Глава третья. Племя

      Утро красит нежным светом…       Открыв глаза, я, с трудом проморгавшись, сел. Мда-а…       «Дежурный» заснул.       Никита сидел перед догорающим костром, повесив голову на грудь и тихо посапывая. Учитывая, что сейчас примерно часа четыре утра, я не особо удивлен что его сморило, так что даже сердиться на него не выходит.       С некоторой натугой поднявшись на ноги, начал разминать затекшие за ночь конечности и шею. Ребята еще спали, а сам я будить их не намерен, пусть отдохнут. Подкинув в костер дров, за ночь чуть отсыревших, а потому неохотно занимающихся пламенем, я пошел набрать воды. Жилы еще не высохли до конца, хотя к вечеру я может быть смогу начать изготовление тетивы. Все же, нужно оружие побольше, чем обычная рогатка. Да и сам я с луком обращаюсь куда как лучше.       У воды заметил следы лап — судя по всему хищник, похожий на волка. Да еще и не один. Пользуясь своим не слишком уверенным навыком чтения следов, я смог определить лишь то, что их больше пяти, а это уже серьезно для нас. Слишком уж близко эта стая.       Осмотревшись по сторонам, приметил небольшое гнездо на дереве. Вот и завтрак…       Минут через пятнадцать я уже жарил несколько на удивление крупных яиц на широком камне. От запаха проснулся Никита, тут же начавший извиняться за свой косяк. Заснуть на посту — это серьезно, но я просто махнул рукой, сказав, что на первый раз это вполне простительно. Нужно было будить Саню.       Едва я коснулся своего приятеля, тот аж подпрыгнул, резко заозиравшись вокруг ошалелыми глазами. — Ты чего? — с удивлением спросил я, — что-то хреновое снилось? — А? — тот все еще не до конца пришел в себя, — да-да, ничего такого. Приятель протер глаза, затрепетав ноздрями. — А что, есть что покушать? — Ну, — усмехнулся я, — не то, чтобы много, но на перекус хватит. — Завтрак — самая важная часть утра! И самая вкусная — с ухмылкой ответил Саня. Я тихонько рассмеялся. — Ну, насчет важности согласен, а вот на вкус надо попробовать сначала. — Ну так давай приступим!       Такому оптимизму как у Сани можно только позавидовать. Честное слово, сам я, впервые переместившись был куда менее оптимистичным, даже до того, как меня загребли охотники за людьми. Впрочем, это даже к лучшему. В нашей ситуации сохранять дух важно.       Никита пошевелил угли костра, давая доступ кислороду, от которого огонь стал все сильнее разгораться. С тихим шипением испарялась влага с дров, что постепенно обугливались и питали жадный огонь, все быстрее разгоравшийся после голодной ночи. В следующий раз надо будет поискать бревна потолще, чтобы их хватило хотя бы на половину ночи, а то вот так вот кто проспит свой пост, а мы отморозим себе чего.       Пора было выдвигаться.       И мы пошли. Час за часом мы шли сквозь древнюю чащу, сквозь кроны деревьев которой свет почти не пробивался. Древние деревья, закрывавшие солнце, мрачно кряхтели над нами, дышать было чуть тяжело от сырости, а ноги норовили увязнуть в грязи, споткнуться о сокрытую травой ветку или поскользнуться на ковре из мха, покрывавшего землю в особенно влажных местах. Старый лес был безразличен к нам, его гостям, занятый лишь своими, неизвестными никому заботами.       Мы двигались долго. День сменялся ночью, хотя шли мы в темноте уже долго, едва солнце прошло свой зенит становилось все меньше и меньше света, а потому пришлось соорудить пару простеньких факелов, из ветвей местных деревьев, истекающих смолой. Впотьмах идти было еще труднее, но мы двигались вперед, заходя все дальше в чащу.       Когда же двигаться стало невмоготу, а факела почти догорели, мы приняли решение остановиться на ночевку в небольшом овраге, где соорудили костер и несколько навесов из лапника. Ниже места, где мы остановились, буквально через десяток метров протекал ручей. Спать правда ложились голодные, но тут уж ничего не поделать — поймать в этом лесу мы так ничего и не смогли.       Каких только теорий я не услышал касательно нашего местонахождения! Хотя все они сводились к тому, что наше географическое положение, судя по всему, в Сибири, и идем мы вроде как на юг, стараясь встретить хотя бы крупную реку. Рядом с такими местами есть хороший шанс найти хотя бы деревню, даже заброшенную, а оттуда уже выбираться к цивилизации.       Ночью лес был очень страшным.       Несмотря на костер, который я сделал довольно крупным, тепла не ощущалось. Ветра, гулявшие в кронах, будто застыли, а шелест листьев и поскрипывание веток полностью прекратилось. Мы сидели, смотря на огонь, в пугающей тишине, застыв как кролик перед удавом. Что-то склизкое заполняло наши внутренности, заползая в них, в полной тишине, холодным телом идущее от глотки в живот, где начинало сворачиваться кольцами, чуть подергиваясь, нежно оглаживая стенки желудка.       