Глава 8. Скотт и дядя Джер

      После того дня казалось, что всё начало приходить в норму. Кэролайн продолжала вечерами постигать науку снобизма на заднем дворе атенеума вместо отработки. Каждый раз, сидя на полу у очередных лат, она с опаской соглашалась на магическую помощь в уборке от Фосети, который неизвестным ей способом заметал следы того, что работу она выполняла не самостоятельно. Стефан выполнял свои обязанности честно, хотя Алекс пытался пару раз соблазнить его на прогул, а потом старался вникнуть в дэрвадэл. Брендон и Кит отнеслись к наказанию на удивление серьёзно. Они почти не опаздывали на уроки и исправно дежурили в столовой, однако не забывали выпросить у белифов лишний кусок пирога перед тем как вернуться в гостиную. И иногда Брендон проходил мимо кабинета Себастиана, останавливался напротив него в раздумьях и через несколько секунд стучал в дверь.       Дорогу к кабинету мистера Эванса знали многие: он был негласным психологом, затмевая в этой профессии лишь одной своей улыбкой вечно уставшую миссис Бреннан, которая устроилась в Гринчвилд именно по этой специальности. Да и его комната, в которой он всех выслушивал, была достаточно просторной и светлой, наполненной запахом винограда и миндаля, чем сильно отличалась от скучного кабинета Бреннан. Ближе к двери, что вела в его спальню, стояли несколько небольших шкафов, сверху донизу набитые книгами в толстых переплётах, к которым он иногда подходил, чтобы вытянуть какую-нибудь книжку и всунуть пришедшему в руки с фразой, что она поможет успокоиться.       Брендон очень робко спрашивал разрешение войти и встречался радушно, но тихо, как и любой другой ученик. Себастиан тут же ставил на маленький, вечно заваленный тетрадями столик, ароматный чай и целую тарелку сахарных булочек, а сам усаживался в большое мягкое кресло и спрашивал, как дела. Картер старался не злоупотреблять временем и вниманием учителя, поэтому обычно их беседы длились минут десять, однако сегодня он проторчал с Себастианом почти час. И первые несколько минут встречи они просидели в тишине.       — Я слышал, твой отец сегодня приезжает, — сказал Себастиан после недолгих расспросов о самочувствии, быстро сообразив, о чём пойдёт разговор.       — Папу пару раз вызывали, когда я ещё учился в младшей школе, — ответил Брендон, не поднимая глаз. — Но мне кажется, он просто понравился моей учительнице, ведь я не сделал тогда ничего дурного.       — А в этот раз ты повёл друзей в место, где мы храним достаточно опасных созданий.       — Вовсе нет! Там был затопленный подвал и всякие руны.       — Хорошо, допустим, это так. Тогда почему больше никто из учителей, спускаясь в подвал, не попадал туда?       — Я могу тебя туда отвести, если ты мне не веришь, — вместо ответа выпалил Картер.       — Хочешь, чтобы я разрешил тебе идти туда, где, по твоим словам, пытали женщину? Брендон, я честно ненавижу так говорить, но мне кажется, что всему виной твоё детское восприятие. Может быть, где-то прорвало трубу, а ты решил, что это вселенский заговор.       — А как же женщина?! Кроме того, я ведь сам слышал, как вы говорили о Барр — дьявольском палаче — с учителями, а ещё тем вечером ты мне сам сказал, что его последователей всё больше и больше…       — Я сказал, чтобы ты наслаждался детством, Брендон, учился магии или попытался овладеть гитарой, пока взрослые разруливают ситуацию. И ты должен был сфокусироваться на этой части предложения, а не на той, что была о последователях.       — А как же Кит, Стефан и Кэр? Они тоже видели подвал, кровь на камне и руны.       — Брендон… — со вздохом произнёс Себастиан и сразу же осёкся.       Брендон смотрел на него таким взглядом, будто тот собирался вынести смертный приговор. Эванс запрокинул голову, запустив в волосы пальцы, и явно о чём-то напряжённо думал, из-за чего воздух в комнате будто сгустился. Через пару секунд он продолжил говорить, внимательно смотря в глаза, будто старался внушить свою мысль:       — Брендон, я верю, что вы были в каком-то затопленном месте. Где, скорее всего, просто прорвало трубу. Мы в волшебном мире, да, но не стоит путать реальность со сказками.       — В очень многих сказках случаются неприятности из-за того, что взрослые не верят детям, — ответил Картер, ставя чашку на стол.       — Ладно, — сказал Себастиан, вставая на ноги. — Хорошо, допустим. Покажи мне.       Картер с триумфом во взгляде достал скомканную нарисованную им несколько дней назад карту и повёл Эванса в тот подвал, от которого шли все проблемы.       