Глава 12. Болезненный момент

      По спине Брендона пробежали мурашки из-за прохладного вечернего ветра, который его и разбудил. Глаза испуганно распахнулись и несколько секунд боязливо озирались по сторонам, до того, как он успел хоть что-то осознать. Безжизненный горящий взгляд баргестов мерещился ему повсюду, даже в тусклых тенях листвы. Но Картер не мог пошевелиться и отогнать страшные образы из-за усталости, неожиданно обрушившейся на него, и одеревеневших от долгого пребывания без движения конечностей. Кулоны больше не жгли его кожу, хоть и продолжали едва заметно светиться сквозь плотную ткань штанов, но не казались ему ключом к спасению. В свете последних часов он даже начал сомневаться, что проводники вообще могут как-то помочь ему, а мир хабиталов, построенный на физике и логике, казался безопаснее, чем непредсказуемая жизнь волшебников.       Брендон высунулся из своего укрытия и слегка прищурился из-за яркого солнца, нависшего над линией горизонта. Золотистые лучи пронизывали высокую траву и листья, прогоняли страшные тени и окончательно рассеивали сон, вместе с которым уходили и призраки баргестов. Он сощурился от тёплого солнца, а лёгкие наполнились свежим запахом леса. Пережитое казалось совсем нереальным, и лишь усталость напоминала о том, что происходящее не было обычным кошмаром. Желание остаться на дереве, где он наверняка не встретит каких-нибудь других чудищ, всё же уступило смутной надежде найти того, кто сможет ему помочь и вернуть домой. С этими мыслями Брендон вылез из своего укрытия и отправился скитаться по опушке леса в направлении приветливого солнца.       Море шумно билось внизу, обтачивая скалы, ветер гнал облака, которые постепенно серели то ли из-за темнеющего неба, то ли потому, что судьба решила обрушить на его голову ещё и проливной дождь. Слева виднелись зелёные шапки деревьев, и казалось, что этому лесу нет конца и края, от чего едва жившая в груди надежда на чью-либо помощь таяла на глазах. Но Брендон шёл, не чувствуя ног и времени, лишь иногда отмечая, что солнце окуналось в воду всё глубже и глубже, а стопы начинало ломить от долгой ходьбы. И кроме шума моря не было ни одного звука, даже далёкого щебета птиц или глухого карканья воронов. Иногда он срывался на бег, буквально кожей ощущая, как одиночество и страх вцеплялись в его плечи мёртвой хваткой, от чего сердце громко стучало в ушах, а ноги сами ускорялись в попытке сбежать от неприятных ощущений. Но как только последний луч потух в морской толще, потерянность вконец овладела им, противно запуская свои липкие холодные пальцы в тело. А звёзды одна за одной появлялись в тёмном небе и беззаботно мигали, словно дразнили испуганного Картера своим весёлым светом.       Брендон уже успел возненавидеть ночные светила и любые другие источники света, когда заметил впереди, почти у самого обрыва, яркое пламя костра. Ноги сами побежали в его направлении, а желание найти помощь стало так велико, что он не чувствовал боли от хлёсткой травы или опасений, что те, кто развёл огонь, окажутся врагами. Ветер холодил нос и свистел в ушах от скорости, смешивая в этом свисте все окружающие звуки. Но внезапно Брендон остановился в нескольких шагах от костра, скрываемый кустом. Знакомый голос долетел до него сквозь ветер, вызывая мурашки, а костёр осветил говорящего, отметая все сомнения. Он видел этого человека уже не один раз, но сердце вновь сделало кульбит, как только Картер узнал черты лица Мерлина.       Волшебник несколько постарел в сравнении с последними видениями, его лицо немного осунулось, в волосах поблёскивали серебряные пряди, но взгляд стал ещё более безрассудным и даже безумным. Изумрудные глаза лихорадочно блестели в свете костра, а зрачки сузились до предела. Мерлин сидел один, без остановки произнося какие-то странные заклинания, пока зажатый в руках посох светился разными цветами. Кулоны в кармане Брендона опять стали нагреваться, от чего он зашипел, пригнувшись к земле и переломав все ветки под ногами. И когда вновь поднял глаза на Мерлина, то к своему удивлению обнаружил, что волшебник вскочил с высокой травы и пристально вглядывался в то место, где стоял Картер. Полы плаща мужчины шумно зашуршали из-за ветра, шёлковые золотые нити, насквозь пронизывающие его тёмно-коричневое одеяние, блеском загорелись в ночи.       