А мы сидели и смотрели на огонь.       Все мы боялись шелохнуться, будто ждали чего-то ужасного. Но ничего не происходило. Вообще ничего. Словно лес замер, глядя на новых гостей, ожидая полакомиться их свежими костями и душами. Ощущение жуткого нечто не исчезло, даже хуже, на нас словно смотрели. Очень внимательно, досконально, изучая то, что мы понять не в силах.       Я посмотрел в лица товарищей. Сейчас, собравшись у костра, я впервые обратил внимание на их изможденность. Современный человек не привык к таким перемещениям, не привык к дикой природе, в которой выжить дано не всем, а лишь самым сильным. Они устали, их глаза, выражавшие смирение и страх, отражались в моих собственных, но они не потухли. Готовы ли мы идти дальше?       Путь будет долгим и трудным. Он будет полон опасностей и страданий, гнева, боли, страха и ненависти, но именно этот путь приведет нас назад. Я не готов жертвовать друзьями. Я не знаю, вернутся они со мной или погибнут в этом мире, оставшись здесь, в этой чужой земле, хладными трупами, став ее частью. Я не готов это проверять.       Наконец, первобытный страх отступил. Лес в один момент неуловимо изменился, став куда приветливее к чужакам, пришедшим под его кроны. Его сильные ветви вновь начали раскачиваться на ветру, а корни, склизкие и холодные, перестали душить и морозить кишки. Костер вновь начал греть нас, поспешивших протянуть ему свои руки, заледеневшие, а потому почти не слушавшиеся своих хозяев. В разуме крутился лишь один вопрос. «Что это было?»       Следующим утром мы вновь отправились в путь. Мы несколько дней бродили по лесу, время от времени выходя к болоту, но не решаясь ступать дальше, опасаясь, что завязнем или, что хуже, погибнем от голода и обезвоживания пытаясь пробраться насквозь. Болота опасны не только возможностью провалиться в трясину, но и отсутствием питьевой воды, сложностью добычи пищи. Хотя в лесу мы тоже не сказать, что хорошо шли — за день мы ели в лучшем случае один раз, а вечный голод пожирал нас изнутри, потихоньку забирая силы и волю идти дальше.       Несколько раз натыкались на следы «волков» и, единожды, чего-то крупнее. Пока что нам везло не натыкаться на этих существ, ведь мы, ослабленные, мало что могли им противопоставить. Да и будь мы здоровыми, вряд ли что-то изменилось бы.       И все же судьба улыбнулась нам.       Издали мы увидели дым, и, понадеявшись на хотя бы минимальную помощь, мы поспешили туда. Конечно, будь я один, то никогда бы не рискнул так выходить к людям, ведь не знаю, чего от них ожидать — на своей шкуре прочувствовал. Но нас было много, а потому был хотя бы шанс, что нас выслушают, а не атакуют сразу. Навстречу нам вышел воин, закутанный в шкуры. Его крепкие руки сжимали копье, чье острие смотрело на нас, слегка покачиваясь. Он что-то крикнул, однако мы не поняли ни единого слова этого грубого и резкого языка, чем-то напомнившего мне немецкий. Короткие рубленые фразы, что он кричал нам, видимо должны были отогнать нас от их стоянки, однако же мы не двигались ни на шаг. За нашими спинами жались девушки, а сами мы, совершенно не опасаясь, спокойно смотрели на дикаря. — Как думаешь, — обратился ко мне шепотом Никита, — он атакует? — Вряд ли, — пожал я плечами, — а вот те два парня на деревьях вполне могут, — кивнул я чуть в сторону. Там, на дереве схоронились двое, наблюдая за нами, при том явно готовые пустить в ход луки.       Я не стремился их разглядывать, а решил хоть как-то действовать. Медленно подняв руки и сложив их за головой, я шагнул вперед, улыбнувшись варвару. Он чуть опешил, лишь на секунду, а после напрягся куда сильнее. Тогда я обратился друзьям, все еще улыбаясь. — Сейчас не провоцируйте его, и старайтесь не смотреть в глаза. Постепенно отойдите на пару шагов назад.       Я не видел их лиц, однако судя по шорканью ног они мне вняли. Славно.       Варвар явно удивился. Ну что ж, теперь можно попробовать поговорить.       Я медленно убрал руки из-за головы, и указав на себя я начал медленно проговаривать, помогая жестами: — Я хочу говорить с вашим старшим.       Человеку понадобилось несколько секунд чтобы попытаться осознать, что именно я сказал. Ни капли понимания в глазах я не увидел, а потому повторил несколько раз. Наконец, до того дошло что я имею ввиду, и он, еще немного подумав, кивнул и отправился в сторону своей стоянки. Мы же застыли на месте, под прицелом двух других.       