерживал спокойствие на лице, но внутри бушевал огонь. Они с братом полюбили одну женщину, и один из них был обречен смотреть на её счастье с другим. И им оказался он, и смотря сейчас на неё с Мирай, ему хотелось убить всех демонов, уничтожить всё, что могло ранить её. Женщину в которую он влюбился беспамятства, — Ради Мирай, забери её, пусть она оберегает вас! — он не оставлял попытки отдать свою катану Керрианн, так ему будет чуть спокойнее.        В сердце, которое всегда горело пламенем, источало силу, сейчас содрогалось перед женщиной. Она была неземной красоты, и он был уверен, что пришла она из другого мира. Ведь она была иной, её взгляд, который был мягче любого шелка, движения рук и тела, она не двигалась, она плыла, нежная, но в тот же момент сильная женщина. Её голубые очи, которые утягивали вниз, заставляя тонуть, захлебываться, рассматривая эти красоты, которые открывались. Ёриичи понимал, что его брат, погубит Рианну, он знал это… Но она не хотела этого признавать будучи ослепленной любовью к Мичикацу. Он мечтал окунуться пальцами в эти длинные серебристые волосы, коснуться мраморной кожи и ощутить на собственной мурашки, но эта женщина ему не принадлежит. Керрианн Цугикуни — жена его старшего брата, он не смел даже смотреть на неё.        Вынув клинок полностью, Мирай глупо хлопала глазами вновь оказавшись в лесу. То, что она испытала было невероятным, настолько теплые и светлые чувства, они прошли сквозь неё, согрели тело, коснулись её души. Брат… Это был её дядя, Ёриичи… Химэ грустно улыбнулась, он уже был мертв, наверное как и её отец, которого она так сильно хотела увидеть. Рассматривая клинок, она видела собственное отражение: Алые глаза, которые сейчас стали похожи на густую темную кровь, то тепло, которое согрело её тело, не смогло убрать жирного следа от её ошибки. Ренгоку Кёджуро, её единственный и самый близкий друг, который стал первым за её двадцать лет. И которого она потеряла.        Встав с колен, Мирай зашипела от неприятной ноющей боли, волосы на затылке окрасились в красный. Там небольшая рана, бок кровил так будто её было слишком много в организме и от неё срочно надо было избавиться. Рана на ноге уже давно поглотила землю, и начинала медленно гноится. Откинув ножны в сторону, Химэ сжала пальцами рукоять, да с такой силой, что даже демону будет сложно забрать её. О лезвие билась маленькая луна, а плетенная нить моталась из сторону в сторону от дуновений ветра, которые шли от поля боя. Втянув в легкие воздух, она ощутила как разломились кости в острой боли, как сломанные ребра дали о себе вновь знать. Пропуская кислород по венам, касаясь сосудов, Мирай перекрывала кровотечение в боку, глушила боль, и насыщала мышцы. Ей нужно помочь Ренгоку. Она не могла бросить его! 

Защити! 

      — Кацурэ, ты какими судьбами здесь!? — громкий голос вынудил девушку дрогнуть, а после повернуть голову через плечо. Столкнувшись глазами с Пламенным Столпом, Мирай не заметила как на губах расцвела улыбка. Она не так давно написала ему, но и подумать не могла, что они окажутся в одном городе, — Я слышал, ты зачистила деревню от демонов, которые пожирали мирный люд! Ты большая молодец! Я чувствую бушующий огонь в твоем сердце! — яркая и такая теплая улыбка Кёджуро не могла оставить Мирай равнодушной. Кацурэ повернулась полностью и поправив хаори, убрала руки назад.        — Ренгоку, я шла мимо, и подумала заглянуть в город, взять немного еды и отдохнуть пока заданий нет, — честно призналась девушка и услышала одобрительное мычание, уперев руки в бока он осмотрел Мирай, — А ты какими судьбами тут? — от общения с ним, Химэ забывала о всех своих проблемах, о Молодой Луне, о Конохе в которую хотела вернуться так сильно, что готова была прыгнуть в пасть демона. Он был подобен солнцу, под его лучами можно было спокойно жить, существовать и не бояться умереть от рук демонов.        — Брат, — за спиной Ренгоку появился мальчик, он был по пояс Кёджуро, светлая рубаха и темные штаны, в руках он держал какую-то тетрадь. Его яркие глаза смотрели точно на Мирай, которая рассматривала его с каким-то детским интересом. Младший брат Кёджуро был точной его копией, — О… Здравствуйте! — сложив руки перед собой, он тут же поклонился увидев Мирай. Сенджуро не ожидал увидеть брата с девушкой, и даже стушевался при виде неё.        — Это мой младший брат, Сенджуро! — Ренгоку быстро представил брата ярко улыбаясь, и светясь как истинное солнце, обжигая своим светом, — Сенджуро, это Кацурэ Мирай, она Истребительница и моя подруга! — подруга… Мирай пробовала это слово на вкус не веря своим ушам, может ей показалось? Или же Ренгоку считал её другом? 

Утри слезы! 

