Глава 6.1. Рождественская История.

В этот раз использую стойку из бокса, я стою, полностью сосредоточен, готов к бою, но мышцы расслаблены. Левая сторона корпуса выдвинута чуть вперед, руки подняты на уровень лица, защищая голову. Такое положение рук позволяет в случае атаки в туловище - вовремя опустить их, защищая внутренние органы. Максимально напитываю всё тело чакрой, разгоняю её, накачиваю мышцы, связки, кости. «Ещё раз» – сам себе - даю команду. Как и множество раз до этого, удар начинается с ног. Всё тело движется почти одновременно, импульс задается от стоп и земли, тем самым как-бы выстреливая собой, переходит в бедра и таз, затем идет дальше задействовав брюшные мышцы и мышцы спины, плечи, и наконец, почти полностью расслабленные руки. Рука выстреливает вперед, только в последний момент сжимаясь в кулак и напрягаясь, твёрдости каменного монолита. Кулак сначала соприкасается с камнем нижней частью (проксимальных фаланг пальцев), а затем, почти моментально, в тоже самое место – костяшками кулака. Звук, хороший звук. Звук, как удар кнута, разносится по полигону, в стороны от большого, каменного столба летит пыль и мелкие крошки камня, небольшая трещина стремится по нему. Вот только я вновь испытываю разочарование. «Опять не вышло» – машу я головой, сжимая зубы и до крови прикусывая губу. – Ещё раз! – командую сам себе, а изо рта вырывается клуб пара. «Терпеть не могу мёрзнуть…» – невольно размышлял я, наверное, уже в десятитысячный раз принимая стойку и вновь принимаясь накачивать тело чакрой. Везде белый снег, сугробы. Опять зима, опять этот холод, который заставляет теплее кутаться, зубы стучать всё сильнее, руки и губы синеть. На моей памяти это первая такая холодная и снежная зима, климат в стране Огня и Конохе ближе к умеренному, даже скорее к тропикам. Почти круглый год тепло, длинная весна, лето, короткий сезон дождей и ещё более короткий сезон холодов. Неделя снегопада, лёгкого морозца, а потом всё начинает таять и вновь становится тепло. Но не в этом году… «Зима» тянулась уже четвертую неделю и снега навалило по самое колено - местные были в шоке. Как ни странно жители этого мира тоже отмечают «Новый Год» и на моё глубокое удивление «Рождество». И если с Новым Годом всё понятно, его отмечали ближе к «весне», с приходом первого тепла, то Рождеством (которое в предыдущем мире вообще было Христианским праздником) тут называли день рождения человека, который даровал этому миру Чакру. День рождения Хагоромо Ооцуцуки, больше известного в миру как Рикудо Сэннин. Елку не наряжали, особых гуляний и подношений не устраивали. В этот день было принято поминать своих предков и собираться семьёй. Во всём мире шиноби в этот день был официальный выходной, заранее украшали дома, готовили угощения и сладости, а потом все вместе за столом вспоминали и рассказывали истории из прошлого, делились душевым теплом и старались провести этот день в спокойствии и мире, среди друзей и близких. А что до меня? «Ещё раз!» – вновь звук от рассекаемого воздуха, так похожий на удар кнута, вновь каменная крошка и пыль и вновь отсутствие запланированного результата. И опять – стойка – концентрация – чакра – удар. Раз, за разом, пока чакры не остаётся на самом донышке, а не небе не показываются первые звёзды. – Бл?№ть, это бесполезно, – в расстройстве прислоняюсь я головой к пошедшему трещинами столбу, на котором отчётливо отпечатались следы крови, от стёсанных костяшек. Меня душит обида, столько сил, столько времени и усилий, и всё равно СЛАБ! На глаза начинают наворачиваться слезы, но я не позволяю себе слабости, тело всё ещё порой реагирует по-детски, но я не хочу быть СЛАБЫМ! Только собрался с силами и вновь принял стойку, как услышал за спиной совсем близкое покашливание: – Кхы, кхы, – уже отпрыгивая в сторону и разворачиваясь в полёте я услышал от незнакомца продолжение: – Ну здравствуй Райдзю-кун. – О, – только и оставалось сказать мне, – Похоже я таки сошёл с ума… Или? КАЙ! – резко выкрикнул я, сложив печать и останавливая на секунду течение чакры во всем теле, правда это не принесло ровном счётом ничего. – Не выходит? – участливо спросил меня, грубым прокуренным голосом, совсем несоответствующем внешности - маленький белый котёнок, в высокой, красной шляпе-котелке, в зеленой жилеточке и маленькой тростью в одной из лап. – Что за хрень? – не стал я включаться в беседу с наведенным гендзюцу и сконцентрировался на сенсерном восприятии - ведь если мой разум, глаза, нюх и слух можно было обмануть, то обмануть мою сенсорику было не так просто, вот только, когда я сосредоточился на своих чувствах я похолодел. – Заметил наконец? Я не чувствовал на месте иллюзии никого и это-то было понятно, нормально. Я не чувствовал и противника, но главное, я находился на полигоне на окраине квартала Сарутоби, моя сенсорика к шести годам достигла уже трёхсот метров в радиусе. И в этом радиусе я не ощущал ровным счётом ни одной живой души, ни моей охраны, ни жителей, ни шиноби, даже животных и птиц и тех не было. «Змея, Овца, Обезьяна, Свинья, Лошадь, Тигр» – в небо устремляется большой шар огня, а по периметру вокруг меня летят кунаи с привязанными к ним «Взрывными печатями» и небольшие бомбочки, после разрыва которых остаются облака густого, плотного дыма. Оставаться на месте и принимать бой, с неизвестным противником, который