Часть 1

Теперь они встречаются редко. Пару раз в месяц, иногда и того меньше. Дружба, оказывается, очень быстро может погаснуть, если вы оба за нее не держитесь. Локк берет два почти одинаковых кофе, садится на один из высоких стульев у окна и не так сильно его и ждет. Хотя это скорее его привычка назначать встречи и не являться на них. Кардан опаздывает с завидной точностью на все те же пятнадцать минут. И он усмехается себе под нос, когда замечает его в дверях кофейни, отряхивающего волосы и пальто от снега. Может, им вообще бы стоило перестать видеться. Может, им стоило бы порвать то, что дружбой лишь называется, но не является таковой. Кардан вальяжно усаживается рядом, забирает одну из нетронутых чашек и говорит с толикой сарказма: — Пробки. — Ну конечно, — словно бы соглашается Локк. Кофе они пьют молча. Локк смотрит на проезжающие мимо машины, Кардан изучает людей за соседними столами. Встреча, которой могло бы и не быть, кажется почти удушающей. Хорошо хоть тихая фоновая музыка и чужие разговоры скрашивают тишину. — Тебе привет от Джуд. — Передавай ей мои самые теплые объятия. Взгляд у Кардана недобрый. Черные глаза словно пытаются его испепелить, но Локк этого и не замечает будто бы. Делает глоток горячего кофе, обжигает кончик языка и улыбается лишь одним уголком губ. В этой немой сцене не хватает третьего участника, думает он. Участницы, если быть точнее. Но девушка Кардана — да это даже звучит смешно, неужели он этого не понимает? — вечно занята какими-то своими делами, а по факту — просто избегает его лучшего друга. Третья участница и правда приходит, но совсем не Джуд. Никасия двигает стул ближе к Кардану, усаживается и ставит чашку с зеленым чаем почти на самый край. — Снова на диете? — спрашивает Кардан. А у Локка челюсти начинает сводить. Вот как значит. Разговаривать с ней он нормально может, а с ним лишь язвить. — Решила пересмотреть свой рацион, — отмахивается Никасия. — Какие планы на Рождество, мальчики? Локк чашку ко рту тянет, ладонью машет куда-то в сторону, мол, он уступает Кардану. Да чего он только ему не уступает, но это уже другой разговор. — Мы, наверное, поедем в горы. Покатаемся на лыжах, посидим у камина. Мне надоели официальные сборища. Никасия кивает. Говорит: — Как я тебя понимаю. Поехала бы с тобой, но боюсь, мы с твоей благоверной придушим друг друга, пока ты будешь стоять в очереди на подъемник. — Я бы посмотрел на это, конечно, но, если она тебя покалечит, отдых будет испорчен, — отзывается Кардан с легкой усмешкой, а потом поворачивается к Локку и почти не меняется в интонациях даже. — А ты? Будешь и дальше пить дома и устраивать оргии? — Ай-яй, ваше величество, — выходит почти с издевкой, — в чем же здесь дух Рождества? У меня каждый день такой. — Можешь поставить елку и добавить мишуры, — предлагает Никасия. Кардан переводит на нее взгляд и улыбается ей совершенно иначе. Не влюбленно, но искренне. Искренности между ними двумя так давно не было, что кажется, будто бы целая вечность прошла. — Неплохая идея, — отзывается Локк. — Запишу в ежедневник в список других твоих гениальных идей. — О, бедный, — тянет Никасия. — Совсем разучился язвить с тех пор, как мы расстались. — Мы не расставались, ты просто мне изменила, — поправляет Локк совершенно спокойно, делает глоток и указательным пальцем в сторону Кардана показывает. — Вот с ним. — Только давайте без этого, — устало произносит Кардан. — У меня голова начинает болеть, когда вам приспичивает выяснить отношения. — А выяснять нечего, — довольно отзывается Никасия и отправляет Локку воздушный поцелуй. Тот лишь глаза закатывает. И все же, какой бы занозой в заднице она не была, он благодарен. Благодарен, что она периодически приходит на эти встречи, разбавляет их своим присутствием. Тишина между Карданом и Локком не кажется такой гнетущей, когда она просто оказывается рядом. Со стороны все выглядит почти как в старые-добрые. Со стороны они все еще лучшие друзья, готовящиеся к очередным праздникам. Не горе любовники, не фальшивые друзья, не угрюмые незнакомцы в какой-то кофейне. А иллюзии Локку всегда нравились больше, чем реальность. Вот и сегодня он снова пичкает и других, и себя этими дурацкими иллюзиями, от которых вреда больше, чем пользы.