      — Чего это ты так светишься? — грубый вопрос, Кокушибо смотрел на Мирай, которая ела онигири глупо улыбаясь, словно маленький ребенок, которому наконец дали желанную конфету. Он чувствовал её ауру, она была теплой и такой доброй, что даже тошно становилось. Ученица демона и такая добрая! Он уже давно понял, что Мирай стала спокойнее и более открытой в его обществе, не было страха смерти, она чувствовала себя вполне комфортно, и это с одной стороны было странно. А с другой в его голову пытались пробиться воспоминания, из-за которых он так себя вел с ней.        — Ммм, Учитель, — Мирай поворачивает на него голову и смотрит точно в глаза по середине, — Не знаю могу ли я этим поделиться с Вами, но мне больше не с кем! — её голос был звонким и таким довольным. Кокушибо лениво кивнул и прикрыл глаза, вроде как собираясь даже не вникать в её слова, — У меня никогда не было друзей… Никогда, и попав в этот мир я наконец смогла обрести его! Он такой светлый, добрый и сам по себе олицетворение слова: «Солнце»! — Химэ начала описывать Кёджуро и как они познакомились, и как пошло их общение. Мирай светилась рассказывая демону о её новом друге. Даже в темноте леса, её горящие алые глаза невозможно было не увидеть. 

Разожги в сердце пламя! 