умудрился что-то сделать со всеми жителями квартала, и которого я не ощущаю? «Ищите другого такого придурка, привлёк внимание и этого достаточно». – промелькнула мысль, в то время, как тело под максимальным ускорением устремилось в сторону дома, где в это время должен был быть отец. Если Хокаге не разберется, что за хрень здесь происходит, то никто не разберётся. Чем больше я удалялся от полигона, тем больше приходил в недоумение. Я по-прежнему не чувствовал ни одной живой души. Всё живое, как будто пропало в один момент. Оборванные на полушаге следы на снегу, оставленные вещи… Когда пробегал мимо одного из ресторанчиков, на секунду замедлился. Еда на столах, рюмки из-под сакэ, палочки для еды – всё стояло и лежало так, как будто из-за столов только что встали и ушли, но главное, это то, что пар от горячих блюд, огонь в маленьком мангале перед кафе (и даже то, на что я не обращал только что внимания - снежные хлопья) всё это как будто замерло во времени, остановилось и не двигалось. – Я думал ты будешь внимательней, долго же до тебя доходило, – вновь раздался за спиной этот прокуренный голос, на звук которого моментально полетел кунай, а следом и очередной шар огня. Разворачиваясь в воздухе и отправляя огненный шар я уже понимал, что мои действия бесполезны, кунай, а следом и ниндзюцу пролетели иллюзию насквозь и растворились позади неё, как не бывало. – Что происходит, кто здесь? ПОКАЖИСЬ! – вынув из подсумка очередной кунай, я оглядывался по сторонам. Котёнок в смешном котелке с недоумением на мордочке огляделся по сторонам и вновь обратился ко мне: – Ты к кому обращаешься? Кроме нас тут никого нет! – Что, за шутки? Не хочешь показываться? Говори тогда, что тебе нужно! – продолжал оглядываться по сторонам и прислушиваться к сенсорике я. – Мда… – протянул «кот», – Наверное проще один раз увидеть, чем пытаться объяснить такому, как ты. – и повёл в воздухе тростью. Мир казалось пошёл рябью и раскололся на тысячу осколков, которые подхватывая снежинки закружились вокруг нас. Я попытался вырваться, спасаясь от неизвестного дзюцу, но невидимая сила просто не отпустила меня, притянув к «котёнку», осколки и снег полностью заслонили видимость, а потом распались невесомой пылью, перенеся нас обоих в новое место. «Пространственное дзюцу? Похищение?» – промелькнула было у меня мысль, но в следующий миг она полностью вылетела из головы. – Наруко? Ино? Что вы здесь делаете, что с вами? Киба? А? Почему вы такие малень… – уже начиная задавать свои вопросы, я понимал, что не так. Я оказался посреди детской площадки, на которой играли в снежки дети - мои друзья. Вот только слишком маленькие, такие, какими я помнил их в возрасте четырех лет. Ещё больше я удивился, услышав за спиной «СВОЙ» голос и смех! – Аххахаха! С Рождеством, ребята! Развернувшись, я увидел самого себя, только на два года младше, который со смехом пронёсся прямо сквозь меня и включился в игру. – Что происходит? – в очередной раз с недоумением прошептал я. – Позвольте представиться, – привлек мой внимание прокуренный голос и когда я взглянул на него - приподнял одной лапкой шляпу, – Дух Прошедшего Рождества. – Очень приятно (что за бред)? – нервно проговорил-подумал я. – Думаю вскоре ты сам всё поймешь, тебе только нужно увидеть кое-что, – вновь сказал этот «дух». «Что-же раз выбраться из иллюзии не получается - придется играть по его правилам, пока не пойму, что здесь происходит. Котёнок (Который кстати почему-то был очень сильно похож на того самого, которого я подарил Ино) упомянул, что он Дух именно прошедшего Рождества. Значит я в прошлом?» Мы стояли и долго смотрели на детей и их игры, снежки, догонялки, как я валяюсь с Наруко в снегу, как катаемся с Ино с ледяной горки, как с Кибой строим сначала снежный замок, а когда он не выходит, просто прокапываем в ближайшем сугробе пещеру, в которую и забираемся. «Каким беспечным я был, и это я? Неужели я так бесполезно растрачивал своё время на какие-то игры?» – хмурился я. Я помнил этот день, тогда мы весь день гуляли, играли, беспечно веселились, потом отмечали вечером в компании родных и близких, а после вновь собрали по деревне всех остальных друзей и приятелей, и пол ночи гуляли и играли. «И что, я должен увидеть? Что должен понять?» – скептически посмотрел я на «духа». – По глазам вижу, что не совсем понимаешь, эхх, – вздохнул он, – придется потратить на тебя чуть больше времени: Вновь взмах трости, мельтешение «осколков» и мы на новом месте: Передо мной опять моя маленькая копия, но в этот раз ещё младше. Мне три года, мы с родителями в столовой, завтракаем. Мама и отец в этот день рядом со мной, мама сегодня отправила всех слуг по домам, и сама занимается праздничной выпечкой, по всему дому разносится запах вкуснейшего пирога с яблоками и корицей. Мы смеёмся, шутим, весь день много говорим и проводим времени вместе. Впервые за долгое время мы вместе, мы семья, даже отец сегодня пришел сам, а не прислал очередного клона. Этот день я тоже помнил просто прекрасно, сегодня он впервые показал мне печати, для огненного шара и подарил мне мой первый набор для юного ниндзя из настоящих кунаев и других расходников. – Ты будешь показывать мне только Рождественские дни? – спросил я, опять не понимая, чего он добивается. – Да, – кивнул он, – Я показываю тебе прошлое, такова моя обязанность и моя