Часть 11

Прошло несколько дней, полных ожидания и тревоги. Единственное сообщение, в котором говорилось, что ПОКА ЧТО всё проходит хорошо, утратило свою актуальность и куда-то испарилось. Возможно, сама советница сожгла его в порыве злости или от скуки. Наверняка она бы не заметила этого, а если и так, то или не вспомнила об этом, или сделала бы вид, что забыла. Теперь же, сидя за столом Изма хватала разные свитки, будто искала какой-то определённый, но не находя небрежно швыряла в сторону. — Мэлина с Кронком должны были уже вернуться, где же добрые вести… — Изма нервно кусала длинные ногти, перебирая почтовые свитки. — Что происходит? — в комнату вошёл Кузко, осматривая стены и совсем ненадолго задерживая взгляд на женщине. — Зачем ты… Вы, ваше высочество, здесь расхаживаете, вместо того, чтобы отдыхать? — советница не спеша поднялась из-за стола и, хлопая ладонью по лицу, направилась к императору. — Кузко, тебе не следует так много ходить… Ты явно ещё не пришёл в себя. — Изма, кто здесь император, я или ты? — юноша сложил руки и поднял брови, ожидая ответа. — Вы, разумеется. Однако… — Вот именно, я — император, а значит сам себе устанавливаю все «можно» и «нельзя», понятно? — Кузко обошёл советницу, взяв наугад с её стола пару свитков. — Ты решила перебрать почту? Давно пора, а то я уже кучу времени не получаю писем от фанаток с просьбами оставить автограф. Юноша без энтузиазма произнёс это, а затем с абсолютно равнодушным выражением лица всучил советнице взятые им ранее свитки и направился к выходу из комнаты. На пороге он замер, обернувшись: — Убери из моего кабинета фиолетовые шторы, я же разрешил тебе вешать их только у себя. — Но ваше высочество, они и есть только у меня, это МОЙ кабинет, — Изма махнула рукой, обводя комнату тощими пальцами, за которыми не отрывая взгляда последовал император. — А. То-о-очно. — протянул Кузко, словно что-то осознавая, а после собрался с мыслями и бросил сухое: «Ну работай» и вышел из помещения. Шагая по коридору юноша вспомнил, что это далеко не первый случай его откровенного «недопонимания». На днях император, перепутав свои покои с дворцовой кухней, чуть не устроил скандал, мол повара громко кошеварят и гремят, а «шкварчением и бурлением» своих явств мешают ему спать. В тот же день он перемерил не менее десятка совершенно одинаковых корон, выбирая, какая из них больше подойдёт его императорскому алому платью. Вчера Кузко не смог отыскать Квазико в клетке и поднял на уши весь дворец, думая, что зверюшка сбежала через окно, а значит её точно могли съесть гепарды, в то время как шиншилла мирно дрыхла на постели своего хозяина-императора. «Что-то здесь не так» — синхронно подумали Кузко и Изма.

***

Переговоры с северной стороной прошли успешно, и Мэлина с Кронком и их сопровождением должны были совсем скоро вернуться во дворец. Слуги готовили покои и угощения на стол, а Изма тем временем надеялась, что встреча пройдёт спокойно. С тех пор, как Кузко пришёл в себя, женщина так и не сказала ему о том, что происходит сейчас, чтобы не напрягать всё ещё нездоровую императорскую голову лишней информацией. Юноша не помнил о проблемах с границами, не участвовал в новых заседаниях (с лёгкой костлявой руки Измы, которая «прописала» юноше покой. Опять же, у неё на то были весомые причины). Принимать важные решения от лица императора также должна была Изма как главная советница. Впрочем, властью своей она не злоупотребляла, хотя порой хотелось превратить какого-нибудь не согласного с ней осла-советника действительно в осла. Женщина старательно держала себя в руках, хотя длинные острые ногти порой со скрежетом царапали подлокотники трона от напряжения. Сам же император походил сейчас больше на призрака, скитающегося среди бесконечных дворцовых комнат, бесцельно парящего из одной в другую. Он понимал, о чём говорил сам, понимал, что о нём говорят другие, порой обидное, но увы, очевидное и по правде заслуженное. Стражники, которых он знал в лицо и по именам, предпочитали не сплетничать, по крайней мере лично при нём. Кто посмелее обсуждали поведение императора прямо в его присутствии, надеясь, что тот не услышит, но прекрасно понимая, что это не так. Кузко делал вид, что не обращает внимания, пока жадно и с замиранием впитывал каждое услышанное слово. Иногда ему становилось грустно. От слухов, от одиночества, от самого себя. Император старался интересоваться политикой и экономикой, спрашивал у прислуги, как их дела и как они поживают, на что те широко улыбаясь отвечали, что ни на что не жалуются. Лицемеры. И Кузко это прекрасно понимал, однако бороться не пытался. Пусть судачат. В какой-то момент юноша подумал, что лучше меньше открывать рот и больше слушать, чтобы не ляпнуть что-нибудь лишнее, открывая новую тему для обсуждения себя любимого. Кузко совершенно случайно нашёл свой секретный бункер. Место показалось ему до боли родным и тихим, поэтому император всё чаще начал пропадать здесь. Снова. Наберёт с собой книг и свитков и будет тихонько изучать, лёжа в больших и мягких подушках. Удобно, ничего не скажешь. Суета, происходящая во дворце, пусть там и остаётся, ему не до этого. Он хочет побыть один. Он должен побыть один. Однажды всё также лёжа в подушках, глядя в потолок, император словно ребёнок начинает плакать, пустив отчего-то сначала одну слезу, а затем уже не понимая, как остановить этот нескончаемый поток. Такое было лишь один раз, который Кузко не забудет и вряд ли себе простит. Время идёт, а ему всё ещё одиноко. Поэтому император притащил в бункер Квазико, чтобы хотя бы зверюшка составила ему компанию. Шиншилла была единственным существом, которое не осуждая и глядя полными любви и преданности глазами, выслушивало любой бред, который нёс Кузко. Юноша всё чаще играл с пушистым другом, размышляя о том, что же делать дальше. Внезапно этот вопрос стал достаточно острым в его понимании. Почесывая мягкое пузико шиншиллы, Кузко прикидывал варианты развития событий, поступи он так или иначе. Это занятие утомляло, но было необходимо. Почему-то он чувствовал, что это именно так.