Мерлин навёл посох в сторону Брендона и слегка поправил плащ, обнажая эфес меча, повязанного у пояса. Навершие ярко отразило пламя костра, больше завораживая, чем пугая. Светящийся меч, посох и безумный взгляд превратили Мерлина в того самого помощника короля Артура из мифов и старых фресок, который всюду ходил за королём, одетый в странные цветастые мантии, и вызывал страх и благоговение. Он свёл тёмные брови, а волшебный предмет ещё сильнее загорелся на самом кончике ярким красным светом. Брендон хотел уже взмолиться о пощаде, но солторы в кармане вновь начали жечься, от чего Картер упал на колено, приглушённо шипя и надеясь, что его не проклянут прежде, чем он скажет хоть слово.       — Я хочу поговорить, Мерлин, — раздался откуда-то слева хрипловатый низкий голос, непонятно кому принадлежащий: мужчине или женщине. Брендон поднял взгляд и заметил, как из-за ещё одного куста вышел незнакомец в капюшоне. Его лицо и фигура были скрыты одеждой и тенями, и единственная часть тела, которую получилось разглядеть — длинные, изящные пальцы с золотыми кольцами.       — Нам не о чем разговаривать, дьявольский палач, — ответил маг, делая акцент на последних словах. — Ты вынудил меня отнять у волшебников магию, а сейчас развязываешь войну! Скажи баргестам и другим дьявольским созданиям убираться, пока я не уничтожил всех их.       — Вечно ты драматизируешь. — Пожал плечами пришедший, усаживаясь у костра спиной к Брендону. Он лёгким небрежным жестом снял капюшон, и его чёрные волосы чуть ниже плеч заблестели в свете звёзд. — Я всего лишь освобождаю человечество от ваших моральных законов и угрызений совести.       — Интересно, как же.       — О, это сущий пустяк, Мерлин. В моём новом мире всё будет честно. Людишки без магии будут в самом низу, у них будет чуть меньше власти и свободы, чем сейчас. И станет совершаться меньше идиотских поступков. Наверняка ты слышал об очищении волшебников водой или огнём — идиотизм одинаковый, что там, что здесь. Твоих друзей, Мерлин, сжигают уже сейчас за обычную магию, за то, что в них заложено природой, за то, что они не могут изменить, и всё больше и больше людей боятся колдовать открыто. Сам вспомни своё знакомство с Артуром. То, что ты ограничил их магию, запер её без возможности выхода, спасает их. Ведь будь они действительно свободны в использовании волшебства и не бойся они своих собственных способностей, то бросились бы на тебя при первом же удобном случае за то, что ты отнял у них силы. Людям нужна честность, я её им дам. А эта свобода… Это всё ложь, иллюзия, от которой надо избавить человечество. Лишь контролируя свободу, которой эти идиоты обладают, этот мир можно будет спасти.       — Не заговаривай мне зубы, я знаю, что ты собираешься выпустить своих дружков-демонов.       — Я и не скрываю, — сказал палач таким голосом, что было ясно, что он улыбается. — Мои братья и сёстры пророчат мне трон Люцифера за то, что я дам им ту же самую честность. Почему самые сильные существа должны скрываться в Аду? Почему те, кто чтит правду и делит власть и богатства в зависимости от силы, горят в вечном огне? Они будут верховодить вами, магами, будут награждать вас, как только вы откроете свои способности и станете достойны новой кучки богатств. О, Мерлин, ты мог бы стать моим приближённым волшебником, — мечтательно промурлыкал Барр. — Мне довелось побывать во всей Европе, Азии и даже на тех континентах, которые вам, людям, ещё только предстоит открыть, и никого там не было сильнее тебя.       — Думаешь, я сдамся только из-за того, что мне светит быть тем, кем я и без тебя являюсь?       — Вроде было решено, что люди идиоты, а не я, — усмехнулся палач. — Конечно же, ты получишь больше. Ты ведь знаешь, что вы никогда не использовали свои силы на полную мощность? И мозг тоже, хотя у меня даже уверенности нет, что большинство людей знакомо с таким понятием как «думать»… Мерлин, не будет никаких убийств, не будет мучений, будет лишь справедливость. Разве это честно, что у богатых людей рождаются пьяницы, которым не нужны те знания, которые им могут дать, в то время как в семье пьяниц и бедняков рождаются те, кто хочет учиться, хочет большего, но не может этого получить?       — Не держи меня за глупца, я знаю твои истинные цели. Выпустить демонов, чтобы они поглотили человечество и забрали их души! Играть с людскими жизнями — ваша любимая часть нахождения в Аду! И это твои слова.       — Не могу сказать, что происходит в Преисподней, меня же там не было. — Пожал плечами палач. — Но разве ты слышал от меня хоть одну ложь за всё время, что мы знакомы?       — У меня нет гарантий, что ты вообще умеешь говорить правду. А теперь извини, но я тебя убью, — сказал Мерлин и навёл посох на Барр. Солторы в кармане Брендона начали жечь с большей силой, но он не обращал на это внимания, следя за лицом великого волшебника.       — Ты знаешь, что это невозможно. Хотя бы потому, что мне служит вся нечисть в этом мире, — равнодушно ответил палач.       В этот же миг вокруг костра показались десятки блуждающих огоньков: это были и шерстянки Джоан, маленькие противные пикси с огненно-рыжими зачёсанными вверх волосами, и огонь, исходящий от них горел, словно костёр; и эллилльданы, эльфы размером с пикси с горящими зелёным огнём пальцами, стягивались к Барр, подпрыгивая почти на полтора метра от земли; и даже хинки-панки, великаны размером с валуны с одной ногой и рукой держали в ладонях голубые огни. Из леса выбежали и адские гончие вместе с баргестами, щёлкая клыкастыми пастями и рыча. Где-то, звеня мечами и цепями, шагали слуа, горланя непонятные, но омерзительные по звучанию песни, которые выучили в пабах ещё в те далёкие времена, когда были людьми. И несмотря на свет блуждающих огоньков и языки яркого костра, ночь стала казаться темнее и мрачнее. Вокруг палача появился чёрный туман, пожирающий всё на своём пути.       Мерлин огляделся по сторонам с едва проглядываемым беспокойством во взгляде, будто бы не веря в то, что происходящее реально. Посох дрогнул в его руках, пока адские псы подбирались к волшебнику всё ближе и ближе со страшным гортанным рычанием. У Брендона же тряслись поджилки. Он, даже ещё не подросток, стоял в двух шагах от Барр и Мерлина, его окружали страшные твари, а он сейчас помнил только парочку заклинаний против крыстоножек. Картер прижался ниже к земле, сердце громко стучало в ушах, а в горле настолько пересохло, что даже дышать было болезненно. Огоньки слепили его, уши закладывало от песен слуа, которые тонули в близком лае баргестов, пока туман, из-за которого возникал иней на зелёных травах, охватывал всё больше территории, почти дотягиваясь до Брендона.       — Покончим с этим сейчас? — скучающим голосом предложил палач.       — Я заберу твоё умение контролировать дьявольских существ! — нагло ответил Мерлин, и Картера ослепила яркая вспышка.       Когда он наконец проморгался и стал различать очертания окружающих его предметов, Барр и вся нечисть, что ему служила, пропала. Остался лишь немолодой Мерлин, который уже успел сесть в прежнюю позу и начал греть руки у костра. Брендон внезапно ощутил обступивший его холод, одежда прилипла к мокрой спине. В голову закрались мысли, что палач просто спрятался, совсем рядом, и сейчас нападёт на него, после чего баргесты разорвут его на куски. Челюсть едва ощутимо задрожала то ли от холода, то ли от страха, ощущение опасности захватывало его тело, и желание выйти к костру, найти защиты у сильнейшего волшебника заставляло маленькими шагами двигаться вперёд к свету. Однако поблизости раздаться треск под тяжестью чьей-то обуви. Брендон тут же рухнул на колени в попытке спрятаться от возращения Барр и почувствовал себя кроликом, окружённым псами. Однако мимо него прошёл не палач, а несколько человек, высоких, стройных и безмолвных, словно призраки.       Они подошли к Мерлину. Даже из-за кустов было видно, как его глаза радостно сверкнули в свете костра. Брендон тяжело сглотнул — казалось, что он застал тот самый момент, когда великий Королевский волшебник сошёл с ума. Однако незнакомцы один за другим стали снимать капюшоны, и обезличенные восемь маги стали приобретать узнаваемые черты учеников Мерлина.       — У тебя получилось сломить его? — сразу задала вопрос леди Мюриэл, её пальцы сомкнулись вокруг руки учителя.       — Да, милая моя, — спокойно отозвался Мерлин с улыбкой. — Силы Барр теперь мои благодаря вам, хотя незначительная часть и осталась в нём и в окружающих деревьях. Но он больше не потревожит нас, нечисть теперь ему не подвластна, как и адская магия.       — Ты, конечно, силён, — отозвался сэр Кайндай, — но не думаешь ли ты, что отнять силы у демона невозможно?       — Как всегда, ты всё ставишь под сомнение, если работа не была выполнена лично тобой, — вздохнул сэр Алэйсдэйр. От его глубокого голоса Брендон покрылся мурашками. — Мы — последние маги, которые способны колдовать без солторов, мы пятеро, — показал он на будущих основателей атенеума, — стояли в углах дьявольской звезды и проводили обряд, чтобы Мерлин смог отнять силы палача.       — Человеческая самонадеянность…       — А мы подпитывали Мерлина своей магией, находясь буквально в шаге от этого самого костра! — прервала сэра Кайндая какая-то девушка, лицо которой Брендон не видел.       — Он просто хочет быть уверенным, — прозвучал мурлычущий голос леди Мюриэл. — Но мы всё сделали правильно, у нас всё получилось.       — Он всё равно развяжет войну, и мы все это знаем, — холодным голосом сказал сэр Драммонд. — Нам нужно подумать сейчас о том, как защитить Англию и мир впридачу. Смысл гадать, сработал ли план Мерлина, если это можно будет проверить в бою.       — Боюсь, что ты прав, — грустно отозвался Мерлин, вставая с места. — Но для этого я должен забрать у вас последнюю магию и заточить её в посох.       — Разве не будет разумнее оставить её нам? — поинтересовалась леди Мюриэл. — С нашей силой мы могли бы повести в бой не меньшее войско, мы сами будем сдерживать Барр.       — Мерлин что-то опять недоговаривает. Кроме того, в мире всё же есть волшебники, которые не хотели запирать в себе магию, и они уж точно будут взбешены, если у учеников Мерлина ограничений не будет. Возможно, это даже даст им повод перейти на сторону врага.       — К сожалению, это так, Драммонд. Астарта передала своему чаду знания Ада. Дьявольские сторонники хоть и лишены вашей свободы колдовства, но уже обучены тем заклинаниям, которые никто из нас не знает. Я видел под плащом палача ожерелье-проводник, так что наши противники опаснее, чем вы думаете. Они умеют фокусировать волшебство в себе, передавая его полностью в ожерелья, так что каждое заклинание будет сильнее, чем ваше, расфокусированное.       — Значит, это правда? Свобода — иллюзия? — поинтересовалась девушка, сидящая к Брендону спиной. Ощущение неправильности заставило его сердце сжаться.       — К чему эти глупые вопросы?! — воскликнул сэр Кайндай. — Я готов отдать свою магию, если она поможет мне спасти то, что я ставлю выше этих сил.       — Я не буду вас принуждать к этому, но те, кто готов к данной жертве, дайте мне руки. Тем более, мы не знаем, когда он выступит на нас войной. Это может быть уже завтра, а может и через много лет.       Ученики протянули руки к Мерлину, и тот, слабо улыбнувшись им в благодарность, начал читать заклинание. Опять налетел ветер, из-за которого деревья гнулись чуть ли не до земли, звёзды затянули низкие, непонятно откуда взявшиеся тучи. А по сплетённым друг с другом рукам волшебников пробежал золотистый свет, который становился всё более ярким с каждым новым словом заклинания. Вены учеников загорелись под тонкой кожей таким же светом, и даже пламя костра казалось недостаточно ярким по сравнению с волшебниками.       Брендон обхватил себя за плечи, спасаясь от холода, хотя его бедро нещадно жгли солторы. В ушах звенел ветер, а пальцы посинели от холода, будто он попал не в родную страну, а на северный полюс. Ему было так плохо и страшно, так непонятно, что вообще происходит, что казалось лучше убежать отсюда без оглядки, чем дальше сидеть в кустах. В те минуты, когда волшебники лишались возможность колдовать без проводников, в самое великое историческое событие — Брендон никогда бы ни подумал, что он возненавидит быть рядом с Мерлином. Папа и дядя Джер оказались правы, и он ужасно хотел к ним, домой, подальше от магии и Барр.       И вот, когда ветер утих и пламя огня разгорелось ярче, Мерлин громко крикнул: «А теперь я попрошу пятерых из вас остаться! Вы сердцем должны понять, кто готов к тому, чтобы возложить на себя миссию полководцев и будущих учителей!» И с этими словами маг ударил посохом об землю, и тот треснул. Перед костром осталось лишь пятеро, вновь все в капюшонах и Брендон разглядел лишь сэра Кайндая и леди Мюриэл. На их сосредоточенных лицах играли тени от костра, делая основателей Гринчвилда опасными и страшными. Картер перевёл взгляд на трещины в посохе, когда из них полился красный свет, словно дерево охватил огонь, а потом Мерлин с лёгкостью отломил первый кусок посоха. Первый солтор.       