Эпилог

      Они открывали бал. Том ожидал её у подножья главной лестницы, совсем как когда-то, в другом времени и в другой жизни, Виктор Крам. Гермиона мало помнила его лицо и его голос, но сейчас это было неважно.              Дыхание перехватило, а время перестало существовать на этот миг.              — Прекрасно выглядишь, — произнес Том, следя за ней восхищенным взглядом, и протянул руку, а Гермиона благодарно кивнула, смущенно улыбаясь.              Им не требовалось слов.              Грейнджер поправила несуществующие складки на темно-зеленом тяжелом парчовом платье, от которого пришла в дикий восторг Друэлла (Гермионе бы стоило ещё раз поблагодарить Хелену за замечательный наряд); да, оно было в лучших традициях Слизерина, но ей оно безусловно шло, хотя гриффиндорка в ней периодически пыталась сопротивляться, отрицая этот факт.              Прошлая жизнь вспоминалась теперь эфемерной дымкой, чем-то очень далеким и не столь важным, но она позволяла себе забывать. Порой Грейнджер скучала. По родителям. По Гарри. По Рону. Она плакала, но утирала слезы и шла дальше. Прошлое не вернуть. И может, это было к лучшему.              Разговоры смолкли, и зазвучала музыка. Теперь в этом мире существовали только они — Гермиона и Том. Избранная и Осириан. Инь и Янь. Он был её защитником. Только в нем она могла найти свое укрытие.              Привычный мир изменился. Он мог отвергнуть её — маленькую песчинку в этой бесконечности, но в итоге крохотная чешуйка на теле Уробороса, бывшая совсем чуждой на его шкуре, зажила на нем, образуя совсем уже другой узор. Время её приняло. Гермиона сыграла с ним и победила.              Она видела, как в стороне неловко топчется Хагрид (конечно, вокруг него была мертвая зона, несмотря на довольно тесное пространство); его вкус в моде не изменился — Грейнджер хмыкнула, вспоминая его галстук, который он надел на свидание с мадам Максим.              Она позволила себе отключиться во время танца, полностью отдавая контроль Тому. Он приподнял её вверх, и ей хотелось расправить руки, взлететь, как птица, но Гермиона лишь положила ладони на плечи Реддла, не разрывая с ним зрительного контакта.              Оказываясь в другой стороне зала, Гермиона выхватила краем глаза Миртл — впервые счастливую за долгое время. Она успела немного похорошеть. Миртл стояла под руку с хаффлпаффцем, одетая в скромное платье, но, кажется, ничего не замечала, смотря влюбленным взглядом на своего спутника. На сердце Грейнджер потеплело.              Последние аккорды стихли, танец закончился. Гермиона не слышала аплодисментов, словно отрезанная от внешнего мира. Том подарил ей легкий поцелуй, вызывая зависть у женской половины Хогвартса.              Она и Том произнесли пару слов по поводу закрытия выставки, а потом передали слово Вальбурге, как организатору мероприятия. Грейнджер искала в толпе Долохова, но тот степенно держал под руку очередную даму сердца и не думал устраивать шоу. Реддл проследил взгляд Гермионы и фыркнул, очевидно, вспоминая то же, что и она.              — Он был неплох в тех тряпках, — хихикнул Том, следя за Антонином. — Ловко ты тогда его обрядила.              — Эй, это были не тряпки, — шутливо ударила Гермиона кулачком в его плечо. — Это был костюм фараона.              — Как скажешь, — подозрительно быстро согласился Реддл, но в его глазах играли бесенята.              Переглянувшись, они снова фыркнули, да так, что на них стали оборачиваться. Грейнджер уткнулась в грудь Тома, давя рвущийся из неё смех, а Том не стеснялся прижимать её к себе на виду у всех и уложил подбородок ей на голову.              Блэк тем временем передала слову Диппету, но тот долго не томил студентов и приглашённых своей речью, позволяя, наконец, отужинать, прежде чем начать сами танцы.              