✬✬✬

Раз. Вдох. Стук босых, детских ног казался слишком оглушительным в ночной тишине. Он бежал. Неважно куда, главное — подальше от того проклятого дома. От тех ужасных и болезненных ночей, которые заставлял проживать его приёмный отец. Сжимая в своих слабых детских руках небольшую книгу, Эндрю бежал что есть мочи. Два. Выдох. Ноги начинают ныть от сильного напряжения. Кажется, он стёр стопы в кровь, когда пробегал вдоль разрушенного кафе. Но это уже неважно. Главное — не останавливаться. Три. Вдох. По заброшенному парку бежать трудно. Потрескавшаяся тропинка то и дело наровила в неожиданный момент подкинуть ему под ноги сломанные кирпичики. Сил уже не хватало. Он упал, больно ударяясь коленками об асфальт. Потом ещё раз. И ещё. Четыре. Выдох. Ноги дрожали. Он еле как их передвигал, идя по ледяной кирпичной тропинке. Вокруг кромешная тьма, но ему совсем не страшно. Самое страшное уже позади. *** Плетясь на ватных ногах по парку, мальчик краем глаза уловил слабый свет. Он поднял голову и посмотрел в ту сторону. Под тусклым светом фонаря стояла одинокая скамейка: краска на ней была вся облупленная, но сама она стояла ровно и крепко. Эндрю медленными шажками направился прямиком к этому месту. Достигнув цели, он с облегчённым вздохом уселся на скамью. Ноги болели и, кажется, вообще отказывались двигаться дальше. Пожалуй, сейчас Эндрю вынужден согласиться. Как только он расслабился, усталость накрыла его с головой. Веки стали слишком тяжёлыми, а тело будто ватное. Под звуки ночной тишины, Эндрю задремал. Спустя каких-то жалких пол часа до его слуха донеслись тихие шаги. Он настороженно приоткрыл глаза и вздрогнул: прямо перед ним стоял мальчик. Тёмные волосы растрёпанны, а пронзительный взгляд голубых, как самый холодный океан, глаз был устремлён прямо на Эндрю. Ребёнок теребил в пальцах край своей мешковатой футболки и не двигался с места. — Это моя скамейка, — произнёс незнакомец. Голос хриплый и тихий, будто его не использовали уже несколько месяцев. Он переступал с ноги на ногу, нервно кусая внутреннюю сторону щеки. Эндрю с минуту смотрел на мальчика, молча выражая всё своё безразличие к его словам. Мышцы всё ещё ныли, и он не собирался уходить с этой скамейки только из-за того, что она чья-то. — На ней ничего не написано. Значит, ничья, — не то чтобы он проверял наличие подписи, но это же нелепость, правда? Кто станет подписывать скамейку в заброшенном парке? Но, видимо, так думал только Эндрю. — Есть. Прямо на спинке, — мальчик подошёл чуть ближе к скамейке и указал на место, где, как предполагалось, была подпись. — Вот здесь. Эндрю проследил за тем, куда он указывает и...Оу. Она и правда там была. На дощечке было выцарапано чем-то острым две заглавных буквы. N.A. Эндрю скептически взглянул на мальчика, всё ещё стоявшего около, как оказалось, своей скамейки. Его мозг не мог принять подобного рода информацию. Подписанная скамейка? Что за бред, простите? Эндрю отметил этот пункт в воображаемом блокнотике, чтобы никогда не заниматься подобной ерундой. — Так, я сяду? — из раздумий его вывел тот же голос напротив. — Твоя же скамейка. Делай, что хочешь, — больше Эндрю ничего не сказал, только тихо фыркнул от оживлённого вида мальчика и снова закрыл глаза. Рядом послышался шорох одежды и почти неслышный скрип скамейки, но он предпочёл не обращать внимания на нового соседа. Его спокойствие продлилось до того самого момента, пока мальчик снова не решил открыть рот. — Ты знаешь о звёздах? Эндрю снова открыл глаза и взглянул на проблему, всем своим видом показывая, что не намерен сейчас слушать чью-то болтовню, а тем более отвечать на вопросы. Но, кажется, того это совсем не смутило. — Ну, просто у тебя книга по Астрономии. Вот я и