***

Последние приготовления завершены. Изма ходит кругами перед входом во дворец, иногда останавливаясь и взглядываясь вдаль. Заламывает руки — на горизонте, в свете первых солнечных лучей, наконец, показался багровый шатёр и его сопровождение. Советница шумно выдыхает, закрывая глаза. — Немедленно оповестить императора, — произносит женщина, щёлкая пальцами. Стражник кивает и уносится исполнять приказ. «Ну что ж…» — Изма вальяжно поправляет фиолетовые перья на головном уборе и выпрямляет спину. — Изма-а-а, — спустя десять минут сонно протягивает император, потирая глаза и заходя в зал. — такая рань, чего тебе не спится? — Соберись, Кузко. Пора взять себя в руки и перестать быть нюней. Пока ты помирал по собственной глупости, кто за тебя решал государственные проблемы? Нам удалось предотвратить войну, спасибо Мэлине и даже этому болвану Кронку. Уж не знаю, во сколько пирожков со шпинатом нам обошлось это перемирие. О, а если они ещё и мясные коктейли пили, то мы вообще в шаге от банкротства… — без лишних эмоций совершенно спокойно проговорила Изма, не глядя на императора, всё наблюдая за тем, как к дворцу приближается долгожданный шатёр. — Э-э-э, а можно ещё раз и помедленнее? Из всего того, что ты сказала, я понял только слово «шпинат». Ой, а поесть бы не мешало, может приказать подать виноград… — император на миг мечтательно задумался и вдруг замолчал, закрыв рот ладонями: «Что я несу? Какой шпинат, какой виноград? Изма говорит о чём-то важном, что я пропустил! Как тяжело собрать мозги в кучку!» — Кузко, возьми себя в руки. — строго сказала женщина. — Целиком не умещусь… То есть, я пытаюсь, пытаюсь… — император запаниковал, но постарался принять крайне серьёзный вид: сложил руки за спиной, выпрямился и задрал нос. — Порядок. Та-ак, кого мы ждём? — Их, — советница произнесла это с едва различимой ноткой гордости в хриплом голосе. Слуги уже поставили шатёр на землю и приоткрыли шторку. Кронк любезно протянул широкую ладонь, в которую тут же легла маленькая ручка девушки. Спустя мгновение показалась и она сама: утомлённая дорогой, всё ещё беспокойная, будто до конца не верившая, что их безумный план сработал, и никто не был разоблачён. Мэлина устало улыбнулась Кронку в знак благодарности и перевела взгляд на Изму, кротко здороваясь с ней кивком головы. Вдруг, в поле её зрения попал он, сам великий император, стоящий за спиной женщины, словно прячась за пышными сиреневыми перьями. Изма сделала шаг в сторону, когда заметила, куда смотрит девушка. Их взгляды встретились. Оба приоткрыли рты, застыв в смешанных чувствах: удивление, беспокойство, облегчение, страх. Мэлина медленно подняла уголки губ, оживая и сияя глазами, которые были готовы вот-вот намокнуть от слёз, и сделала уверенный шаг вперёд. Кузко же сохранив на лице непонимающее выражение и боком наклонившись к советнице, не отрывая взгляда от девушки и прикрывая рот рукой, сквозь зубы прошипел тихое: — Ижма, хто это? — Ах! — короткий вздох: слова императора заставили девушку остановиться на месте. Все присутствующие опешили, раскрыв рты. Кронк закрыл половину лица шторкой шатра, словно прячась. Изма беспомощно уронила тонкие руки. А Мэлина так и замерла, словно вкопанная, никак не ожидавшая такой встречи. Впрочем, слёзы в её глазах замерли тоже… «Она такая красивая…» — назойливо пронеслось в голове императора.