Их стол быстро заполнился парами: Том и Гермиона, Друэлла и Сигнус, Вальбурга и Орион, Абраксас с девушкой из Слизерина, а Антонин с девушкой из Когтеврана (слава богу, не Шанталь — кажется, его тянуло на умных девушек, прошептал Гермионе Реддл). Штатный колдограф (на самом деле какой-то второкурсник с Гриффиндора, который благодаря своему увлечению попал на бал) фотографировал их по очереди, а потом и всей компанией, расположившейся за столом. Гермиона, наконец, узнала колдографию из своего медальона.              Ужин длился недолго — его сменили в большом изобилии быстрые танцы. Грейнджер, к счастью, знала и умела танцевать танцы, принятые у чистокровных, хотя кое-где ей, конечно, помогла Розье, уча в свободные минуты.              В танце со сменой партнеров ей сначала попался Долохов, который время от времени хихикал, следя за Хагридом (тот и вправду выглядел среди своих сверстников немного нелепо). Гермиона от неловкости закусила губу, но сдержала смех; Абраксас вел себя достойно, развлекая её разговором на отвлеченную тему, о которой она сразу же забыла, потому что третьим партнером ей выпал Дамблдор. Массивный перстень на его руке холодил и царапал ей пальцы, вызывая неприятные ощущения, и Грейнджер старалась не встречаться с ним глазами, хоть и чувствовала, что он кидал на неё странные взгляды.              Следующим мгновением она оказалось в объятиях Тома, который ревностно укрывал от взоров других за своей спиной. Пусть Реддл и молчал, но она знала, о чем он думал, смотря на Дамблдора.              Не сговариваясь, они сбежали с бала в дивный сад, который ожил перед палочками преподавателей. Кажется, они немного намудрили с чарами, потому что в самый разгар зимы перед ними цвела сирень и порхали мотыльки, летя на свет.              Тут и там пробегали парочки, ища укромный уголок, чтобы их не нашли учителя. Похмыкав, Том наложил заклинания куда сильнее, чтобы их не потревожили.              Им уютно было молчать, разглядывая звёзды. Запыхавшиеся после танцев, они приводили свое дыхание в порядок, но сбили его снова, даря друг другу очередной поцелуй. Кажется, у Гермионы даже немного испортилась прическа, которую тщательно собирала ей Розье, но сейчас Грейнджер было наплевать.              Жизнь налаживалась. Они вместе пережили смертельно опасное приключение. Над ними больше не довлела противная метка Сета, выжженная на их коже жрицей Аменхет.              Гермиона вздохнула, вспоминая, как она и Том нашли карту лабиринта, их первое испытание, такое легкое и не сулящее возможную смерть. Грейнджер вспомнила зал Истины, где открылись души каждого из их компании. Это было непросто, но испытание объединило их сильнее, чем раньше.              Сенет был дежавю — испытание на её первом курсе, когда они втроем пытались защитить философский камень от Волан-де-Морта, но тут они жертвовали гораздо большим, чем тогда, но всё-таки победили. Маска не досталась Геллерту Грин-де-Вальду, а сам он сгинул навсегда.              Грейнджер грустно улыбнулась, когда перед её глазами всплыли лица Гарри и Рона. Она от души понадеялась, что в этот раз они будут счастливы, особенно Гарри, которому досталась намного больше, чем всем остальным, но прошлое должно оставаться в прошлом. Она должна идти дальше.              Том водил горячими пальцами по её обнаженной спине (лямки платья безбожно сползли вниз и не собирались возвращаться на законное место), Гермиона же уткнулась ему куда-то в шею, вдыхая его запах, перед этим скинув жмущие, но безумно красивые лодочки, забравшись с ногами на скамейку, которую все также наколдовал Реддл.              — Ты ведь знаешь, что ты единственная, верно? — прошептал ей Том, хотя и наколдовал кучу заклинаний, чтобы их не услышали и не увидели.              — Избранная, — Гермиона подняла на него взгляд.              — Да, моя Избранная, — ответил ей Том и подарил уже неизвестный по счету глубокий, но мягкий поцелуй.