подумал… — Да. Да, я немного знаю о звёздах. Вопрос закрыт? Вот и отлично. Не успел Эндрю снова прикрыть глаза, как с другой стороны скамейки снова послышался оживлённый голос. — Расскажешь что-нибудь? Кажется, этой проблеме стоит прямо сейчас встать и уйти с этой чёртовой скамейки, иначе Эндрю точно вмажет по этому красивому личику. Но, несмотря на внутренние угрозы, под сверкающим взглядом мальчика почему-то сильно захотелось рассказать ему все тайны Вселенной. Эндрю посмотрел на ночное небо, и взгляд сразу же зацепился за пять ярких звёзд. Он вздохнул, но всё же поднял руку вверх, указывая на них, и соединил точки невидимой линией, тем самым получая узор, похожий на букву "W". — Кассиопея, — растягивая слово по слогам, незаинтересованно выдал Эндрю, — Оно названо в честь Кассиопеи — царицы Эфиопии. По легенде, она была очень красива, но слишком уж горда. Своей гордостью она разозлила богов и те привязали её к креслу, сидя на котором Кассиопея обречена кружиться вокруг Северного Полюса, переворачиваясь головой вниз, — тем же голосом продолжил Эндрю, переодически поглядывая на рядом сидящую Проблему, которая, на удивление, с особым интересом слушала его. — Кто-то утверждает, что это созвездие означает свободу, — Эндрю хмыкнул. Да уж, вот это свобода: навеки быть заточённой в кресле и парить в ночном небе. — Свободу… — совсем тихо произнёс мальчик, что почти было не слышно. Эндрю заинтересованно посмотрел за него: голубые глаза искрились детской надеждой, смотря на ночное звёздное небо. И, возможно, только возможно, Эндрю тоже совсем немного верит в эти утверждения. Так они просидели ещё несколько часов: один говорил, а второй внимательно слушал каждое слово. За этими разговорами Эндрю совсем не заметил, как пролетело время. Сидя на этой скамейке в заброшенном парке, рядом с мальчиком-проблемой, почему-то становилось намного спокойнее. Казалось, что за эти несколько часов он рассказал про все возможные созвездия на ночном небе. — Уже светает… — сказал тихий голос рядом, вырывая Эндрю из рассказа о Млечном Пути. О. Он даже не заметил, как улицы медленно начал заполнять солнечный свет. Переведя взгляд в сторону, Эндрю столкнулся с теми же пронзительными голубыми глазами. Он чуть вскинул брови, каштановые волосы мальчишки при солнечных лучах отливали медным оттенком. И Эндрю точно не кажется это завораживающим. — Слушай… Эм..? — Эндрю. — Эндрю, — кивнула Проблема. — Ты очень интересный, правда. И твои рассказы о звёздах и космосе просто потрясающие. Что-то в груди Эндрю затрепетало. Это резкое и приятное чувство было настолько далёким для сломанного мальчика, что захотелось вырвать его с корнем из своей грудной клетки. Рыжий неожиданно спрыгнул со скамейки и встал напротив Эндрю. Он пошарил рукой у себя в кармане и достал от туда небольшой перочинный нож. В какой-то момент даже захотелось посмеяться от абсурдности ситуации. Его хотят зарезать? Эндрю вскинул брови в немом вопросе. Несмотря на предположения, мальчишка совсем не выглядел так, будто хочет прямо сейчас убить его. Рыжий пристально посмотрел в ответ и просто протянул руку с ножиком к нему. — Давай при следующей встрече станем свободными? — В глазах мальчика плескалась уверенность и что-то ещё, чего Эндрю не смог разобрать. Свобода? Звучит как несбыточная мечта. Но, несмотря, на это, Эндрю всё равно кивнул и взял нож из рук мальчика. Это было обещание. Обещание, что они вновь встретятся и будут просиживать задницы на холодной скамейке, смотря на звёзды. Обещание, которое Эндрю впервые не сможет сдержать. Он смотрел на удаляющийся силуэт мальчика до тех пор, пока тот совсем не исчез из виду. На следующую ночь рыжая Проблема не пришла, а Эндрю обнаружил на ноже кривую подпись. Абрам.