Исповедь обреченного

Паранойя с тревогой снова накроют. Под окном моим грязным собаки все воют. Воют собаки. А дети кричат. Мыши под полом чем-то шуршат. Шуршат и мешают думать о дне, Смотря на камин, что в ярком огне. Огонь все сверкает, скрепя и треща. Трещит он приятно, хочется спать. Стала все чаще я забывать Где что говорила, что, когда ела. Да. За последний месяц я постарела. Лицом я все та же, но мысли не те. И на голове моей вряд ли быть уж фате. Я слишком стара для веселья шутов И слышу порою я голос Христов. Говорит он мне прямо, четко и ясно, Что жизнь моя стала совсем безучастной. Говорит он все верно, мне ли с ним спорить, Но жизни моей мне никак не ускорить. Жива я покамест и это мой крест Пока паранойя душу не съест.