Честер

Прошло около получаса, прежде чем я смог заварить кофе и немного отойти от разговора с той женщиной. Сознание мутное, в груди нарастает тревога. Я уселся за стол, сделал глоток. Слова и образы сами всплывали в голове, заставляя думать только об этом. Минутой ранее в дверь настойчиво постучали. На мой вопрос «Кто?» ответила женщина. Я отпер нижний замок, приоткрыл дверь, оставив цепочку на месте. Первым, что я увидел, был полицейский жетон. Я усмехнулся. — Такой разве существует? — В вашем районе был замечен дикий зверь, — серьёзно заговорила она, проигнорировав вопрос. — Красный волк, если быть точной. Очень крупный и весьма опасный. Быть может, вы его видели? Как он нападал на соседский скот или на самих людей? В её руках ловко оказался блокнот. Лоуренс открыла его, занесла ручку, ожидая моих слов. — Тут полно волков. Они часто заходят в гости, — я старался отшучиваться. — Сэр, нам не до шуток. Этот зверь очень опасен. — Её голос стал невыносимо серьёзным, почти угрожающим. Она давала понять: ситуация чрезвычайной важности. — Возможно, у него бешенство. «Бешенство? Да я вас...» — Ну да, конечно. Только у него одного. — Я чувствовал, как кровь закипает. — Все волки в округе безопасны. У каждого свой номер, за ними пристально следят. «Как же ты меня бесишь. Уже кровь закипает от ненависти. Почему именно до меня докопались?» Я явно стал забывать, с кем разговариваю. — К вашему сведению, милочка, эта территория принадлежит заповеднику. Здесь повсюду рейнджеры, охрана. Даже в теории, сука, предположить сложно, что волки нападают. Поэтому идите мыть мозги кому-нибудь другому. Хотя скажут они вам то же самое. Я попытался захлопнуть дверь. Но ей помешала её нога. — Последний вопрос. — Лоуренс зашелестела блокнотом. — Соседи сказали, что вы живёте здесь недавно. Почему же вам так много известно о волках и местности, если друзей завести не успели? Да и не особо желаете, раз избегаете любых контактов. Её слова въедались в голову — удар за ударом, словно кто-то выбивал их на камне. Удар. Ещё удар. Я понимал: сболтнул лишнего. Снова. «Чёртов агрессор. Что теперь? Убить? Она может быть не одна. Приманка. А в кустах — снайпер. Или не один. А если одна? Нет. Жители увидят. Проблемы. Придётся уехать. Что делать? Где я просчитался?» Паника. Слишком много вопросов. И один ответ: вали, пока жив. Лоуренс, словно прочитав мои мысли, заговорила тише. Спокойнее. От этого по коже побежали мурашки. — Знаете, вы правы. Такого отдела не существует. Но позвольте отнять ещё пару минут. Она протянула мне через дверь небольшую визитку. Выдержала паузу. — Этот волк действительно может быть опасным. Как для окружающих, так и для себя самого. В случае угрозы жизням простых людей мы ловим таких и устраняем. Не по своей прихоти — ради безопасности. Дайте знать, если что-то увидите, мистер Хэриэрс. — Кто вы? Она улыбнулась. Тонко. Так, что это не было улыбкой. — Мы те, кто может вам помочь. Допивая кофе, я вертел в руках ту самую карточку. Серая. Матовая. Ничего, кроме номера. Ни названия, ни логотипа. Позвонить? Сказать, что видел волка? Подкупить рейнджера? Всё равно придётся уезжать. Я нашёл мобильник. Набрал номер. Гудки. Виски пульсируют в такт. Где я просчитался? — Набранный вами номер не существует. Я сбросил. Набрал снова. — Набранный вами номер не существует. Ещё раз. — Набранный вами номер не существует. НабранныйваминомернесуществуетНабранныйвами— Смс. Телефон пиликнул, и я дёрнулся. Я открыл сообщение. И всё понял. Прятки окончены. Ты проиграл, Честер. