***

Вальдис не была в районе Сайтэй пару лет и лучше бы ещё столько же сюда не возвращалась. Ей повезло жить в более или менее приличном районе — насколько, в принципе, приличным может быть город Мизери. В Сайтэй она заглядывала по работе, и каждый раз наблюдала одну и ту же картину: полузаброшенные здания, вечно разбросанный по улицам мусор, запах сырости и гнили, компании пьяных — громких и гогочущих — людей и полуживые трупы, только что принявшие очередную дозу наркотика — популярной новинки, которую впихивали дилеры за полцены. Вальдис встала под свет фонаря, подсознательно касаясь пистолета, висевшего в кобуре на бедре, и оглянулась, чтобы сориентироваться, куда идти дальше. Заметив вывеску клиники по установке киберимплантов, Вальдис фыркнула: пробей их по базе лицензий, и не найдёшь ни следа. Зато дёшево, что обеспечивало постоянный поток клиентов. Ступив за круг света и снова погрузившись в неоновую тьму, она перешла на сторону клиники, прошла квартал, прежде чем свернуть в переулок. Тяжёлые ботинки глухо ступали по испещрённому трещинами асфальту, иногда разбрызгивая лужи, оставшиеся после дождя, под который лучше было не попадать. Бряцанье замков на куртке из кожзама чётко слышалось в тишине одиннадцати вечера. Дойдя до конца переулка, Вальдис взбежала по железной лестнице и толкнула дверь. Её окутали жёлтый свет, затхлый воздух и глухая тишина, какая бывает в вечерних зданиях, которые днём, как правило, набиты людьми, но с закатом солнца потихоньку пустеют, и если в них попасть поздно вечером, то возникает некомфортное ощущение — холодок по спине — от пустоты и гробового молчания, и хочется поскорее оттуда сбежать. Нужный офис располагался на предпоследнем этаже, и Вальдис без проблем нашла его, выйдя с лестничной площадки в коридор. В конце была бордовая дверь без табличек и прочих опознавательных знаков, что нелегальная контора располагалась именно здесь. На неё нельзя было наткнуться случайно — только узнать через знакомых или купить информацию у какого-нибудь инфопродавца из Сайтэй или с Вейн-стрит. Вальдис узнала про неё от одного из клиентов: в похоронном бюро можно подцепить много интересной и полезной информации. Едва Вальдис подошла к офису, дверь открылась, и к ней навстречу вышла старушка, прижимавшая к груди плотный коричневый конверт. Глянув волком на Вальдис, она быстро спрятала конверт в сумку, прижала к телу и поспешила прочь. Вальдис постучалась и сразу вошла. Продолговатый кабинет был практически пустым; от неотделанных бетонных стен и пола веяло холодом. Освещения практически не было за исключением тускло светящего торшера в углу и разноцветного неона, заливавшего офис сквозь окна, протянувшиеся от потолка до пола, от одной стены к другой. Почти по центру стояли массивный стол, кресло перед ним; за столом сидел молодой человек. Он мягко улыбнулся. — Добрый вечер, — голос оказался на удивление мягким, тёплым. Серые глаза, выделяющиеся на фоне тёмной кожи, с интересом наблюдали, как Вальдис, добредя до кресла, устало опустилась в него. — Угу, и вам того же, — сиплость в её голосе и бледный вид контрастировали с доброжелательностью и мягкостью молодого человека. Вальдис достала из внутреннего кармана куртки чёрную пластиковую карту. Она провела по ней пальцем и перевернула параллельно полу — над картой возникла голограмма в виде надписей. — Ндубиси, торгуешь жизнями. Я правильно попала? — Да, всё верно. — Отлично. Вальдис не спешила озвучивать цель визита, Ндубиси её не торопил. Она оглядела его, отмечая, что белая рубашка и бежевый плащ выделялись на нём ярким пятном так же, как её полностью чёрная одежда подчёркивала болезненную бледность её кожи. — Ты действительно торгуешь жизнями? — наконец спросила Вальдис. — Та старушка вышла вполне живой, хоть и печальной. Ндубиси усмехнулся, оголяя ряд белых зубов. — Я покупаю отведённое людям время. Минуты и часы — самый ходовой товар. Секунды очень редко продают, дни, месяцы и годы тоже. — И много платишь? Ндубиси задумался, прежде чем ответить. — Я даю взамен то, чего хотят люди. Будь то какие-то вещи, протезы, детали, деньги. Та женщина продала двое суток, чтобы оплатить квартиру и лекарства. Возможно, она придёт ещё. Вальдис хмыкнула, продолжая крутить в руках карточку, не поднимая глаз. — И кто-то покупает эти жизни? — Конечно. Спрос на жизнь всегда есть и будет, — Вальдис ничего не ответила, и Ндубиси спросил, — вы пришли продать или купить жизнь? — Продать. — Вы точно настроены на продажу? — Да, настроена. — Тогда заполним анкету. Ндубиси активировал планшет, лежащий перед ним на столе, пару раз смахнул, нажал и задал первый вопрос: — Имя? — Вальдис. — Возраст? — Тридцать два года. — Сколько времени хотите продать? — Всю жизнь. Наступила пауза, и Вальдис подняла взгляд на слегка растерянного Ндубиси. — Что? — она в удивлении развела руками. — Не поверю, если ты скажешь, что к тебе не приходят самоубийцы. — Нет, приходят, конечно, — он ввёл данные и отложил планшет. — Но обычно это больные — пожилые и молодые, — которым осталась буквально пара дней. Либо совсем отчаявшиеся. Но они всегда выглядели глубоко несчастными. Они не хотели умирать. Вы не похожи ни на тех, ни на других. Вальдис повела плечом. — Я просто хочу сдохнуть. Вот и всё. — Почему не более простой способ самоубийства? — Подумала, чего жизни зря пропадать. Так хоть кому-то пригодится. Ндубиси откинулся на спинку кресла, подперев голову рукой. — Вы выглядите очень спокойной. Вальдис глубоко вздохнула. — Просто я очень устала. Я живу на автопилоте, и ни в одном из своих действий не вижу смысла. Зачем? Почему? Ради чего? У меня нет ответов на эти вопросы, — она помолчала, прежде чем продолжить. — Когда на тебя сваливается куча проблем с абсолютно разных сторон, то даже нет смысла — да и сил тоже — всё это разгребать. Ну его нахер. Жизнь не настолько восхитительная штука, чтобы так страдать ради неё, зная, что всё скорее всего закончится ничем, а то и станет ещё хуже. Нет сил бороться. Хочу сдаться. И я не считаю это чем-то позорным. — Я вас понял. Уход из жизни требует большой смелости, — Ндубиси мягко улыбнулся. — Когда я забираю всю жизнь, я предлагаю две опции: оставляю немного времени, чтобы вы успели подготовиться к похоронам, или вы умираете прямо здесь. Учтите, что при мгновенной смерти ваше тело утилизируется путём кремации. Только если вы не хотите пожертвовать свои органы на благие цели. — Да мне всё равно. Меня некому хоронить. Органы… берите, что хотите, если найдёте что-то здоровое. Ндубиси сделал пометку в планшете, нажал ещё пару раз и отложил его в сторону. — Предлагаю пройти в другую комнату. Он встал из-за стола и направился к металлической двери справа. Вальдис последовала за ним и, встав рядом, обнаружила, что он был ниже её на полголовы, хотя, пока сидел, казался выше за счёт своей худой комплекции. Открыв дверь отпечатком пальца и введя одноразовый пароль, высветившийся на браслете, Ндубиси прошёл в небольшое помещение, напоминавшее операционную лишь с тем отличием, что эта комната была погружена во мрак, кроме кресла, освещённого светом экранов, расставленных рядом с ним. — Присаживайтесь. Вальдис села в кожаное кресло, похожее на стоматологическое. Слева от неё были небольшие экраны, находившиеся в режиме ожидания; справа — аппараты с проводами. — Волнуетесь? — спросил Ндубиси, подходя к Вальдис и убирая в хвост длинные тонкие косички, доходившие ему до пояса. — Нет. Я уже давно ничего не чувствую. Ндубиси молча готовился к обычной для него процедуре: обработал руку Вальдис спиртом, прикрепил пару электродов на зону пульса и на сгиб локтя, другой — к груди, где билось сердце. Он включил аппараты, и те мягко загудели; на экранах побежали строчки цифр. Увидев что-то, Ндубиси усмехнулся. — Вам жить да жить до 80 лет! — Пиздец, 50 лет страданий. — Вы уверены? — Да. — Точно? — Да бесишь, давай быстрее. — Я забираю все эти годы, они будут храниться на флеш-накопителе в хранилище. В момент смерти вы ничего не почувствуете. Это будет похоже на то, словно вы уснули, — Ндубиси сделал паузу. — Я начинаю. Вальдис сделала глубокий вдох и прикрыла глаза. Услышала сигналы от прикосновений Ндубиси к сенсорному экрану. Сердце билось ровно. Грохот, раздавшийся в офисе, заставил Вальдис распахнуть глаза. Послышались топот и громкие агрессивные голоса. Ндубиси и Вальдис переглянулись.