      — Мы очень переживали за тебя, — честно признался Кёджуро смотря на сад. Мирай пришла в себя, и сейчас шла на поправку, сидя рядом с ним, она, откинув голову смотрела на небо, которое окрасилось в багровый. Солнце уступало место луне, скоро проснутся демоны, — Когда мне сообщили, что ты при смерти я не знал куда себя деть… — впервые наверное, Мирай видела его без улыбки, он был таким серьезным, словно это всё ещё было реальностью, и она прибывала в коме, а не сидела рядом с ним, — Я очень переживал за тебя, ровно как и Томиока, почти не отходил от тебя… Мы должны одолеть демонов и остаться в живых, больше не делай так, хорошо? — Мирай смотрела в его глаза и эта серьезность её даже немного пугала, но она смогла лишь улыбнуться и кивнуть.        Раскрыв глаза, их обожгло острой болью, прозрачный мир, который позволит ей видеть все сплетения, мышцы и предугадывать движения. Лопнувшие капилляры в глазах добавляли девушке жути. Звон цубы об рукоять и Мирай пропадает с места, оставив за собой поднявшуюся пыль. Девушка пересекла десять метров за считаные секунды, оставляя за собой лунное сияние. Оказавшись рядом с Аказой, который пронзил своей рукой живот Кёджуро, одно быстрое движение и вот демон с едким смехом, поворачивается на Мирай, которая оказалась со стороны. Её глаза горели алым светом, а кровь так и заливала яблоки. Держа в руке катану, её тело дрожало от напряжения, а брови опустившиеся вниз делали взгляд куда более звериным.        — Мирай! — радостно пропел демон, и в ту же секунду Химэ оказывается перед ним потеряв инстинкт самосохранения. Быстрые удары Мирай катаной по телу Аказы, стали оставлять маленькие порезы, раскрывали его тело пополам, выливая кровь на землю. Лезвие сталкивалось с голыми руками Аказы, а отражение луны оставляло блики после себя, позволяя другим видеть как именно Мирай наносила удары по нему.        Девушка ринулась вперед и вынеся ногу со стороны попыталась ударить Аказу, и в тот же момент, она вела острие катаны прямо в его шею. Невероятно легкая катана дарила Мирай силу, а горящие злобой глаза привлекали не только демона, но и Кёджуро, которой наблюдал за этим боем сзади. Прикрытый Мирай, Ренгоку ощущал прилив силы в девушке, но в тот же момент невероятную тоску, которую она истощала. Химэ дралась с ним не на жизнь, а на смерть. Рассекая воздух катаной, она вкладывала в каждый удар всё больше и больше силы не чувствуя боли и усталости, будто не человек… Только вот, она все же им и была. Вновь удар Аказы, который пришелся ей в руку. Сжатый воздух, рассекает плечо девушки, которой она держала катану и она в тот же момент опускается вниз, ударясь острием об землю.        — Ты поплатишься, Аказа… — прошипела Мирай наблюдая за тем как течет алкая жидкость по её руке. Было тепло, — Поплатишься за то, что посмел напасть на моего друга, и ранить его так сильно, — Химэ предугадывала движения, но он был слишком быстрым, а она слишком уставшей, чтобы поддерживать прозрачный мир в идеале, — Поплатишься за то, что раскрыл мою тайну и выставил меня не в том свете перед Ренгоку, — скрип пальцев и тихий смех демона, который слушал это. Кто бы говорил, на самой живого места нет, а она беспокоится за Кёджуро, который её внимательно слушал, — Я не шпионка, я не предатель, я Истребитель демонов! Киното Луны!        — Серьезно что ли? — со смехом спросил демон наблюдая за тем как Мирай истекает кровью. Он был удивлен, до него доходили слухи об ученице Кокушибо, но он и подумать не мог, что эта девица будет настолько интересной. Некие сплетения у её органов, а так же эта сила, которая не должна быть у обычного человека. Кто же она такая на самом деле? — Ты хочешь отомстить мне за твою же ошибку? Сама же прекрасно знала, что Молодые Луны в курсе о том кто ты такая, и никто не останется равнодушным увидев тебя в живую, а не на слуху.        Он был прав, но Химэ не привыкла сдаваться, девушка вновь заносит катану и бьет Аказу. Освещенная луной, Мирай вновь принялась наносить удары по демону, постепенно видя перед собой черноту. После использования прозрачного мира, Химэ теряла зрение буквальное на пару минут, но Кокушибо говорил, что с этим можно справиться упорными тренировками, которыми Мирай не занималась. Солнце медленно поднималось, а удары демона становились только ожесточеннее. Химэ держала его как могла, всеми силами пыталась достать до шеи, но стоило только клинку вонзиться как Аказа в ту же секунду отталкивал девушку, нанося ей огромную боль.        — Не уйдешь! Я не отпущу тебя! — прокричала девушка, и услышала как её клинок прорезал шею Аказы. Вцепившись в него, она принялась сжимать пальцы второй руки на его плече, веря в то, что его это остановит, — Аказа! — лучи солнца стали освещать поезд, попадать на траву. Химэ не успела ничего понять как из рта хлынула кровь, трава моментально окрасилась в красный, а ремень державшись юбку свалился на землю.        Аказа ударил девушку в бок, разрывая его под силой своего удара. Разрывая мясо и мышцы, оставляя в её боку полукруг из которого лилась кровь. Показались органы девушки и сломанные кости. Метка на лбу пропала, а алые глаза, которые горели в моменте потускнели. Химэ теряет свою хватку, сила с которой она пыталась отрубить голову испарилась будто её и не было. Прозрачный мир пропал, вернулось обычное зрение, которое никак не могло поймать фокус. Шоковое состояние Мирай не позволяло ей почувствовать всю боль, которую она могла бы испытать. С кашлем вырывалась кровь, а из бока будто вылился целый кувшин, который создавал под Мирай целую лужу. Со звонким лязгом клинок опускается на землю, а позади слышались быстрые шаги, которые приближались к ним. Первые лучи солнца осветили поляну на которой они сражались с Третьей Молодой Луной. Тяжело раненный Пламенный Столп, и Киното с разорванным боком. Демон скрылся в темноте леса полностью невредимым.        — Кацурэ – сан! Ренгоку – сан! — дикий крик Танджиро, который бежал к ним. Парень видел со стороны, что произошло и сейчас смотря на двух сильнейших мечников, у него на глазах застывали слезы отчаяния. Они не выживут с такими ранами! Не выживут        Мирай плохо слышала Танджиро, девушка смотрела на солнце, которое освещало поляну. Такое яркое и теплое, оно грело тело и душу… Демон сбежал, она тяжело ранена, но Кёджуро жив… Она смогла помочь ему, пусть и такой ценой. Химэ никогда бы не подумала, что так её жизнь и закончится, защищая своего друга, помогая ему в борьбе с демоном, которой оказался чертовски силен. Они смогли выжить, справились с заданием и защитили всех. А она смогла защитить Ренгоку… Девушка делает дерганое движение ногой, и в ту же секунду её тело ведет в сторону. Кровь взмыла в воздух, прямо перед её глазами, и она с шумом падает на колени прямо перед Ренгоку. Её корпус опускается вперед, а держать голову она больше не могла. Руки безвольным грузом свалились на землю, а эта пелена, которая встала перед глазами начинала раздражать.        — Мирай… — голос её друга, который она слышала сквозь пелену, словно белый шум, который было не разобрать. Сердце стало биться медленнее, а дышать становилось всё труднее и труднее. Кровь постепенно наполняла легкие, и даже техника дыхания не поможет как ни старайся, — Мирай, ты слышишь меня…? Мира… Ты… Луна… Я… — девушка почти не разбирала слов, солнце приятно грело спину, а кровь, которая окружила их с Кёджуро волновала её меньше всего.        — Ты… — шепот, который прервался всхлипом крови во рту, а после кашлем, который разрывал легкие и всё тело, — Всё… — найдя в себе последние силы, Химэ опускает ладонь в лужу крови вокруг них, и смутно видит как кровь из живота Ренгоку начала возвращаться, — Ещё… — Мирай применила технику своего клана, точнее лишь её слабые потуги. Остаточная чакра, которая оставалась в теле Мирай, сейчас очень помогала ей, она закрывала рану Кёджуро своей техникой, — Считаешь меня… — девушка и не думала останавливать свое кровотечение, хотя ей хватило бы сил временно приостановить кровь в боку и дождаться помощи, она отдала свои последние силы на своего первого лучшего друга, — Своим другом?        Темнота. Тело Кацурэ – Химэ пропало с глаз Кёджуро словно по волшебству. Его рана была частично закрыта, но вот отрубленную руку ему уже не вернуть. Та, которую он прозвал предателем, спасла ему жизнь ценой собственной. Но Ренгоку задавшая одним вопросом: Куда делась Мирай?