.

Бледный сдул остатки пороха с дула и сел обратно в машину, скомандовав одному из амбалов ехать в сторону причала. Время было позднее, на улицах Мурманска ни души. Доехав до причала, Бледный сел в лодку и начал грести вёслами, что заняло достаточно много времени. Однако наконец он добрался до острова, на котором его уже ждал отец Филипп. Игумен помог Бледному выйти из лодки и они сели на причал, свесив ноги так, чтобы они не касались воды. -Возня какая-то на остроге была. Не видать Сергея уж четвёртый час, не знаю, что и думать… -Да тут нечего думать. Фурманова и ещё одного парня я только что убил, а ещё двое в Болгарии сгинули. -А Сурков с Глазуновым? Они же явно куда-то уехали в тайне ото всех… -Естественно. Глазунов ведь очень хитрый, изворотливый, сколько его знаю. Знаю ещё с тех времён, когда он с нами тусовался. А Сурков-его лучший друг, вот и думай, где они. -С кем это «Вами»? -С теми, кого я не убиваю. С теми, кто в преступном мире занимают высшие звания. Я, Волчатников, Черёмуха, Сержант, Мост, Фурманов, Турик, Герцен. Раньше, когда Глазунов в своём порте перевозил тонны контробанды, мы с ним и работали, а как его раскрыли, так мы быстро постарались о нём забыть. -А как там Николай Аванесович поживает? -Да Николай Аванесович… Виделись с ним год назад, дело расследовали о побеге. Такой же «вечно молодой». Осунулся весь с вашей последней встречи. -А я его совсем маленьким помню, он же крестник мой. В Грузии его крестил, а через 30 лет ему в этой же Грузии дали звание майора. Я тогда за него гордился, всем монастырём праздновали, а когда узнали, что он эту несчастную семейку вырезал… -Ни разу это не несчастная семейка! Ты же сам знаешь, что эти звери вытворяли с людьми. На них висит как минимум 20 убийств, так они ещё и человечиной торговали. А Сержанту просто посчастливилось узнать об этом, он набрал Турику, дальше уже сам всё знаешь. -Но за что невинных детей? -Они бы выросли точно такими же зверьми, как и родители. Тем более Аванесович не самолично их убил, их убили шакалы Турика. -А что же Фурманов сделал, что ты его убил? Ты же говорил, что он в высшей касте… -Фурманов уже давно не в нашей компании. Точнее, с того момента, как у него маразм начал прогрессировать. Мы все уже старики, нам по 50-60 лет, Волчатникову уж давно на покой пора, правда мы умеем здраво мыслить, а Фурманов почти раскрыл наши дела. Вот Герцен, живёт себе в Кисловодске уж который год, и никто даже не подозревает о том, что существует некий Юрий Викторович, который промышляет военными делами в курортном городке. -Я кстати только недавно узнал, что Турик на дно залёг. -Ой, вспомнил… Это уж лет 20 назад было, сейчас такими делами Явин занимается. -Да уж… Сколько на этой земле происходило зла все эти годы, теперь мы будем… Жить спокойно что ли. -Правда? А кто всю эту чертовщину устраивает? -Ты о чём? -Да так… Помнишь события в братском корпусе? -Не напоминай… -По сей день виновных находим. -Да ну? -Угу. По сей день находим виновных в расстреле генерала на свадьбе, в незаконном промысле коноплёй, в удержании заложников… Ну ладно, это было под Архангельском, далеко от нас. А вот эта Митрофанова Лощина… Напомни мне, отец, куда люди деваются с этого острова? Филипп призадумался, опустив глаза вниз, словно чувствуя вину. -Их… Митрофанушка забирает. -Ты затрахал с этим Митрофанушкой. Давай, в двадцатый раз расскажи мне про некого отца Николая, который сначала был в этом самом братском корпусе, потом перебрался к вам, и в ночь, когда он умер, у него вдруг выросли рога и ты якобы лично это видел. У меня возникает вопрос, а был ли на самом деле этот отец Николай? -В смысле? -Ну, в смысле… У меня возникло ощущение, будто и вы, и священники из братского корпуса прикрывались неким отцом Николаем, и везде, где он был, происходили какие-то странные вещи. Правда вот, почему мы до сих пор сажаем связанных с братским корпусом, и на острове до сих пор пропадают люди, если отец Николай умер в 1954? Почему остальные монахи и знать не знают про этого отца Николая? -Потому, что я самый старый монах в этом монастыре. Мне 80 лет, Юра, померли все давно, кто отца Николая застал. Хочешь, фотографию тебе покажу? -Ну покажи, удиви меня. Монах достал из рясы чёрно-белую фотокарточку и протянул Бледному. Оперуполномоченный посмотрел на Филиппа, как на сумасшедшего: -Это что за бред? -Что? Вот, смотри, я стою, вот сестра Настасья, отец Георгий, помнишь его? Он старый совсем был, когда тебя опером назначили в Мурманске, ты заезжал к нам, он тебя благословлял. А вот отец Николай стоит. Бледный смотрел на фотокарточку, на которой вместо людей стояли какие-то брёвна на колёсиках, лишь имитировавшие людей. -Ты чего несёшь, двинутый? -Юра, тебе не понять… -Филипп, я всю жизнь верующий человек, но вот этот бред оправдывать религией… -Юра… Отец Николай был праведным и мудрым. Он знал такие тайны, которые до сих пор известны лишь таким, как он. -Ты хочешь сказать, что все события, которые произошли-это не ваших рук дело? Что это значит? -Вера у нас такая, Юра… -Что же это за вера такая, Филиппушка, когда без доказательств не верится? -Кто хочет, тот верит. Отец Николай в самом деле владел неким даром, но никто не знает, каким. Ты слышал про теорию Корбута? -Слышал. Тоже бред. -А разработке этой теории как раз помогал отец Николай. Они с Корбутом днями и ночами сидели на пристани, как мы сейчас, и клепали эту теорию. Она и объясняет все события, о которых ты сказал. -Филипп, вот ты опять в своих словах и запутался. Опять разговор о религии перешёл в то, что эту самую религию опровергает наука. Ладно, бесполезно видимо дальше вести диалог, пойду я. -Ступай… Бледный сел в лодку и Филипп помог оттолкнуться от причала. -Благослови тебя Господи, сын мой. -Ещё свидимся, Филипп. На опознании Фурманова уж точно.