Та самая дверь страшно предстала перед взором, ощутимо притупляя его желание идти дальше. Пара ссадин на руках не могли не напоминать о недавнем приключении, невольно заставляя коленки трястись от чувства опасности. Брендон остановился в нерешительности в нескольких метрах от двери так резко, что Себастиан, увлечённый своими мыслями, налетел на него. Но всё внимание было приковано не к глухим извинениям, а к злосчастной двери. Каменные высокие стены заглушили бы любой смешок, любой радостный голос, с такой лёгкостью, будто пытались задавить своей мрачностью каждого, кто сюда сунется. И вновь соваться к преграде между ним и правдой не очень хотелось. Тогда Себастиан похлопал его по плечу и с помощью магии открыл дверь, которая распахнулась с отвратительным скрипом, явно навевающим на мысли смазать петли или убраться отсюда. Всё так же придерживая Брендона за спину, Себастиан прошёл с ним в коридор. Однако они почти полчаса проходили по коридорам за той дверью и ничего не обнаружили.       — Я не понимаю, где подвал. А мистер Конноли мог это сделать? — в смешанных чувствах спросил Брендон. Не спятил же он, в конечном итоге.       — Он мне тоже не особо нравится, но я ручаюсь, что мистер Конноли к этому не имеет никакого отношения. Не думаешь, что трубу починили, а подвал высушили? Извини, Брендон, но если окажется, что там были заперты магические твари, то я не разрешу тебе туда сунуться.       — А где они заперты?       Вместо слов Себастиан кивнул головой в сторону массивной дубовой двери, за которой Картер точно никогда не был.       — Нет, не она. А почему ты уверен, что это не мистер Конноли? И в тот раз, когда мы сюда ходили с ребятами, стены нас почти что съели!       — Никогда не суди человека по внешнему виду. Он превосходный учитель и отменный педагог. Да, иногда он очень придирчив, но он ведь ни разу не снизил тебе оценку из-за личной неприязни. Я вижу, что ты пытаешься приписать ему то, чего не было, но это неправильно. Знаешь, многие очень хорошие люди учились в мюридхау, и это глупо с твоей стороны — так относиться к этому адрану. И то заклинание наложили ещё до меня, чтобы никто не мог сунуться сюда без разрешения. Если попытаться пройти сюда целенаправленно без предметов, принадлежащим учителям, то тебя поймают стены.       — В первый раз я без проблем вошёл.       — В первый раз, насколько я понял, ты нечаянно попал в уже открытую дверь. Поэтому заклинание не сработало.       — Значит тот, кто прошёл передо мной — учитель или ученик с учительским предметом в руках.       — То есть ты пропустил мои слова касательно мистера Конноли? Иногда мне кажется, что упёртость в нашем адране передаётся по воздуху.       — Просто это всё подозрительно. Ты же говорил с ребятами, они подтвердили мои слова, а теперь ничего нет.       — Иногда вера заразительна. Ты звучал достаточно убедительно, чтобы и я согласился сходить с тобой сюда. Но мне кажется, что ты просто очень скучаешь по дому и немного неуютно чувствуешь себя так далеко от родных в огромном старом замке. В такие моменты много что может привидится. И твои друзья наверняка чувствуют тоже самое.       Брендон неопределённо помотал головой. Он точно знал, что видел, и понимание, что у него нет доказательств, разъедало. Он ведь был там несколько раз, встретил мистера Конноли, но сейчас почему-то подвал не находился.              — Знаешь, Брендон, — внезапно сказал Себастиан, метнув пристальный взгляд, — давай лучше отвлечёмся. Ты знал, что магия делится на несколько видов? Самый простой из них — когда ты представляешь результат в голове, а он потом претворяется в жизнь. То пудинговое заклинание сработало именно так, и всё, что вы сейчас проходите на артаиосе, тоже построено на этом принципе. То, что получится, не имеет должного запаха или вкуса. Когда вы научитесь более-менее работать со своей фантазией, то перейдёте к следующему этапу. Это когда на твоё представление результата в голове накладывается точное требование к нему. То есть, ты не сможешь с современными знаниями наколдовать глянцевую бумагу — она будет просто обычной бумагой. То есть… хм, не знаю, как сказать лучше, но ты подчиняешь предмет своей воле, своему воображению. Такие заклинания, как пудинговое или с потолком, — да-да, я знаю о потолке — может изобрести любой человек, но не каждый точно додумывается, как.       — Дядя Джер сказал, что это легко.       — Ну, давай рассмотрим то заклинание с потолком. Представить, как падают с потолка цветы, достаточно просто, так? Сложность данного этапа для тебя была в его масштабности, так что ты наверняка попросил помощи. Потом идёт следующий этап, и, видит Минерва, я не представляю, насколько гениальной семьёй надо быть, чтобы достичь такого результата. Этот следующий этап в магии — психология. Ты задействовал свою психологию, свои суждения о том, кто хороший, а кто плохой, поэтому ты управлял теми пауками и цветами. Воображением легко управлять, а вот эмоциями, своим собственным умом — нет. Заклинания на этом этапе сложнее изобрести. Те, кто их придумывает, задействует весь свой мозг для того, чтобы сфокусироваться на результате вплоть до атомов, поэтому у тестировщиков часто возникают огрехи. Чем сложнее заклинание, тем больше ты должен концентрироваться на результате и на желании, чтобы это заклинание сработало.       — А что потом?       — Потом люди учатся второму этапу сначала, но без слов. Проговаривать проблему — значит понимать и принимать её. Проговаривать заклинание означает то же самое. Так что целый семестр мы отводим для того, чтобы дети научились осознанию заклинания без слов.       — А кто умеет пользоваться магией без солтора? — резко поменял тему Брендон. — Мне кажется, ты точно должен.       — Ты прав. Ещё мистер Конноли и мистер Бойд. Мы способны только на самые простые заклинания, такие же, какие ты сейчас проходишь. Но это, наверное, наследственное, а бешеное желание — это уже вторично. Поэтому Верморы и стараются сохранять чистоту крови.       — А я смогу колдовать без солтора, если очень сильно захочу и буду стараться?       — В этом мире нет ничего невозможного, Брендон. Надо лишь прикладывать усилия и не спешить. Но сначала освой первые два пункта. И это как минимум. А сейчас, судя по времени, твой отец уже здесь. Так что надо идти.

***

      Гринчвилд был таким же величественным и красивым, каким Скотт запомнил его ещё в своё время, когда выпускался. Острые башни упирались в небо и словно удерживали груз многотонных облаков на себе, не давая им упасть на землю. Каменные стены хоть и были старыми, но создавали впечатление, что они защитят от чего угодно, что никогда не разрушатся и будут стоять до конца времён, укрывая в себе сотни учеников от подстерегающих их во взрослом мире опасностей. Зелёный лес дополнительным барьером окружал Гринчвилд, удерживая меж крон деревьев приятную прохладу и какую-то особенную магию, неподвластную никому, даже волшебникам. Среди ещё зелёной травы, которая местами сменяла свой цвет на жёлтый, виднелась извилистая дорога, которая вела прямо в Гринхолл, маленький, но шумный городок. Скотт втайне от всех, даже от Джереми, мечтал жить в нём ещё когда был мальчишкой, хотел иметь там свой небольшой дом напротив симпатичной кофейни, где делали лучший в Шотландии пунш.       Скотт вдохнул свежий, несколько солоноватый воздух полной грудью, но сразу же закашлял, когда по его хребту ударила тяжёлая ладонь Джереми. Батлер оценивающе, но быстро провёл взглядом по зелёным верхушкам деревьев и слегка улыбнулся, когда услышал лошадиное ржание.       — Помнится, я именно в этом месте свалился с пегаса и сломал себе руку, — сказал он, поправляя ворот своей косухи.       — Здесь я свалился с пегаса, — поправил брата Скотт. — А ты полез под копыта и сломал руку.       — Ты же присобачил ему к груди мой рюкзак, естественно я полез за своим добром, пока он не улетел в замок.       — Будто ты не мог забрать свои вещи у замка, — усмехнулся мужчина, идя по аккуратной дорожке вдоль перелеска. Он помнил эту дорогу так хорошо, словно сам её прокладывал: ещё поворот — и Гринчвилд предстанет перед ним во всей красе. Чуть левее покажется тропа к конюшням, справа тихая речка скроется от его глаз в кустах, а немного дальше обогнёт величественный дуб и убежит в лес. Затем взору откроется когда-то крутой обрыв с шаткой каменной лестницей, которая приведёт прямо к пляжу с шумными волнами.       — Чтоб какой-нибудь ребёнок или учитель нашёл там бренди? Даже сейчас я готов пожертвовать лучевой костью, лишь бы спасти хороший напиток от лишнего рта.       — Знаешь, Джер, мне кажется, ты никогда не поменяешься. Скорее снег в пустыне выпадет!       Глухо рассмеявшись от толчка в плечо, Скотт и Джереми пошли к Гринчвилду, наслаждаясь в тишине своими воспоминаниями об атенеуме и гадая, о чём станет говорить Миранда.       — Выглядите так же шикарно, как и десять лет назад, миссис Брадберри, — сказал Батлер, отвесив директрисе шутливо галантный поклон, как только завидел её в коридоре.       — То есть, либо в пятьдесят я выглядела на шестьдесят, либо в шестьдесят на пятьдесят? — улыбнулась уголками губ женщина, пропуская братьев в кабинет. — Я очень рада видеть вас в добром здравии, — Миранда искренне им улыбнулась, слегка пожав руки. — Как успехи с иллюстрациями, Скотт? Как родители? Хотите кофе?       — Всё просто замечательно, заканчиваю крупную работу на будущей неделе. Мама тоже здорова, сейчас гостит у тётушки Батлер. А от чего-нибудь тёплого мы точно не откажемся.       — О да, — усмехнулся Джереми, — две старушки поставили весь Странрар на уши. У них там что не человек, то старый знакомый. Но когда мама успела со всеми перезнакомиться, ума не приложу.       — Они у вас всегда шустрые были, насколько помнится. Неужели ты так и не нашел себе спутницу жизни? Немногие из ваших сверстников так и не обзавелись семьями.       — Да начал вот встречаться с одной, — уклончиво ответил Джереми. — Но не знаю пока, серьёзно ли это.       — С Амелией Вуд, — вставил Скотт, заведомо игнорируя взгляд брата, который живописно говорил: «Какого чёрта, Картер?»       — Амелия? Она была влюблена в тебя классе в пятом. Я даже посадила вас вместе, чтобы дать девчушке шанс впечатлить тебя.       Джереми поперхнулся горячим кофе, как только услышал эти слова, и поднял удивлённый взгляд на улыбающуюся директрису.       — Ну хорошо, остальное потом спрошу. Брендон скоро будет, так что сейчас я хочу поговорить с тобой, Джереми, о делах. Ты изучил тот феномен?       — Конечно, хотя, не скрою, был удивлён вашей просьбой, — как ни в чём не бывало ответил Батлер, вытирая капли кофе со стола.       — В этом году Церемония была достаточно… необычной, — туманно ответила Миранда, ставя перед бывшими учениками тарелку с печеньем. — Ещё в самом начале церемонии к ученице, которая в конечном итоге пошла в драммонд, чуть не пришли сразу несколько зверей. В тестах она была явной драммондкой, но здесь что-то пошло не так. Как вы знаете, распределение по адранам происходит ради наиболее продуктивной учёбы детей. У кого-то лучше развита логика, у кого-то память и так далее. Много факторов складывается воедино, что и позволяет ученикам учиться комфортно и действенно. Так что я не была удивлена, что у одной из девочек могли оказаться сразу несколько «талантов», а тесты списала за ошибочные. Однако олень и дракон к ней не подошли, они будто прятались. Сразу за ней вышел мальчик, он попал в алэйсдэйр, но опять та же история: рысь и олень были, но на глаза детям и тому мальчику не попались. Половина учеников могла стать неопределившимися, такого никогда не было. Пятеро, максимум шестеро, но никак не половина из первоадранцев.       Джереми молча кивнул и вытащил из сумки папку с документами. Пролистав до заломанной страницы, он откашлялся и поднял на директрису тёмные глаза с таким выражением, будто был готов зачитать наизусть стихотворение. Он говорил спокойно и уверенно, хотя Скотт видел некоторое беспокойство во взгляде. Они оба встречались с неопределившимися всего раз пять за всё время обучения в Гринчвилде — в сказки об их ненормальности они не верили, но те сами держались стороной. Иногда Картер поглядывал в исписанный непонятным витиеватым почерком листок, с которого читал Джереми. Он видел исторические труды родного деда Джера — Гофрэйдха Артуа — не так часто, и вообще не вспоминал о них после его смерти.       — В целом, ничего необычного в феномене неопределившихся нет. Один человек из сорока попадает под это понятие, поэтому неудивительно, что пара учеников из потока могут так выделиться из толпы. Но в таком огромном количестве их ещё никогда не было, — подытожил он спустя какое-то время. — Тем более, когда в тестах относились конкретно к одному адрану.       — Это может быть связано… с баргестами?       — С байками о Барр? — усмехнулся Джереми, закрывая папку. — Если это так, то дедушка явно этого не знал. Здесь вся информация о…       — Почему вы сказали о баргестах?       Однако громкий стук в дверь прервал дальнейшие расспросы — Брендон с потупленным взглядом вошёл в кабинет директрисы, всеми силами избегая смотреть на отца. Скотт беглым взглядом оценил внешний вид сына: не до конца заправленная рубашка выглядывала из-под симпатичной серой безрукавки, волнистые волосы казались непричёсанными, а костяшки пальцев были испачканы синей пастой. Брендон неловко перемялся с ноги на ногу, покусывая губы, а потом поднял глаза на папу и дядю Джера и чётко произнёс:       — Это была моя вина.