суть. «Бессмысленно, что он хочет этим сказать? Опять пустая трата времени, я опять вижу, как впустую растрачиваю свой потенциал, это делает только хуже» – думал я, сжимая кулаки. – Вижу ты опять не понял, – помотал головой он, – Я дух Рождества, и я показываю не только тебя. Умерь своё «Я»! Если ты этого не сделаешь, то так ничего и не поймешь. Не говоря больше ничего, он вновь взмахнул тростью, вновь мир потрескался, закружились снежинки, а мы опять переместились ещё дальше в прошлое. Первое, что я увидел и услышал: – Ахахах, посмотри, как он тянет ко мне ручки, – с улыбкой проговорил Хирузен, – Хочешь к папочке? Ну, «иди сюда». Мы вновь были в нашем доме, в украшенной комнате, у небольшого камина сидели, обнявшись, отец с матерью. Бивако держала моё маленькое тельце на руках, а «я» активно тянулся к отцу, норовя подёргать его за бородку. – Не помню этого, – нахмурился я. – Ты был ещё мал, ты должен помнить, что у тебя были пробелы в воспоминаниях в младенчестве. В ответ я только согласно кивнул. – Дорогой, а это нормально, что ты тут? – с беспокойством спросила Бивако. – Ничего страшного, сегодня особенный день, когда же если не сегодня мне быть с вами? – Нооо, – протянула она. – А как же напряжённая ситуация на границе с Камнем? – Не переживай, – отмахнулся Хирузен, – Ооноки старый противник, мы договорились о нейтралитете на эту неделю, всем хочется побыть дома и шиноби Камня - не исключение. Война только недавно закончилась, им тоже нужен отдых. Пришлось пойти на небольшие уступки, но зато сегодня я могу быть с вами. – Я так рада, что ты рядом. – У меня кстати сюрприз, – загадочно улыбнулся он, а потом не выдержал: – Скоро Асума и Ёри прибудут. – Какая замечательная новость! – всплеснула руками Бивако. – Тогда нужно поскорее приготовить ещё еды! Женщина поспешно выбралась из объятий мужа и устремилась на кухню, оставив мужчину и младенца одних. Когда она вышла из комнаты, улыбка чуть померкла на лице мужчины, а до этого гордо расправленные плечи слегка опустились. – Да, «небольшие уступки», – печально прошептал он, а потом взглянув на младенца вновь по-доброму улыбнулся, и прошептал: – Запомни Райдзю! Нет ничего важнее твоей семьи и друзей! Знай! Только они всегда будет рядом и поддержат! – Хиру! – послышалось с другого конца дома, – Помоги мне на кухне! – Иду, иду! – ответил мужчина, вставая и направляясь на помощь, подкидывая по пути моё тельце в воздух, от чего я задорно рассмеялся. – Ну прямо семейная идиллия, и что ЭТИМ ты хотел показать? – со злостью и неприязнью спросил я у духа. – Эххх, – вновь тяжело вздохнул кошак и поправил котелок. – Смотри. Трость – мир трескается – снежинки – новое место действия: То, что я увидел заставляло меня улыбаться и одновременно хмуриться, это было уже гораздо ближе, это было год назад. – Катон! Огненный Шар! – моя пятилетняя копия сложила серию печатей и выпустила в манекен дзюцу. Я улыбался, от того, что наконец занимался делом, а хмурился, потому, что видел и свою слабость. Складывание печатей – дзюцу, ещё и ещё, опять и опять. Вскоре моя тушка падает на снег, от недостатка чакры, но я вместо отдыха, принимаюсь отжиматься. – Знаешь, конечно приятно взглянуть на себя со стороны, но я всё ещё не понимаю, – с иронией проговорил я. – Просто смотри! – закатил глаза этот наглый кошак. Закончив делать упражнения, моя копия нацепила пару утяжелителей и принялась отрабатывать удары по воображаемому противнику, что заставляло нынешнего меня опять кривиться и морщиться, всё же прогресс за год был очевиден, сейчас я действовал гораздо более уверенно. Неожиданно, на полигоне появились новые лица. К продолжающему отрабатывать «бой с тенью» мальчику неспешно подошла компания ребятни. Тихо посовещавшись, вперед выдвинулся мальчишка: – Райдзю! Райдзю-кун! – попытался он позвать «меня», но мой «двойник из прошлого» слишком глубоко ушел в себя и не обратил на него внимания. Парнишка приблизился ещё на пару шагов, а «я», не замечая его - продолжил связку ударов и просто вмазал ему с разворота ногой. – Ай, – воскликнул ребёнок и упал, тут же разревевшись. «Двойник», вышел из транса и обратил внимание на новых действующих лиц: – Что вы здесь делаете? Не видите, что я тренируюсь? – спросил «я» детвору, которая принялась утешать пострадавшего. – Райдзю, сегодня ведь Рождество, зачем ты так? – выкрикнула Эйка-чан, девочка, с которой мы много играли в детстве. – Рождество? И что? – с недоумением спросил «я». – Поиграй с нами! В ответ «я» только поморщился, и ответил: – Мне некогда! – и возобновил тренировку. – Эйка-чан, пойдем, – потянул её успокоившийся мальчишка. – Ты изменился, – напоследок со слезами на глазах пробурчала малышка. Наблюдая со стороны своё прошлое, я только одобрительно покивал. «Да, я изменился! Пришлось! Путь был ошибочен! Зато я куда быстрее стал прогрессировать в силе», – на этой мысли я поморщился, вспомнив сегодняшнюю тренировку - это был самообман. Придуманный приём не получался уже почти год. Столько трудов и всё в пустую. – Знаешь, пока ты не сказал ничего глупого, я потрачу ещё чуть-чуть своих сил и покажу кое-что из прошлого, но не из рождественской ночи, смотри внимательно. – проговорил кошак. Перед сосредоточенным «комком белой шерсти» в воздухе, обрамлённое как будто потрескавшимся стеклом открылось «окно», в котором замелькали разнообразные сцены, показывающие практически одно и тоже: – Райдзю-кун, пойдём гулять! – показалась на полигоне Наруко. – Мне некогда! – Райдзю-кун, сыграем в шоги? – спрашивал Шикомара. – Я занят, Шика, давай в следующий раз. – Райдзю, когда ты придешь в гости? – задавала вопрос Ино. – Прости, у меня тренировка. – Райдзю, сынок, завтра Рождество, отвлекись ты уже, ты ещё успеешь вырасти, Хиру ну хоть ты скажи ему уже! – упрекала Бивако. – Мама, я должен стать СИЛЬНЕЕ! ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! – Что за тон молодой человек! Если я сказала – никаких тренировок в Рождество, значит – никаких тренировок. – Оставь его Бивако, он сам разберётся. «Окна» мелькали одно за одним, сначала часто - меня постоянно куда-то звали, тянули, уговаривали, но я отказывался, меня ждал полигон, меня ждала полезная литература о теории чакры, о строении человеческого организма, я даже отказался от всех навязанных мне «лишних» учителей. (К чему мне поэзия, этика, социология, экономика? Это не сделает меня сильнее!) Затем окна стали мелькать всё медленней и медленнее, всё чаще мелькало, как я в одиночестве занимаюсь на полигоне или сижу в библиотеке клана. Я добровольно отказался от связей, которыми успел привязать себя за эти четыре года, всё своё время, все два года я только и делал, что учился и тренировался. Теперь, я точно понимал, что пытался мне сказать дух. – И что это меняет? – спросил я. – Ты прям действительно как ребёнок, не видишь очевидного, – с укором ответил дух. – А ведь взрослый мужик. – Ты и это знаешь? – уже ничему не удивляясь спросил я. – Конечно, я ведь дух ПРОШЛОГО рождества, я знаю всё о твоём прошлом, – пожал он плечами. – Ну да ладно, я показал, что хотел, возможно ты что-то поймешь, когда получше познакомишься с НАСТОЯЩИМ, – повёл он тростью, мир раскололся, закружился и белый кот пропал, а на его месте…

***

Тем временем, в реальном мире - на полигоне. Снег скрипел под ногами. К неподвижно лежавшему телу шестилетнего мальчика, со спутанными блондинистыми волосами, сбитыми в кровь костяшками рук - приблизились две фигуры. Одна из них недолго думая склонилась над парнем и проговорила: – Хиру, а это не перебор? – спросила у мужа Бивако. – Если это не поможет, то придется делать что-то ещё, – пыхая трубкой проговорил он в ответ, задумчиво рассматривая собственного сына. – Что это за техника такая? Ты посмотри, у него уже пена изо рта идет! – взволнованно сказала обеспокоенная мать. – Много лет назад, Тобирама-сенсей, применил её на мне, я тогда точно также, как и Райдзю запутался в себе, – вновь пыхнул трубкой Хокаге. – Это Хидзюцу, оно или поможет ему, или наоборот убедит в правильности выбранного пути. Мне – помогло. – Да ты сдурел! Хидзюцу? Как ты вообще додумался до такого? – начала повышать голос Бивако. – А то ты сама не видишь, к чему всё шло? – поморщился Хирузен, – Это самый быстрый и верный способ. Я вообще не понимаю, почему Тобирама-сенсей отнес его к запретным техникам, для Райдзю оно безопасно. – Мне не нравится, что ты делаешь подобные вещи, даже не посоветовавшись со мной, – уже спокойнее ответила его жена. – А если что-нибудь случится. – Да ничего не будет, успокойся, техника воздействует на мозг и опасна только тем, у кого слабая Инь, с ним ничего не случится, худшее, что может произойти – он так и продолжит всего себя отдавать тренировкам, но тогда и воздействовать на него буду другими методами, – махнул рукой Хирузен. – Придурок, – буркнула, оставив за собой последнее слово Бивако продолжая наблюдать за сыном.

***

– Райдзю-кун, – кивнул головой мужчина, который сидел в метре над землей, прямо на воздухе, ноги его были скрещены, у него была большая, белая борода, красная шапка-колпак, штаны шаровары жёлтого цвета и розовая жилетка. Волосы блондинистые, изо лба два рога, глаза - фиолетовые с концентрическими кругами. – ЭЭЭ, – с недоумением протянул я. – Здрасте, Хагоморо-сама, а борода накладная? – с подозрением спросил я. – Хагоморо? Нет, не знаю такого, – казалось занервничал «пришелец». – Я дух НАСТОЯЩЕГО. – Ага, как скажете, – уже более спокойно сказал я, принимая весь творившийся вокруг бред и просто ожидая, когда это всё наконец закончится. – Как я понял, оглядываясь назад, ты ничего не осознал, – смотря сквозь меня, кивнул он сам себе. – Что-же, тогда я покажу тебе настоящее. Щелчок пальцами и окружение резко меняется, мы уже стоим в новом месте: – Знаешь Райдзю-кун, в отличии от духа прошлого, который предпочитает только показывать события и считает, что человек САМ должен понять свои ошибки (на это я только фыркунул), я предпочитаю задавать наводящие вопросы, предпочитаю «диалог». Что ты видишь Райдзю? Мы оказались посреди обветшалой крестьянской хижины, посреди которой, за небольшим столом сидела нищая семья - старик со старухой, обычная, ничем не примечательная женщина средних лет, пара детишек – погодки, и мужчина с культёй вместо ноги, без одного глаза и со множеством шрамов. Они ели скудный крестьянский ужин, смеялись и похоже отмечали Рождество. Старик ухаживал за своей пожилой женой, дети крутились вокруг стола, постоянно задавая кучу вопросов отцу, женщина ухаживала за всеми, подкладывала еды и пыталась уследить за всем сразу. Самым примечательным был именно мужчина, по которому сразу было видно, что он воин. Даже за праздничным столом, его