Через десяток минут он вернулся, ведя за собой еще одного человека. Тот был одет иначе, куда больше напоминая шамана, нежели вождя. Все так же укутанный в шкуры, мужчина не отличался крепким телом, и шел, опираясь на посох. По всему телу у него виднелись части татуировок и множество украшений, судя по всему, из костей. Он был в возрасте, на вид около сорока лет, с легкой проседью волос и несколькими шрамами на лице, словно от медвежьей лапы. И несмотря на внешнюю слабость, именно от него я почувствовал наибольшую опасность. Мне доводилось видеть подобных ему не один раз, и я знал на что способны такие люди. Он был магом. Интересно, в этом мире есть заклятия что позволят ему понять нас?       Я смотрел на него неотрывно, следя за каждым его действием. Он положил руку на плечо воина, и шепнул ему пару слов, и тот отошел на пять шагов назад. Меня же он подозвал рукой, одновременно слегка сверкнув глазами. Я заметил, как между его пальцев мелькнули искры, а потому напрягся, однако же подошел. Если бы тот хотел, мы бы и не заметили, как умерли.       Пара фраз от него, еще пара от меня… Языковой барьер был ощутимой преградой, однако жестами, постоянным повторением и рисунками на камне парой угольков, что принес маг, мы смогли понять друг друга. Я просил его о ночлеге и помощи, он же пытался понять откуда мы. Мы говорили несколько часов, пока не начало смеркаться. Наконец, маг, кивнув чему-то своему, крикнул воину и тот, чуть удивленно, опустил копье, а с деревьев спустились те двое, что все это время держали нас на прицеле. Маг нарисовал на камне несколько человек, пальцем указав на меня и друзей, и махнул рукой, приглашая следовать за собой.       И мы пошли.       Спустя пять минут мы уже были на их стоянке — десяток костров и примерно втрое больше шатров, сотканных из шкур. Вокруг стоянки стояли идолы, смазанные чем-то темным, вместе с развешенными по ветвям амулетами из костей создававшие не радостную картину. Всюду были люди, составлявшие с своей основе женщин и детей, а также десяток более серьезных мужчин, стоящих небольшой группой и о чем-то разговаривавших. Среди них был и седой как лунь старик с посохом, подобным посоху нашего сопровождающего, тихо что-то рассказывающий мальчонке лет десяти, который внимательно слушал старца. Воины напряглись при виде нас, а старик словно ничуть не удивившись, кивнул нашему сопровождающему. Они перекинулись десятком фраз, и до того смотревшие на нас враждебно воины чуть расслабились, а сам старик махнул рукой и скрылся в одном из шатров, над входом которого висела голова зверя, похожего на оленя.       Парой жестов маг показал, что мои спутники должны остаться здесь, а я — пойти с ними. — Ребята, — обратился я к ним, — они приглашают меня на разговор.       Саня нервно хмыкнул. — Знаешь, мы заметили. — Вот поэтому сейчас не дергайтесь, — строго сказал я, — они пока что не враждебны, а потому нам лучше постараться договориться с ними. — А ты не думаешь, что это может быть, мягко говоря, опасно? — дернул бровью Никита. — Я в этом уверен, но по-другому мы просто сгинем в этих лесах — пожал я плечами, — тут есть хоть какой-то шанс. — Проклятье, и откуда здесь такие племена? Это явно не чукчи! — чуть раздраженно проговорил он. — Знаешь, Некит, я бы сейчас не гадал, а попробовал спросить сам. Все, что я узнаю, вам передам, самое главное — не дергайтесь, и все будет хорошо, — я поднял руки в успокаивающем жесте, — мы с ними поговорим и будет дальше действовать по ситуации, ферштейн? — Ага, — буркнул тот, — но мне это не нравится.       Я вздохнул и молча пошел за магами.       Войдя в шатер, жарко натопленный, я чуть удивился поведению магов. Они уселись на шкурах и достали снедь, составлявшую пару кувшинов с водой и три лепешки, жестом пригласив меня к ним присоединиться. Я сел рядом с сопровождавшим меня магом, а старший в это время разделил одну из лепешек на три части и отдал нам. После того, как каждый доел последний кусочек, они начали пытаться разговорить меня.       Старший обратился ко мне, вначале на своем языке, а затем начал перебирать прочие — резкий и отрывистый язык сменился вначале более мелодичным, но не менее отрывистым, отдаленно напомнившем мне собачий лай, а после другим языком, напоминавшем французский. Не получив ответа, тот покачал головой и что-то уточнил у второго мага. Тот фыркнул, а после достал из-под шкур глиняную табличку, на которой старик начал рисовать. Спустя минуту, тот показал мне несколько простых рисунков, начав называть их на своем языке.       Так толпа людей — «хасинд».       Лес — «Коркари»       Рисунок воина — «сталкер».       Указывая на себя тот произнес несколько раз одно и то же слово: — Маррак.       А указав на своего спутника, все так же несколько раз произнес: — Тайгел.       Я указал на себя. — Виктор.       Вот и познакомились.