Брендон опять зашипел, когда второй кусок посоха оказался в руках одного из учеников, и тут внезапно на его плечо опустилась чья-то рука. Он вздрогнул, а в голове возникли все страшные образы возможной будущей смерти. Однако пальцы сами собой сложились в нужную позицию, чтобы начать колдовать, рука сжала один из солторов в кармане, и Картер поднял взгляд на незнакомца.       На него смотрела внимательным изучающим взглядом какая-то женщина. Глубокий капюшон скрывал её лицо, тёмная мантия прятала фигуру, и единственное, что Брендон мог хорошо разглядеть — её медового цвета глаза и тонкую линию губ. Он мог поклясться, что видел её уже тысячу раз, но вместе с тем совершенно не узнавал. Сердце сжалось, а пальцы напряглись, когда рука женщины поднялась с его плеча.       — Ещё рано, ты устал, — прошептала незнакомка и приложила ко лбу железное кольцо, погружая в темноту.       «Ты поймёшь, что делать»

***

      Каменное лицо Фосети было повёрнуто к Брендону, а пальцы Картера всё так же крепко держали солтор основателя. Сковывающий сердце страх медленно, но верно отступал и забирал с собой холод. Вместо них где-то в груди разливалось спокойствие, подстёгиваемое дальним шёпотом женщины:       «Ты поймёшь, что делать».       Брендон кивнул этим словам и вскинул руку. На ладони сформировался голубоватый свет, которой секундой позже сорвался и полетел в застывшее тело Вермора, конечности которого уже почти окончательно превратились в каменный песок.       Он даже не проследил за этим. Лишь положил солтор на подставку, задней мыслью радуясь тому, как сердце спокойно билось в груди, словно ещё пару минут назад его не сжимали когтистые лапы страха. Но проходя мимо Вермора, он на несколько мгновений остановился и осмотрел его внимательным взглядом. В какой-то момент ему показалось, что он видит сырые пятна от стеблей тех странных растений, и в ушах в тот же миг раздалось раскатистое рычание баргестов, из-за чего сердце резко ускорило свой темп. Картер испуганно оглянулся, чтобы проверить, нет ли вокруг него адских псов или Барр. Отдалённый лай баргестов послышался со всех сторон, и он ещё раз мельком взглянул на мюридхаудца, не зная, куда спрятать от нечисти статую, и с радостью отметил, что под крошащимся камнем медленно проявлялись участки кожи, а руки снова были целы. Этого хватило, чтобы перетащить Вермора под одну из накрытых одеялом ниш и без оглядки броситься в кабинет Себастиана.

***

      Мелани явно не хотела идти в гостиную мюридхау, хотя утром накануне пообещала Кэролайн, что поддержит её и обязательно пойдёт с ней. Всю ночь Дан вертелась, чем очевидно очень раздражала соседку, и лишь часам к двум сдалась и раскрыла свои страхи: она собралась встретиться с Фосети и его компанией в первый раз после того, как те игнорировали её целую неделю. Мелани откровенно не понимала, почему Кэролайн так сильно цеплялась за этих ребят, явно не претендовавших на звание самых душевных в атенеуме, и почти полчаса пыталась отговорить её от подобной затеи вместе с ещё одной соседкой по комнате. Но внезапно Дан расплакалась, уткнувшись Тёрнер в плечо и сквозь всхлипы убедила Мелани и Мэрсайл Готье — той самой соседкой — сходить с ней.       И вот три кайндаймхки, почти что единственные представительницы своего адрана в гостиной мюридхау, заворожённо смотрели на представление в самом первом ряду. Конечно, Фосети и ещё какой-то мальчик учащимся на году третьем ради приличия поворотили носами перед перспективой стоять с девчонками, да ещё и из ненавистного адрана, но быстро сдались, стоило Ретту с громким вздохом вывести под руки Кэролайн и Мелани в первый ряд. Так, словно он действительно был ей другом, который хотел бы видеть её в своей компании. Но эта мысль развеялась так же скоро, как тепло от рук Ретта. Однако в этот раз она даже не успела расстроиться — открывшийся перед глазами вид отвлёк её от всех мыслей.       