взгляд был настороженным, и он не отпускал далеко от себя потёртые ножны с мечом (старой самурайской катаной). – Старики, дети, бедность, отставной самурай или наёмник, шрамы, ничего особенного. – Хм, – хмыкнул «дух». – Посмотри на него - у него нет одной ноги, потерял её на войне, потерял всё, здоровье, друзей. Из-за того, что как ты говоришь был СЛАБ! А ведь он испытал предательство друга, потом и брата, но не отвернулся от мира, продолжил жить. Посмотри на него, у него почти ничего нет, только семья, только близкие, которые, несмотря ни на что любят его и заботятся о нем, а он в свою очередь заботится о них как может и как умеет. – Я понимаю, что ты хочешь сказать, но кажется я уже задавал этот вопрос сегодня - что это меняет? Ты сам ответил на незаданные мной вопросы. Разве они бедные не потому что он СЛАБ? Разве он калека не потому, что он СЛАБ? Чего Вы ДУХИ добиваетесь? Хотите, чтобы я тоже стал СЛАБ? Я не хочу себе такого, – помотал я головой и указал на мужчину. – Пффф, – фыркнул «дух» – Никто не предлагает тебе быть слабым, – улыбнулся он. – Я пытаюсь сказать тебе, что СИЛА это не главное в ЭТОЙ жизни. – Не говори мне того, о чем не понимаешь! – разозлился я. – Если бы я был тогда СИЛЬНЕЕ! – Тебе было всего четыре. – Это ничего не меняет, ну хорошо, пусть не сильнее, пусть умнее! ЛУЧШЕ! – Эхх, – вздохнул «рогатый». – Смотри! Щелчок пальцев и «картинка» вновь сменилась: – Что я должен увидеть? – успокаиваясь спросил я. Мы находились на берегу моря, накатывали большие волны, завывал ветер, сумрачное зимнее небо простиралось над головой. – Знаешь Хармому Отцу? – спросил «дух». – А должен? – По сравнению с ним твой отец, как четырехлетка по сравнению со взрослым, только Отцу жил больше ста пятидесяти лет назад, кстати ты стоишь на его могиле. Отойдя на шаг в сторону и посмотрев вниз на мокрую гальку с песком, я нахмурившись спросил: – Если он был так силён, почему я о нем ничего не слышал. – О, – поднял вверх палец «рогатый». – Очень интересная история, но я её тебе расскажу, как ни будь в другой раз, – усмехнулся он. – Всё что тебе нужно знать, это то, что в погоне за СИЛОЙ, став самым сильным существом в этом мире, он не добился того, чего хотел. В бесконечной погоне со временем, стремясь только вперед, ни на что и ни на кого не оглядываясь – он остался совсем один. Бесконечно сильный и такой-же одинокий. Всю жизнь тренировки, всю жизнь постижение себя, недоверие к окружающим и в итоге безызвестная смерть. А ведь если бы у него был хоть один близкий, родной человек, он мог выжить… Ничего не напонимает? – усмехнулся в конце он. – Это ничего не значит. Просто очередной неудачник! То, что ты показал мне его могилу и рассказал о нём – не значит, что история повторится. – Я – спорить не буду. Я – дух НАСТОЯШЕГО, об этом с тобой поговорит другой. – Кто? – Узнаешь, я ещё не закончил, – хмуро пробормотал «дух» и щелкнул пальцами. Картинка вновь поменялась… Наруко, Ино, Шикомара, Чоуджи, Киба, Шино, Саске – наследники кланов собрались «кружком» на каком-то приёме и во всю веселились, поедая сладости. – Ахахахаха, посмотрите на Чоуджи! – смеялся Киба. – Да сколько в тебя влезает? – Тебе завидно что ли? – усмехнулась Ино. – Он «большой» мальчик, ему нужно много кушать. – Больфой? – пытаясь прожевать мармеладку, нахмурившись посмотрел на неё толстячок. – Ага, самый большой и самый лучший, – улыбнулась маленькая «коварная» «женщина». – Скуууучно… – протянула Наруко. – Хватит страдать, он всё равно не придёт, – фыркнул Саске. – Может и придёт, – пробурчала Наруко, опустив голову на скрещенные руки. – Пока не переживет то, что произошло он не появится, – флегматично ответил ей Шикомару. – Уже два года прошло, – «надулась» Наруко. – Без него праздник уже не тот. – Ничего подобного, – одновременно сказали Киба и Саске, впрочем, как и остальные подтверждая сказанное кивками, ведь после замечания Наруко атмосфера изменилась и радости в ребятах значительно поубавилось. – Мило. Даже очень. Но после всего, что ВЫ показали, ты думаешь это что-то изменит? – спросил я у «духа». – Нет конечно, но ведь главное не «сюжет», а итог, смысл, мысль к которой ты должен прийти. Неужели то, что Я и дух ПРОШЛОГО Рождества, УЖЕ не показали тебе, не убедило ТЕБЯ в том, что ты не одинок, что ты НУЖЕН, что не стоит отдавать всего себя всего лишь одному устремлению. До сих пор думаешь, что СИЛА это главное? – Друзья? – задумчиво проговорил я, склонив голову. – Даже самый близкий и родной человек может предать, или мои враги используют их в своих планах. Это уязвимость, рядом со мной их шансы пострадать только увеличиваются, так зачем мне друзья? – Хорошенько запомни эти свои вопросы, скоро ты получишь ответ, но напоследок последнее, что я хотел показать тебе сегодня. Щелчок пальцев – новое место: В тёмной комнате, перед окном, в одиночестве сидела девочка, с печалью в белёсых глазах, она смотрела на расцветающие в небе фейерверки, по ещё щекам текли дорожки слёз. – Хината-кун, неудачно выполнила ката на сегодняшней тренировке, и отец запретил ей выходить из дома, отмечать Рождество, а ведь она так надеялась, хотя-бы сегодня увидеть тебя и поговорить. Кстати говоря, если бы ты не ушёл полностью в тренировки, то мог бы зайти за ней, тебе как наследнику Сарутоби не отказали-бы во встрече и отпустили её с тобой. Почему ты оставил