Часть 1

Китти шла по оживленной лондонской улице, сжимая в охапке пакет с продуктами, словно распятие. В это чудесное дождливое утро ее чувства были на пределе. Она то и дело оглядывалась через плечо. Уже в который раз. То самое ощущение. Боязливости. Страха. Беспокойства. Она снова оглянулась. Ничего. Она определенно улавливала напряжение. Словно кролик, преследуемый львом. Сверхестественной силой. Чем-то, что шло за ней по пятам. Что алчно желало ее получить. Китти никогда не относила себя к женщинам-жертвам, но сердце колотилось в черепной коробке, вопя об опасности. Ее трясушиеся коленки были сжаты от решимости и адреналина, а руки слегка подрагивали. Она посмотрела еще раз - cлучайная тень. Она быстро спустилась вниз к своей квартире и, сбросив ношу, завозилась с ключами, копошась в портмоне, а они так и норовили ускользнуть куда подальше. В отчаяньи, она рылась все торопливей и торопливей, подгоняемая нарастающим чувством страха. Скорее. Скорее. Ключи. Что-то приближается. Скорее. Что-то тянется к ней. Она быстро обернулась, в глазах вcпыхнул испуг и огонь. — Назад! — рявкнула она, сжав кулаки. — Эй, Китти, да это же я! — воскликнул чуть полноватый мужчина, нервно пройдясь пятерней по пегим волосам. — Якоб? — она прижала руки к груди, — а, да, это ты. — Все нормально? Выглядишь бледной... — Да, все в порядке... просто я дерганная немного, наверно после... — А, конечно... — Якоб начал застенчиво переминаться, затронув столь деликатную и болезненную тему. — Можешь не говорить об этом, если не хочется... — Нет, все нормально... — повторила она уже тверже. — Ты что-то хотел? — Я просто думал, может, сходим завтра попить кофе или еще чего, поболтаем немного. — О, конечно! Однозначно да, какие вопросы, — она нащупала блокнот и ручку, — как насчет того бистро возле нового парка? — Подходит. В одиннадцать удобно тебе? — Замечательно. — Ладно, хорошо, ну тогда до завтра, Китти, — Якоб повернулся, чтобы уйти, — так приятно увидеть тебя повеселевшей. — Взаимно, Якоб, — Китти помахала рукой ему в след. Глубоко вздохнув, она вставила ключ в замочную скважину и провернула со щелчком. Как будто десятитонная тяжесть упала с ее трепещущего сердца, а напряжение в солнечном сплетении улетучилось как пар. Она подняла продукты и вошла в свое мрачное жилище. Поставив продукты на кухонный стол, она застыла. Воздух был спертым. Промерзшим. Она настороженно прислушивалась, пока убирала консервированный суп в шкафчик, в ушах звенело от напряжения, но они не улавливали ничего, кроме шума ее собственной крови. Она задвигалась снова. Что-то было не так. От внезапного грохота она обернулась и поняла, что смотрит в лицо самой тьмы: бледное, безжалостное, с глазами темнее самой глубокой полуночи. Не успев и пикнуть, Китти почувствовала, как теплые, впотевшие ладони зажимают ей рот и стискивают руки — он пригвоздил ее к столешнице со скоростью пантеры. — Ну, здравствуйте, мисс Джонс. Пантера опасно замурлыкала. — Думаю, вы совсем позабыли обо мне... — Сказал он, проведя большим пальцем по ее щеке, прижимая губы, чтобы они оставались сомкнутыми. — К счастью, я вовсе не забыл о вас... Что-то блеснуло в его глазах. Темное. Звериное. Голодное. Китти взвыла и попыталась проверить, насколько крепко держат его руки. Они ощущались сильными и неприятно жесткими, когда прижимали ее тонкие запястья к холодному камню столешницы. — Думаете, улизнуть, моя драгоценная? Он зарычал, и край столешницы болезненно врезался ей в спину. — Или, может быть, желаете, чтобы вас спас какой-нибудь храбрый маленький волшебник? Может, та жалкая пародия на парня? Кровь Китти вскипела, а взгляд заволокло пеленой чистой ненависти к человеку, нет, к чудовищу, которое удерживало ее здесь. Она укусила его ладонь, заставив отдернуть руку и выругаться. — Еще одно слово о нем и я убъю тебя! — рявкнула она. Он улыбнулся, взгляд запредельной злобы привел ее в содрогание. — Единственное, о чем я жалею, — промолвил он, — что не смог его прикончить голыми руками... слышать его мольбы о пощаде... В этот момент Китти узнала, что значит ненавидеть. Одним движением она саданула коленом вверх, от чего он согнулся, прикрывая чувствительную и теперь уже ушибленную область, и таким образом наконец-то отпустил ее руки, все это время прижимаемые к столешнице. Выверенным ударом она врезала ему по лицу, сбивая кулак о кость и хрящи. Ошибка была в том, что она не побежала. Он оправился в одно мгновение и прижал ее снова, движимый яростью и болью, он гадко навалился на нее, заставляя извиваться и кричать. — Вы заплатите за это, — прорычал он, а потом стал рассматривать ее. — Вы заплатите... — Сказал он мягче, его взгляд заскользил по ней снизу вверх, пока их глаза не встретились. Она вздрогнула. Эти глаза. Такие темные, такие холодные, втягивающие в себя весь свет, пока всем, что она может чувствовать, не останется страх, а всем, что может видеть — чернота... такие темные... Китти проснулась в своей постели, тяжело дыша, липкий холодный пот покрывал ее кожу. Она приподняла подушку в изголовье и,с дрожью, села, подтянув колени к груди. Прошел уже почти год, а она все еще так боялась. Она обхватила голову руками, а затем сделала глубокий и судорожный вдох. Его больше не было. Он был мертв. Он больше никогда не приблизится к ней. Но забыть она не могла. "Мы с ней можем жить... и процветать вместе...". Его холодное прикосновение... такое холодное... — Натаниэль... — шепнула она, глазам стало горячо от переполнявших их слез, а Китти все сидела одна в темной комнате, дожидаясь утра.