В мрачной гостиной с задвинутыми шторами под звуки гулких барабанов несколько учеников с масками на лицах завораживали своими действиями всех зрителей. Они крутили вокруг себя длинные цепи, на концах которых горело красное пламя, пока другие дрались тяжёлыми горящими палками, из-за чего в комнате стояла невероятная духота, но на неё Кэролайн не обращала внимания. Да и даже если бы они ничего такого не делали, то один внешний вид вызывал восхищение. Выступающие были облачены в чёрные рубашки свободного кроя, а зелёные корсеты обвивали талии. Чёрные кожаные ботинки, чокеры на шеях или массивные браслеты на тонких запястьях дополняли их образы и выглядели так красиво, что Кэролайн внезапно захотела сменить свои цветные фенечки на что-нибудь чёрное. Выступающие умело управлялись огнём на концах цепях или палок, словно вообще его не боялись. После нескольких минут такого представления, очень похожего на хабитальские шоу, которые видела Кэролайн, мюридхаудцы начали дуть огнём друг на друга, однако в самый последний момент пламя каждый раз превращалось либо в оранжевых и зелёных змей, которые потом растворялись в воздухе.       А потом они объявили неделю убийств. Кэролайн так внимала каждому слову, будто её жизнь действительно зависела от исхода недели. Она не могла поверить, что такое соревнование за звание Короля или Королевы года могло произойти при жизни миссис Клиффорд, но желание завоевать столь почётный титул… Кэролайн мечтательно закрыла глаза, представляя себя с короной на голове. Фосети бы смотрел на неё с уважением и восторгом, противная Сьюзан бы судорожно грызла ногти и Ретт бы перестал воспринимать её, как несмышлённого ребёнка. И даже Брендон бы поменял своё отношение к ней и её друзьям. Но самое главное, они бы все её приняли. Её, первую в своём роду волшебницу, и не сказали бы и слова. Лишь восхищались бы ею, а Фосети…       Но её мысли прервал голос какого-то старшеадранца, который тут же опалил волшебным огнём публику под испуганные вздохи и приглушённые вскрики. Кэролайн закрыла лица руками, однако вместо обжигающего огня почувствовали лишь, как между пальцев появилась какая-то шероховатая бумажка и с удивлением и интересом раскрыла записку. Едва буквы встали в нужном порядке, она вновь свернула бумажку и поскорее спрятала её в карман. Она посмотрела на Фосети, такого расслабленного, но с таким злорадным взглядом, что Кэролайн стало не по себе. Это выражение лица делало из него другого человека, неприятного и мнительного, такого, который бросил бы друга в беде. И внезапно ей стало так обидно, что этим другом оказалась она, что желание отобрать у него записку и спасти его жертву, даже если ею окажется раздражающий Сверр Шаклей, начало перекрывать мечты о титуле Королевы года. Тогда Кэролайн поспешила отвернуться и оказалась как раз напротив Мелани, чтобы нечаянно выцепить разлетающееся имя Вермора в её записке.       — У тебя же Фосети? — мягко поинтересовалась она у соседки.       — Если я скажу да, ты расскажешь ему и сорвёшь мне всю охоту? — спросила Мелани.       — Не-е-ет, — протянула Кэролайн с неуверенной улыбкой. — Я хочу провернуть одну штуку: помогу тебе его убить.       — С чего бы тебе помогать мне убить твоего друга?       — Он хвастался, что в том году дошёл почти до конца игры, а я ему не верю, — соврала Кэролайн. — И он сказал об этом не один раз, даже не два, а весь месяц только об этом и говорил. Так что я бы хотела, чтобы ты утёрла ему нос!       — Честно поможешь? — недоверчиво спросила Тёрнер спустя минуту молчания.       — Я не хочу тебя подставлять. Иногда он бывает невыносимым хвастуном. Это должно быть весело: представь себе его лицо, когда его подстрелит не какой-нибудь выпускник, а ты!       — Как-то кровожадно, — усмехнулась Мелани, посматривая на улыбающегося Фосети.       — Он не рассердится, лишь перестанет так сильно зазнаваться. Хотя бы при мне, ведь ты сможешь убить его на моих глазах.       — И как же?       — Давай дружить с нами? Так ты подберёшься к нему совсем близко, а твоё нападение будет выглядеть более зрелищно, чем если ты просто выскочишь из-за угла. А ещё ты сможешь узнать их получше… и объяснить Брендону, что они не такие плохие.       — О чём шепчетесь? — внезапно послышался весёлый голос Мэрсайл.       — Вот скажи, — тут же повернулась к ней Кэролайн, — тебе понравились мюридхаудцы?       — Ну-у, — задумчиво потянула их соседка, теребя короткие чёрные волосы, — они не очень приятные. Хотя Ретт и Ярвуд очень даже милые. А ещё у Тиган такой красивый голос, лицо, и она приветливая! Но в основном они правда не очень.       — Ну, а Фосети?       — Не знаю, — ответила Мэрсайл, не переставая мечтательно глядеть в потолок. — Мне кажется, он жуткий притворщик и очень скрытный… Я бы хотела выглядеть, как Тиган, когда вырасту. Согласна, что она очень милая?       — Я не знаю, кто это, — разочаровано сказала Кэролайн, — я дружу только с Фосети, Киллианом и тем третьим мальчиком… никак не запомню его имя.       — А они дружат с Паркер.       — Ничего они с ней не дружат, — фыркнула Кэролайн. — Это она прицепилась к ним, а они просто…       — Притворяются?       — Да нет же! Просто ведут себя галантно, как настоящие джентльмены.       Ещё какое-то время подискутировав про мюридхаудцев, Кэролайн окончательно уговорила Мелани работать сообща и под этим предлогом заставила девочек познакомиться со своей компанией. К сожалению обеих кайндаймхок, Фосети к этому моменту куда-то испарился, так что на растерзание Кэролайн, Мелани и Мэрсайл достались только Киллиан, его друг, чьё имя никто так и не смог запомнить, и Ретт, которого Готье уговорила на несколько минут общения, чтобы познакомиться.       — И с чего бы две хорошенькие девочки предпочли нашу склизкую компанию своим друзьям? — скучающе поинтересовался Мелроуз.       — Да вот, ты моей жертвой выпал. Хочу покончить с тобой здесь и сейчас, — дерзко выпалила Мелани, сама от себя такого не ожидая. Ретт с усмешкой поднял брови на её признание и быстро окинул первоадранку взглядом.       — Ну так и убей меня, будущая Королева, и избавь от вашей мелковозрастной компании! — ткнув себе ладонью в грудь, трагично воскликнул он.       — Ты часто проводишь время с Киллианом, — заметила Кэролайн. — Или тебе не нравится компания девочек?       — Если бы у него был выбор, то и со мной он бы не стал носиться, — раздался безразличный голос Киллиана. — Ретта обязали следить за Фосети, Ачиллом и мною. Это как в случае Мелани.       — Как всегда, зришь в корень, — усмехнулся Мелроуз, не дав кайндаймхкам вставить и слово, и уселся на диван, жестом подозвав к себе несколько знакомых. Когда пара девушек и парней наконец подошли, присутствующих обдал запах сигарет ну или чего-то дымного, от чего Ретт поморщил нос. — Как насчёт игры в денсон?       — Ты сдурел, Мелроуз? — с упрёком шепнула одна из девушек. — При детях, да ещё и в гостиной?       — А разве я говорил, что в гостиной? — улыбнулся он, откинув голову на спинку дивана и дёрнув говорящую за волосы. — Мы все дружно переместимся к Киллиану в комнату, напиваться не будем, детям ничего не предложим. Просто ознакомим их с популярной подростковой игрой.       — Какой интерес играть без алкоголя, да ещё и с мелкими? Чтобы кто-нибудь из вас всё же осмелился выбрать малолетку для поцелуя?       — Тебе ли не привыкать? — закатила глаза Мэри, единственное имя которое Мелани напомнила. — Да и вообще, сейчас первый день убийств, а значит, ничего интересного не произойдёт, и эта игра будет как нельзя кстати. И ты сам только в этом году попробовал играть с вином.       — Я не согласен без выпивки, — продолжил упрямиться блондин с крашеной чёлкой, — так что либо мы находим, что пить, либо вы теряете одного игрока как минимум.       Бледная, но невероятно конопатая Мэри с кудрявыми светлыми волосами несколько минут поупрямилась, но потом сдалась и пошла на поиски вина, пока вся остальная компания направилась в одну из комнат под лестницей. Кэролайн с соседками и Ретт вошли в спальню Киллиана без каких-либо трудностей, но вот одноадранцы Мелроуза какое-то время потоптались перед входом. Один за другим они приложили к голове кончики пальцев и стояли с закрытыми глазами, что-то нашёптывая, пока их окутывали тонкие, едва уловимые потоки света. Ретт с усмешкой объяснил, что в комнату нельзя войти, если ты собираешься сделать что-то, что нарушает правила атенеума, так что многие шли на хитрость и помогали себе заклинаниями.       — Правила следующие, — сказал крашеный блондин по имени Эрролл, когда они все уселись, — как вы все видите, каждая клеточка поля подписана, и вы должны выполнить то, что написано. И логично предположить, что, кидая кубики, вы и определяете клеточку, на которую ваша фишка встанет. Если вы не выполняете задание, то берёте карточку. — Он ткнул в стопку карт, перевёрнутых рубашкой вверх, — и зачитываете её. Так как почти все задания там надо выполнять… в парах, мы будем выбирать вашего партнёра. Всем всё понятно? Тогда начнём с виновника этой игры. Ретт, бросай.       