её, Райдзю-кун? Я ничего не отвечал, я молчал, отвернувшись и стараясь не смотреть на девочку, а точнее не смотреть на шрам, который виднелся в свете луны и отблесках от разрывов салюта, он пересекал её маленькое милое личико и тем самым страшно уродовал. Мне было стыдно и больно, это была моя вина. – Зря ты так Райдзю-кун, она не винит тебя, она благодарна тебе. – Благодарна? ЗАТКНИСЬ! Это моя вина! – вновь вышел я из себя. – Только моя, слышишь! Я просто наивный придурок, который думал, что попал в сказку и жил как в сказке, готовился, сам не понимая к чему, но как только впервые столкнулся с реальностью, чуть не погиб и не погубил её. – ткнул я пальцем в девочку. – Взрослый разум и детское тело, ты ведь прекрасно осознаешь, что у тебя просто слишком рано начался «подростковый период», – спокойно покачал головой «дух». – Я показал тебе моменты из настоящего, – не обращая на меня внимания задумчиво продолжил он, – семью, у которой ничего нет, кроме друг друга, и которые всё равно счастливы. Безызвестную могилу самого могущественного человека, который всегда был один. Твоих друзей, которые не забыли тебя и которым плохо без тебя. А теперь пожалуйста, посмотри на эту девочку. Разве она заслужила такого обращения от собственного отца? Разве она заслужила того, чтобы её оставили одну? Ты думаешь только о себе, забывая о других, о том, что мир не крутится вокруг тебя. Ей одиноко и плохо, ей нужна поддержка и друг. – Ей будет лучше, если я не буду напоминать своим видом о произошедшем, – неуверенно ответил я. – Ты сам не веришь в то, что говоришь, – припечатал он в ответ. – Ты не понимаешь, – помотал я головой, – Если я буду и дальше в пустую растрачивать своё время, играть, всех утешать, подтирать им сопельки, то так и останусь СЛАБЫМ. Ситуация так или иначе может повториться. И я не их родители, чтобы присматривать за детишками, – добавил я в конце. – Но ты их друг, – возразил мне Дух, – по крайней мере был им. – Но какой в этом смысл, если я не смогу защитить ни их, ни себя, если таков этот мир, если тут нельзя верить никому! Даже самым близким! Если ты всезнающий дух, то и сам должен был всё видеть! – Самоотречение, бездумное преследование единственной цели и жизнь ради неё, – помотал головой «дух». – Ты и сам знаешь, что это неправильно, но куда страшнее отсутствие тех, кто поддержит тебя, отсутствие веры в людей. Что будет если не верить никому? – задумчиво спросил «дух». – Вот на этот вопрос тебе, пожалуй, ответит кое-кто другой… Тени сгустились, краски поблекли, воздух стал ещё холодней. – Позволь представить тебе, того, кто покажет тебе будущее, он несколько молчалив, но если не справится он, то тебе уже никто не поможет, – указал мне за спину старик, щёлкнул пальцами и пропал. Медленно развернувшись, я уткнулся взглядом в высокую фигуру и рассмотрев её повнимательнее, нервно пробормотал-спросил: – Хех. Что? Неужели никаких дурацких колпаков, одежды и прочей атрибутики, впрочем... – замялся я. – Впрочем приветствую Вас, Шинигами-сама, – глубоко поклонился я. Уж кого-кого, а Шинигами (даже если это в итоге окажется не он, а просто его образ) злить не стоило. Передо мной предстал высокий, в три раза выше человека силуэт - просвечивающая насквозь призрачная фигура измождённого существа, в белом кимоно, с красной кожей, длинными растрепанными седыми волосами, из которых выступали два красных рога, во рту его было зажато танто, а шею опоясывали большие красные бусы. Сначала он молча смотрел на меня, своими глазами с чёрными склерами, а затем вытянул вперед одну руку и показал два пальца. – Два? – не понял я его жеста. По-прежнему сохраняя молчание, он согнул один палец и повернул голову, посмотрев в сторону. Проследив за его взглядом, я увидел окно-провал в пространстве, опоясанный тёмным дымом. Шинигами всё также невозмутимо двинулся прямо по воздуху и залетел в провал, а мне не оставалось ничего кроме как последовать за ним. – Будущее, да? – хмуро спросил я. Вокруг была бесконечная пустыня, серое небо и пепел под ногами, чуть впереди, была скала, на которой виднелись остатки от ликов Каге. Оплывшие, растрескавшиеся, потрёпанные временем. «Дух» повёл рукой, и обстановка начала отдаляться, мы устремились высоко в небо, всё выше и выше, над облаками, а затем зависли над планетой. Серая, безжизненная, с пересохшими океанами и мертвыми континентами. Обратное движение рукой Шинигами и мы вновь у ликов Каге. – Мертвый мир? – мрачно спросил я. Через секунду время, как будто с очень большой скоростью начинает отматываться назад. Мельтешение каких-то непонятных кадров, быстрый бег облаков, вспышки света, взрывы, огненные дожди, поднимающиеся от земли в небо – обратным ходом. Скала Каге вновь цела, и я почти без удивления отмечаю на ней шесть больших ликов, последний из которых – моя возмужавшая и повзрослевшая копия. Гигантский город перед нами, постепенно собирается из пыли и песка обратно в первозданный, прекрасный вид. Огромные небоскребы, величественные здания и дворцы, парки и скверы. По улицам вновь мелькают люди, тысячи, миллионы людей. Картинка замедляется, а Шинигами проводит рукой, и мы приближаемся к самому большому, самому красивому и великолепному дворцу, влетаем внутрь и оказываемся в «тронном зале». По-другому это помещение, с потолками в пятьдесят метров назвать не получается. Сверкающее позолотой, украшенное красным бархатом, статуями и драгоценными камнями, с величественным троном, за которым виднеется выложенная во всю стену мировая карта в виде мозаики из драгоценных камней, окрашенная в один, единый цвет. – Значит у меня получилось, да? – завороженно пробормотал я, глядя на свою могучую фигуру, занявшую «трон». В сверкающих доспехах, покрытых множеством кандзи, со множеством шрамов, рине-шаринганом в глазах и, казалось бы, ощутимо (даже в нашем, призрачном состоянии) давящей на нас чакрой. – Я сделал это? Объединил мир? Шинигами шевельнул пальцами и мир чуть-чуть «отмотался» назад. Тронный зал наполнился гостями, заиграла музыка, появились столы с явствами, зал украсился атрибутикой характерной для Рождества. Множество людей передвигались внутри зала из стороны в сторону, танцевали, ели, слушали музыку. Аристократы, купцы, шиноби, сотни представителей кланов из каждого уголка мира. Куча подарков и подношений, каждый преклонял колени передо мной. Всё это время, моя фигура продолжала восседать на троне. Сначала я не понял, что такого мне хотят показать? В чём смысл? Казалось, я вижу то, к чему и стремился. Без СИЛЫ, я бы не оказался на троне. Без неё не было-бы признания, я бы не смог объединить мир, а значит и то, что я делаю сейчас, в настоящем – верно. Нужно было только понять, что же такого случилось, что погубило мир. Мой спутник был молчалив и никак не комментировал то, что показывает. Но присмотревшись повнимательней и подумав, я ужаснулся: Люди молчали. Ели, танцевали, дефилировали друг от друга, но всё это происходило в абсолютной тишине. Взгляды их были пусты, абсолютно безвольные и безучастные, как марионетки или роботы, действующие по давно заложенной программе. А вот взгляд, человека на троне - был наполнен безразличием и некоей «безуминкой». Он хищно метался от человека к человеку, высматривая противников и опасность. – Что за ерунда? – нахмурился я. Шинигами повёл рукой и картинка начала очень быстро, то отматываться назад, то наоборот вперед. Тренировки, тренировки, тренировки. Бесконечные, непрекращающиеся. Набор опыта, миссии, опять тренировки, исправление ошибок и так по кругу. С каждым годом всё больше силы, всё больше отдалялся от других людей, всё больше напоминал отлаженный механизм. И всё больше пугал окружающих. Первая-же попытка устранения членом команды, закончилась неудачей для них и становлением нукенином для меня. Вновь тренировки, но уже без оглядки на мораль и нормы. Осознание, что СИЛА, без приложении её, без цели - не имеет смысла. Что её нужно приложить к чему-то. Построить что-то великое, но приходит и понимание, что не справиться в одиночку, при этом осознание, что верить некому в этом мире. Доскональное познание техник Яманака. Захват риннегана и становление лидером Акацки, объединение техник ринегана с техниками Яманака. Подчинение и промывание мозгов всех и вся, сначала сделав из противников союзников, а затем из союзников рабов и живых марионеток. Бесконечная, постоянно растущая паранойя и стремление к силе и вот «я» сижу на троне, а меня окружают только те, кому я промыл мозги. Все эти «видения» были очень зыбки и расплывчаты, я понимал, что это один вариант - самый первый который мне захотел показать «Шинигами», один из сотен тысяч, но все же возможный. В конце, на пике развития, превзойдя Рикудо и Десятихвостого, постоянно подталкивая мир к развитию, объединяя чакру и технику, отринув познание сути чакры и стремясь только к силе, окруженный только безвольными марионетками, из бывших друзей и врагов (не способными думать по собственной воле) - «я» погубил мир в войне, в конце погибнув и сам с восставшими «колониями» страны огня, которые использовали все научные достижения и всё доступное оружие для борьбы со мной. – Хватит, я понял! – обратился я к «духу». – Я всё понял, можешь не продолжать, – попросил его остановить поток видений тех ужасов, которые творил мой «двойник». Мой молчаливый провожатый просто повёл рукой и показав два пальца провёл меня в новое «окно». – Второй вариант, да? – спросил я. Мы оказались посреди большой гостиной. Очередное рождество, множество украшений, большой стол, вдоль которого сидела большая семья. Семья Сарутоби. Я никого из этих людей не знал, дети, взрослые, старики – куча незнакомого народа. Все веселились, отмечали праздник, рассказывали истории и временами поглядывали на несколько фотографий в чёрных рамках. Присмотревшись, я узнал на одной из них себя. – Значит это будущее, где меня уже нет, да? – грустно улыбнулся я. – А это, наверное, моя семья? – присмотрелся я повнимательнее к окружающим. Примечательным было то, что многие из собравшихся были очень сильно похожи на меня. «Дух» повёл рукой и время отмоталось чуть-чуть назад: Посреди большого кладбища Конохи, вокруг стенало и плакало большое количество людей. Тысячи, десятки тысяч людей пришли попрощаться. «Пришли попрощаться со мной?» – с недоумением смотрел я на своё тело, на большом, деревянном помосте, обложенное хворостом. Лицо моё было спокойным и умиротворённым, всё морщинистое, руки, виднеющиеся из-под кимоно - в застарелых шрамах. «Похоже я умер глубоким стариком». Ближе всего к помосту стояли люди, большинством из которых были шиноби с камоном Сарутоби, вышитым на форме. «Дети, внуки и правнуки» – понял я. Любовь народа, долгие