Пролог

Дима Соловьёв шёл из университета домой. Последний экзамен он сдал, на душе было легко, да и погода стояла в этот день просто замечательная. Можно было, конечно, пойти погулять по городу, но Дима отогнал от себя эту мысль: ведь надо зайти к своей одногруппнице, Ксюше Макаровой, которая живёт этажом выше. Та сегодня не пришла на экзамен, что удивило всех. Да чтобы Ксюха не пришла в университет да к тому же на последний день сессии?! Да быть такого не может! Она ведь круглая отличница, гордость, все ей довольны! Вот эти «все» и послали Димку, выяснять почему гордость в первый раз в своей жизни не явилась на экзамен (да и на занятия вообще). Соловьёв уже подходил к двери подъезда, когда его кто-то позвал. — Дмитрий Иваныч! Соловьёв обернулся: к нему подошла старшая по подъезду — баба Клава. — Здравствуйте, Клавдия Марковна. — И тебе добрый день. Ты случаем не знаешь, что с Ксюшей-то? — На экзамен сегодня она не пришла, — ответил Дима. — А что? — А то. Она ни разу из квартиры не выходила, — понизив голос, доложила старшая по подъезду. — Ты ж знаешь: мы с ней на одной лестничной клетке живём. Она обычно выходит, здоровается со всеми. Иногда ко мне заходит, чаю попить. А сегодня сидит целый день у себя. Я уж забеспокоилась — вдруг что-то произошло. Ксюша молодая, конечно, но разное случается… Позвонила ей. Она дверь приоткрыла и выглянула. А я смотрю и вижу — глаза-то заплаканные, волосы спутанные. Я спросила: «Что случилось?» Она головой покачала, сказала, что нездоровиться ей и, попрощавшись, дверь у меня перед носом закрыла. Я ещё позвонила, но она больше не открыла. Вот я и решила, вдруг ты знаешь, что с ней твориться. Вы же дружите. Дима стоял ошеломленный — Ксюша, сколько он её помнит (а знакомы они с детства) никогда не плакала. Наоборот, она всегда всех поддерживала и была душой любой компании. Впрочем, и бабе Клаве Соколов верил. Да и зачем той врать? Несмотря на свой почтенный возраст, старшая по подъезду терпеть не могла сплетен и сарафанное радио. — Я поговорю с ней, Клавдия Марковна. Вот сейчас и пойду, — решительно ответил Дима и зашёл в дом. Сначала он заглянул домой, кинул на стол сумку, достал из потайного ящика стола металлическую коробочку, положил её в карман джинсов и только после этого отправился к Макаровой. Ксюша открыла сразу же. Выглядела она и вправду неважно. Глаза красные, волосы спутаны, одета в домашний халат и тапочки. Даже в самые тяжёлые моменты жизни она не позволяла себе так выглядеть. — Заходи, Дима. Я видела, как ты подходил к дому. Соловьёв вошёл и прошёл в маленькую гостиную. — Садись, — предложила Ксюша. Они сели на диван. Дима огляделся. Обычно гостиная в квартире Макаровой была уютной и светлой. Сейчас же наоборот — веет какой-то грустью и тоской. — Что случилось? — тихо спросил он. — Да так, ничего страшного. Ты не беспокойся. — Она грустно улыбнулась. — Не ври, — вздохнул Дима. — Меня попросили узнать, почему ты не пришла в университет. Но оказывается, что ты вообще не выходила из квартиры. Из-за чего? На глаза Ксении навернулись слезы. Дима обнял её за плечи. — Они похитили мою племянницу. — Наконец выдохнула Ксюша. — Лику? — Да. И Рита пропала. — Когда? Где? — Не знаю, — заплакала Ксюша, — никто не знает. А они требуют выкуп, иначе… — Кто «они»? — Похитители. Дима крепче прижал к себе девушку. Лику и её мать Риту он знал. Когда-то Маргарита вышла замуж, в браке родилась дочь, Анжелика. Потом что-то у Риты и её мужа не сошлось, она подала заявление о разводе и стала воспитывать дочку одна. Впрочем, к чести отца стоит заметить, что алименты он платит исправно и часто навещает бывшую жену. И вот теперь мать и дочь похитили и требуют выкуп. Похоже на какой-то кошмар, сон, фантазию, неизвестно как попавшую в жизнь семьи Макаровых. Дима напряжённо думал. В милицию идти глупо, наверняка похитители запретили это делать, угрожая убить Анжелику. Да и чем она поможет? — А выкуп требуют только за Лику? — Да. Мне и родителям письма пришли. — А Рита?.. — Она пропала, — повторила Ксюша. — Поехала… и пропала. — Куда поехала? — Не знаю, — Ксюша снова заплакала. Дима молчал, думая. Решил сесть поудобнее — металлическая коробочка, взятая из потайного ящика, впилась в бедро острым углом. И тут же Соловьев успокоился. — Знаешь что, Ксюш, — сказал он рыдающей девушке, — иди-ка ты на кухню и сделай нам чайку. Макарова удивлённо посмотрела на него. — Ч-чаю? — Да, — уверенно ответил Дима. — Я думаю, что твоя проблема скоро решится. — К-как? — К меня есть друзья. Они нам помогут. — Правда? — Да, — усмехнулся Дима. — Правда.