Ретт с небольшой усмешкой встал с кровати, взял кубики, легонько повертел рукой с и бросил их на один из столов из тёмного дерева.       — Шесть, — непринуждённым тоном сообщил он и уселся в глубокое мягкое кресло.       Кэролайн услышала, как на деревянной доске передвинулась на нужную клеточку серебряная фигурка с лицом Ретта, одетая в латы, и с интересом посмотрела на его задание.       — Ох и не повезло тебе, Мелроуз, — раздался злорадный голос Эрролла.       — Покажи один из самых болезненных моментов своей жизни, — тихо прочла одна из девушек и подняла встревоженный взгляд на одноадранца. Ретт расслабленно сидел в кресле, глядя в окно, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Кэролайн даже подумала, что у него таких нет.       — А если я не хочу? — просто поинтересовался он.       — Тогда твоим партнёром для задания с карточки будет… — протянула другая девушка.       — Мэрсайл, — прервал её Эрролл и снисходительно посмотрел на девочку, щёки которой резко покраснели. — Думаю, она понимает, что за задания в карточках. Что скажешь?       — Лиза, дай мне бокал, — вместо ответа попросил Ретт и залпом осушил содержимое. Я покажу, — Мелроуз подошёл к кровати, положил руку в центр доски, сказав всем, чтобы они проделали тоже самое, и приставил пальцы к голове.       У Кэролайн резко закружилось перед глазами, и всё в комнате заходило ходуном. Лишь бесстрастное лицо Ретта с падающими ему на лоб непослушными рыжими волосами и запах вина, окружающий её со всех сторон, оставались неизменными. Но внезапно всё закончилось, в нос ударил аромат мяты, а Мелроуз предстал перед ней ещё совсем ребёнком с озорными блестящими глазами и милой улыбкой, закутанным в одеяло.

***

      Яркий свет бил в окна, и даже задёрнутые шторы не могли справиться с летними солнечными лучами. Будь это не Ретт, а кто-нибудь другой, он бы наверняка не был рад перспективе вставать так рано, но он проснулся ещё полчаса назад и всё это время ждал, когда прислуга наконец уйдёт из-под окна, нарвав мяты для чая.       — Бетти, шевелись быстрее, — проворчала одна из новеньких служанок. — Лорд Мелроуз хоть и терпеливый человек, но от его недовольных взглядов мне становится не по себе.       Бетти, самая приятная из прислуги, что-то сказала в ответ, но явно ускорилась, ведь когда Ретт выглянул из окна, их уже не было. Радостно потерев руки, он быстро переоделся в лёгкую рубашку и шорты, вытащил из шкафа связанные за концы простыни, привязал один конец к решётке балкона, а другой кинул в сад. В самый последний момент, перед тем как перелезть через перила, он бросился к кровати, из-под которой вытащил аккуратно свёрнутую салфетку с чем-то внутри и убрал её в карман. Уже через минуту его ноги стояли на зелёной мягкой траве, щекотавшей щиколотки, а голову кружил мятный запах.       Часы на кухне пробили восемь утра, но Ретт этого уже не слышал. Обдуваемый тёплым летним ветром, он побежал к концу поместья, где рос огромный ветвистый дуб. Непонятно почему, но его листья всегда были насыщенного красного цвета, словно огонь никак не мог поглотить их. Мелроузу так нравилось представлять, что это случилось из-за страшного огнедышащего дракона, что он часто проводил время, забравшись на толстые ветки и исследуя ствол дерева в надежде отыскать следы когтей. А ещё у дуба были странные корявые корни, выглядывающие из-под земли, которые переплетались между собой, образовывая необычные пещерки, в которых Ретт даже мог поместиться, если очень постараться. Но он нашёл им другое применение: прятал там всякие безделушки, которые отец не разрешал приносить домой. Из одной такой пещерки Ретт вытащил старый длинный плащ своего дедушки-хабитала, настоящего детектива, с которым его отец сильно конфликтовал. Он тщательно отряхнул его и надел, полностью застегнув, несмотря на жаркое утро. Из одного кармана он достал медные часы на цепи, которые ярко блестели в солнечных лучах, отмерил два часа — время, к которому он должен быть дома — и перелез через высокий забор.       — Виннету! — громко позвал Ретт, стоя в тени деревьев. — Я принёс тебе кое-что вкусненькое!       Где-то рядом хрустнула ветка, и Мелроуз развернулся посмотреть, кто там идёт. И уже в следующую секунду его лицо озарила радостная улыбка.