длинные речи, плач женщин, прощание, в конце закончившееся сожжением тела. Я на это молча хмурился – было неприятно наблюдать собственные похороны. Шинигами повёл рукой и время опять начало отматываться, то назад, то вперед. Достижения и потери, победы и поражения, женитьба, становление Хокаге, четвертая мировая, потеря жены и обзаведение новой. Друзья, враги, дети, внуки, большая, длинная и насыщенная жизнь. Я понял, что это был ещё один из вариантов будущего, один из сотен и тысяч, но вполне вероятный. – Ладно, я понял, – задумчиво сказал я. Не то чтобы я не понимал с самого начала, что духи от меня хотят. Я и сам понимал, что двигаюсь куда-то не туда. Возможно я и сам пришел бы рано или поздно к правильному выводу и сейчас меня только подтолкнули поскорее всё осознать. Первый вариант, это тот, где я продолжаю погоню за силой, остаюсь наедине с остальным миром, в окружении безвольных рабов, схожу с ума и уничтожаю всё живое. А второй вариант, тот, где я вновь начинаю ЖИТЬ! Семья, друзья, дети, внуки, почитание, вознесение, а затем и покой. Странно, казалось бы, конец один и тот же – смерть! Но так по-разному прожить жизнь? Теперь я действительно взглянул на всё со стороны. Теперь я понял к чему всё идет. И там и там я был силён, был Хокаге. В одном из "видений" это был мой предел, через который я не шагнул, не прекратил войны, не объединил мир. В другом, я был повелителем этого мира, вот только пройденный путь... Хочу ли я такой судьбы? Хочу променять любовь, свободу и жизнь близких на силу? Разве я для этого тренировался? Разве не для того, чтобы защитить их? – Верни меня назад...

***

– Хиру, кажется он приходит в себя, – проговорила Бивако. – Отлично! – улыбнулся в ответ тот, – Значит всё получилось, пойдем домой. – Но... ты уверен? Может остаться с ним? – Поверь мне, ему сейчас лучше побыть одному и подумать, – уверенно ответил Хирузен и подхватив под руку Бивако переместился шуншином к дому.

***

– Ататататат, – подскочил я с земли, с диким сушняком во рту, и раскалывающейся головой. С недоумением осмотревшись, я не сразу понял где я и что происходит, но через мгновенье, когда нахлынули воспоминания, голова разболелась ещё сильнее. – Тсссс, – прошипел я от боли, – Что это была за хрень? Белый кот в колпаке с тростью, Хагоромо в розовой жилетке, с бородой как у Деда Мороза, и только Шинигами был «нормальным» в этом потоке бреда, который мне «приснился?». – Всё было таки реальным… Я что перетренировался и потерял сознание? Спохватившись, я сосредоточился на сенсорике и сразу же выдохнул с облегчением - мир вновь был полон чакры, людей и животных, я вновь был не один. – ТССС, – опять прошипел я от прострелившей голову боли. «Да что, за хрень происходит, что это вообще было, я ведь не нагружал сегодня мозги, только физические тренировки», – с недоумением думал я. Хотя подумать вообще было о чём. Я не знал, что за бред мне «снился», но он был очень реален и «духи» действительно показали мне себя со стороны. Показали насколько я изменился за два года и что был неправ. – Бл»№»ть, вот я му»;»к, – вновь откинулся я на снег. Я долго лежал и прокручивал свой «сон», обдумывал то, что мне показали, много думал, как мне дальше жить и как всё исправить. И на моё удивление, с каждой мыслью, с каждой идеей, я переосмысливал прошлое и себя, мне становилось легче и меня «отпускало»! Оказывается, я даже не замечал, насколько был неадекватен, напряжен и зациклен всё это время. – Хм… Интересно, а где сейчас ребята? Наверное, нужно извиниться перед ними? – нервно проговорил я, поднимаясь с земли. – И определённо стоит навестить Хинату, надо зайти к матери с отцом, «старики» там, наверное, совсем без меня заскучали, – строил я планы. Я уже развернулся и сделал первый шаг, на пути в ново-старую ЖИЗНЬ, как замер. «Наверное стоит начать новую жизнь, без «долгов»»? – подумал я, поворачиваясь обратно к каменному монолиту. Стойка – концентрация – накачка чакрой - расслабление – ДВОЙНОЙ УДАР! Очередной звук удара кнутом и вновь пыль, каменная крошка. Только пыль теперь не редкая – поднялось целое облако. Каменная крошка – это разлетающийся в стороны каменный столб.

***

Рождественская ночь. Глубоко под землей, в дальних катакомбах и залах располагалась база «Корня». База спецподразделения, по диверсиям, разведке и контрразведке, возглавляемая, подчиняющаяся и по сути принадлежавшая одному человеку - Шимура Данзо. Одноглазый старик, устало сгорбился над столом, заваленным бумагами и потёр слезящийся глаз. «И зачем я только придумал этот зловещий антураж, мало света, вечные тени, сырость и мрак. А теперь напрягай глаз, пытаясь разобрать, что прислали оперативники, что они написали своим корявым подчерком.» – размышлял он, устало откинувшись на стуле. Работы было много, сегодня было Рождество, но это не значило, что стоит всё бросать на самотёк, кто-то ведь должен работать. Да и не было у старого разведчика ни близких, ни друзей. Только работа, только служба во благо Конохи. Данзо размышлял, кого-бы ему отправить, чтобы устроить очередную диверсию в Кири и подстегнуть, накаляющийся конфликт между клановыми и безклановыми, как неожиданно, в месте где в принципе не может быть посторонних, в сотне метров под землёй, за десятками барьерных техник, у НЕГО за спиной раздалось покашливание: – Кхы, кхы, ну здравствуй Данзо-кун.