***

      Брендон оставил Кита и Мелани у подоконника рядом с кабинетом директрисы. Его друг сам недавно вышел оттуда под руку с родителями, которые тут же устроили нагоняй не только ему, но и сестре за то, что она не уследила за братом. Мелани долго дулась на них обоих за то, что её так отчитали, демонстративно приходя и уходя из гостиной под руку с одноадранками, каждый раз изворотливо вставляя фразу наподобие «не совать нос, куда не просят» или «сидела, делала уроки, никуда не лезла». Но в роковой для Брендона час и она пришла к кабинету директрисы в качестве поддержки и сразу же начала мерить неширокий коридор шагами.       Наконец дверь раскрылась, и из неё вышли хмурый Скотт и Джереми, который сочувственно похлопывал племянника по спине. Мелани замерла на полушаге, а Кит, спрыгнул с подоконника.       — Я так понимаю, вы Тёрнеры? — спросил Джереми, улыбнувшись краем губ. — Думаю, нам всем следует поговорить о случившемся. Вы не против сходить с нами в «Домик фей»?       Гринхолл, который находился минутах в пяти от замка, встретил их всех ароматом пряностей и тёплым воздухом. Косые лучи солнца робко пробивались сквозь неплотные облака и почти не грели, а от дороги, ведущей к городку, веяло прохладой и даже сыростью, поэтому небольшая компания шла к «Домику фей», чувствуя, как холод отступает. Гринхолл, застроенный миниатюрными домами с трубами, погружал своих жителей в сладкий запах корицы и дерева, а тепло от каминов чувствовалось даже сквозь кирпичные стены. Каменная мощёная дорога, пронизывающая городок в бесконечным сплетением тропинок, освещалась неярким светом из окон. Деревянные лавки с игрушками, сладостями и горячими напитками, за которыми торговали толстенькие волшебники или миниатюрные ведьмочки, встречались то тут, то там; мимо невозможно было пройти без оклика купить что-нибудь, чтобы согреться. В Гринхолле помимо отчего-то вечно голодных подростков часто появлялись туристы-зеваки, которых в это место манили легенды о Мерлине, поэтому жители этого города жили достаточно безбедно.       «Домик фей» находился ровно в центре Гринхолла, как и небольшой паб мелкого и худощавого ирландца Колина. Того знала вся округа, включая первоадранцев из-за невероятной любви поболтать. Его рот никогда не закрывался, и из-за этого половина округи успела выучить странные ирландские словечки и заразиться его акцентом. У «Удачливого Дэли» и «Домика фей» постоянно сновал местный народ или туристы, поэтому эти два заведения насквозь пропитались уютной атмосферой и какой-то милой потасканностью. Затёртая от ветров и времени табличка «Домика фей» гордо висела у входной голубой двери, вокруг которой рос плющ, убегающий под самую крышу.       Усевшись за «свой столик», как его назвал Джереми с собственническим взглядом, и заказав яблочный пирог и безалкогольный пунш детям, Батлер облокотился на стуле и внимательно посмотрел на племянника.       — Не знал, что ты приедешь, — неловко сказал Брендон под изучающим его взглядом.       — Миссис Брадберри попросила меня привезти кое-какие документы.       — А кем вы работаете, мистер Батлер? — бойко поинтересовался Кит, пока Мелани влюблённо рассматривала длинные вьющиеся волосы мужчины.       — Просто Джереми. То там, то сям, малой. Кто-нибудь просит меня презентовать что-нибудь, я и презентую.       — А ещё он барабанщик в рок-группе!       — Ну… иногда играю, да. Раньше, конечно, больше было, а сейчас приходится зарабатывать реальные деньги на реальной работе.       — А на гитаре можете?       — Влёгкую, — усмехнулся Джереми, отпивая пунш.       — А вы где работаете, мистер Картер? — спросила Мелани, с усилием отрывая взгляд от лица Батлера.       — Я писатель-иллюстратор. В основном работаю дома.       — Но мы здесь не для разговоров о работе, дети.       — А что миссис Брадберри хотела узнать? — прервал Брендон дядю, недоверчиво глядя в его тёмные глаза. Такая немногословность удивляла.       — А тебе всё скажи, — вместо дяди ответил Скотт.       — Так, мелкий, что за чертовщина у вас тут происходит?       — Я же всё рассказал, — расстроенно произнёс Брендон.       — Кит, — сказал Скотт, незаметно отдавая сыну корочку — его любимую часть пирога, — зачем вы пошли в подвал атенеума?       Кит неуверенно посмотрел на друга, молча спрашивая у того разрешения рассказать всю правду. Брендон осушил кружку пунша до середины одним глотком, как это делал его папа, когда нервничал, и уверенно кивнул.       — Так, — протянул Скотт, когда рассказ закончился, — ты пошёл туда с Себастианом и ничего не нашёл? Совсем ничего? Ты уверен?       — Вы нам верите? — осторожно поинтересовалась Мелани, к этому времени укутанная в кожаную куртку Джереми.       — Брендон, конечно, тот ещё фантазёр, но ведь твой брат там тоже был, и видел то же самое.       — А в историю о женщине?       — Ты слышала крики?       — Я не уверена, — честно ответила Мелани. — Но раз был подвал, то была и женщина, разве нет?       — Держите ухо востро, — просто сказал Джереми. — И будьте начеку с этим мистером Конноли.       — А почему ты решил, что это не он, кстати?       — Себастиан сказал, что мистер Конноли просто неприятный, но никак не злодей. Но я… не уверен. Это ведь странно! Но за ним надо проследить прежде, чем…       — Нет, Брендон, — прервал его Скотт. — Просто будь начеку. Но я думаю, лучше будет забрать тебя.       — Но папа! — взмолился он. — Тут же мои друзья! Я только-только начал учиться и не хочу уезжать!       — Твои одноадранцы пропали.       — Они из сайлотака, — тихо поправил Кит. — И в любом другом атенеуме может случиться то же самое. Мистер Картер, мы не будем уходить с территории, честно!       — Кит, — Скотт вздохнул и потёр переносицу, — вы буквально нарушили наказ директрисы и пошли в подвал. Как я могу быть уверен в ваших словах?       — Мистер Картер, — подключилась к уговорам Мелани, — если речь идёт о том, чтобы Брендон остался с нами, то мы точно сдержим обещание.       — Так, Скотти, — вздохнул Джереми, поднимаясь со стула, — ты разбирайся с малышнёй, ты в этом хорош, а нам с Брендоном надо погулять. А то он весь зелёный. Можешь пока посидеть в куртке, Мелли. Пошли, мелкий.       Джереми шёл в дымке от сигареты по вечерним улочкам Гринхолла. В этой части Шотландии всегда рано темнело, поэтому единственным освещением становился свет из окон. За шторами мелькали чьи-то силуэты, кто-то сидел на подоконнике, погрузившись в чтение, а кто-то, явно вышедший из паба Колина, громко смеялся.       — Ладно, малыш, — на выдохе сказал Джереми, так что густой дым на секунду спрятал его лицо, — что случилось?       — Я знаю о баргестах, — выпалил он. Ему было страшно от всего случившегося за последнее время в Гринчвилде и не мог не поделиться этим с дядей. Дядя Джер точно не стал бы его забирать отсюда, пока его не попросить прямо, поэтому Брендон не чувствовал себя так, словно рискует своей учёбой в Гринчвилде.       Лунный свет отразился в тёмных глазах Батлера, который явно складывал в уме, что к чему. Прохладный ветер заставлял его всё время ёжится, но Брендону казалось, что помимо холода его дядю что-то беспокоило. Зажав сигарету в зубах, тот быстрым жестом сделал себе неряшливый пучок и запрокинул голову.       — Ты знаешь о неопределившихся? — только и спросил Джереми, внимательно глядя на звёзды. — И что почти весь твой поток только и пестрит ими?       — Мелани говорила о них, она знает одну девочку. А я неопределившийся?       — Нет, — усмехнулся дядя Джер, — рыси ты понравился явно больше, чем дракону или любому другому зверью.       Брендон прислонился к одной из закрытых лавок с товарами. Джереми почти никогда не вёл себя как взрослый рядом с ним. Он шутил и заводил шуточные драки, иногда расспрашивал о переживаниях и всё в такой же дурашливой манере помогал советом. Он лишь изредка позволял себе быть сосредоточенным и серьёзным, будто боялся, что Брендон не поймёт, если начать говорить с ним о тяготах жизни.       — И что не так с определившимися?       — Ты слышал байки о Барр? Что баргесты и всякая другая нечисть слушается его приказов?       — А ты веришь в это?       — Нет. Просто будь осторожен, хорошо? Этот год явно отличается от тех, что застали мы с твоим папой. Тебя пугают эти слухи?       — Я боюсь, что папа заберёт меня. Я не хочу уезжать. Здесь много странного случилось и я честно не врал про подвал и женщину! Но... вы ведь тут учились. И мои друзья.       — Я бы забрал тебя, — честно признался Джереми. — Ты всё, что у отца… у меня… у нас есть. Знаешь, Брендон, ты должен вести себя, как Скотт. Быть ответственным и осторожным. Держись подальше от приключений, а особенно — от Конноли и Фосети.       — Он сказал, что наша семья что-то скрывает, — медленно, будто не зная, стоит ли это говорить, пробормотал Брендон.       — Фосети? Он завидует, что у тебя счастливая семья. Я бы сказал тебе, будь это так, малыш. От кого ты узнал о баргестах?       — Я подслушал собрание учителей, когда заплутал. Мистер Эванс попросил меня не говорить Киту или кому-нибудь ещё.       — Как только что-нибудь случится… — замялся Джереми, — как только что-нибудь случится, беги в город к телефонной будке или пиши. А ещё на четвёртом этаже рядом с… рядом с кабинетом дэрвадэла — во всяком случае, раньше там проходил тот урок… Короче, там есть комната с водными зеркалами.       — Как дома?       — Да, только у вас маленькое. Главное — держаться за раму, тогда связь не пропадёт и мои слова или твоего папы будут слышать только те, кто держится за неё.       — Когда я вырасту, я придумаю, что-нибудь действеннее водных зеркал.       — Глупый, не спеши взрослеть. Ты не представляешь, как много бы я отдал, чтобы хоть на немного стать опять одиннадцатилеткой. А лучше шестнадцатилеткой. У тебя сейчас минимум ответственности, Брендон, и это прекрасно. Конечно, у тебя есть свои проблемы и переживания, но пока что ты не обязан думать о том, как заработать себе на еду, у тебя не болят суставы, и это как минимум.       — У тебя тоже не болят.       — У Оскара болят, а это то ещё зрелище — смотреть, как он кряхтит, когда встаёт с корточек. Но Брендон, ради меня и папы, не спеши взрослеть. Наслаждайся каждым днём, но только не лезь в неприятности. Можешь подраться разок-два, но не более того. Это полезно, если хотя бы раз получишь в нос.       — Дядя Джер, — Брендон замялся, заламывая руки, — со мной ведь всё будет хорошо? Я ведь не пропаду и не…       — Я тебе обещаю, — Джереми выкинул сигарету, присел на корточки и обхватил плечи племянника, — что у тебя всё будет лучше всех. А если какой-нибудь мистер или хоть сам Барр сунется к тебе, то я ему пасть разорву прежде, чем он моргнёт.       — А правда, что будет война?       — Не слушай ты эти сплетни, — качнул головой дядя. — Учителя между собой часто байки травят. Как, кстати, моё заклинание, сработало?       Брендон улыбнулся, распрямляя щуплые плечи, и гордо вскинул голову.       — Теперь вместо вас с папой в атенеуме будем главными мы с Китом.