Часть 1

Как-то слишком много думаю в последнее время... И вот, тягучий дым плавно поднимается вверх, прямо перед моими глазами. Весеннее солнце, пробивающееся сквозь плотные шторы, между которых маленькая щель, раздражает, хотя должно греть израненную душу. А рядом со мной сидит он. Весь такой загадочный, красивый, нетронутый… Я так и не поняла что между нами происходит, но, вроде как, он любит меня. Слава Богу, что со своими чувствами к нему я давно разобралась. Давно. Жаль осознавать, что я люблю этого нахала. Солнечный свет аккуратно подсвечивает темные пряди молодого парнишки, пропитанные дымом сигарет, что красиво блестят, отражая от себя все непрошеные проблемы. Хотелось бы так, но проблем у нас обоих по горло. Ну ничего, мы же вместе. Так и проходит наша юность. Обшарпанные стены его комнаты, пачка красного Chapman со вкусом сладкой вишни, что ещё долго остаётся на губах, особенно после тех неумелых поцелуев, которые мы дарим друг другу, и тяжёлые мысли о бытие. Знаете почему я так неуверенно говорю о его чувствах ко мне? Потому что не так я представляла влюбленного парня. Надеялась на сорванные на заднем дворе школы цветы, дешёвые шоколадки по акции, милые открытки своими руками... получала лишь сигарету, которую без сожаления в глазах протягивал мне парень со словами "Тебе бесплатно." А после этого я смущённо улыбалась, прикрывая губы, что расплылись в улыбке, оголив зубы, рукой. Принимала сигарету из рук, доставала потрепанную зажигалку, которую украла у папы, и поджигала краюшек, втягивая ядовитый дым, к которому уже образовалась зависимость. -Эх, мой милый Хван. Каждый раз вздыхала я, садясь на мягкую, но ужасно скрипучую кровать, на которой ютилась после школы, каждый раз заваливаясь к парню домой, словно к себе, запрыгивая на мягкие простыни и раскидывая ноги по разные стороны, совершенно не стесняясь своего вида. -Никогда не называй меня так. Другие бы поежились, а мерзкие люди, ну эти, которые называют себя "эмпат", думая, что лучше всех понимают чужие эмоции, сказали бы мне, какая я глупая, раз игнорируя этот холод и отчуждённость его голоса, когда он повторяет мне эти слова раз за разом. -Ты такой милый. Темные волосы юноши забраны в небрежный хвостик, из которого выпадают пряди, не успевшие отрасти до нормального размера, чтобы их можно было по-человечески забрать в хвост. Вязаный свитер, который Хёнджин не снимает даже в жаркую, как сейчас, погоду. Я знаю почему. Он ведь сидел прям передо мной, разрезая теплую, такую нежную и горячую кожу канцелярским ножом, что откопал на дне ящика, который стоит под рабочим столом. Такой милый. Любит, доверяет. Особенно мое сердце скачит, когда он пытается сказать эти свои милые подобия комплиментов. "Нежная.", "Необычная.". Мое сердце ревёт навзрыд, когда его холодный голос пронзает комнату, сохраняя это сосредоточенное выражение лица. Куча загонов, проблем. Но мы вместе. Вместе плачем, вместе режем ляжки, запястья, вместе курим и вместе слушаем Кишлака, желая убиться. Я помню каждую мелкую деталь о парнишке, с которым провожу так много времени. Он, например, желал учиться на лингвиста, изучая, горячо полюбившийся, немецкий. Как же прекрасен его акцент, когда он выпаливает в очередной раз: "Ich würde dich küssen" . Это фраза заставляет сердце биться быстрее, хоть я и не знаю перевода, но Хван мне говорил, что сказал что-то по типу: "Я заебался." Я лишь понимающе кивала, соглашаясь с тем, что сама порядком умоталась. Конечно, звучит все грустно и печально, но знаете ли, нам хорошо вдвоем. Плавный запах сигарет, к которому оба привыкли, кружка сангрии на тумбочке около кровати, сладкие поцелуи, медленно перетекающие в пару минут ласок друг друга. И именно тогда я забываю о всех ссорах с родными, учителями и друзьями, о всех проблемах с оценками, самооценкой, ноющими, без конца, суставами. Все прекрасно в эти короткие моменты с ним. Хорошо, когда его холодные глаза пронзительно изучают меня, желая обследовать каждый мой изъян, залезть в каждую пору. Ух, аж дрожь пробивает! Многие бы сказали, что не любит вовсе, но как же вы все объебались, мрази! Ненавижу вас всех! Хёнджин любит меня, слышите?! Слышите, завистники?! Любит, продолжал любить из раза в раз. После каждой ссоры с мамой, после которой я сбегала из дома и залезала к нему через окно, после каждой оплеухи от отца за стащенную сигарету... И даже после гнусного полового акта, в разодранных колготках, помятой юбке и расстегнутой рубашке, которую не успела застегнуть, впопыхах бежав к любимому, родному. И после всего, я слышала лишь отчужденно-теплые: «Нежная.», «Angenehme.» . Приятно видеть поддержку в его холодных глазах, приятно чувствовать на себе вечно дрожащие руки, ощущать теплые поцелуи, так и лезшие в самую душу и под самую одежду. Как все плохо. Ссоры, ссоры, ссоры! Невероятное количество проблем. Вот тут подошла бы та фраза моего милого Джинни: Ich würde dich küssen. Я точно заебалась. -Так давай убьемся? Хёнджин переводит на меня свои темные глаза, смотря в самые глубины моего сознания, заставляя охотно согласиться. -Давай! *** Конец помятой записки, мирно лежащей на белоснежном столе из дерева, стоящем в девичьей комнате. Рядом лишь две гвоздики, что давно завяли. Мама так и не смогла собраться с силами, чтоб принести их на могилу дочери. Два сердца, теплящих в себе эту подростковую любовь, которую многие называют простой влюбленностью, наконец, упокоились вместе, оставшись навсегда лишь вдвоем, в своем царстве вишневого Chapman, теплой сангрии и поцелуев, с тихим лепетанием на немецком, значение которого она так и не узнала, хотя оно значило так много…. "Если бы мог, я б отдал тебе своё гниющее сердце, лишь бы ты была счастлива. Хочу убежать с тобой на край света, хочу быть счастливым лишь с тобой... хочу тебя, моя родная."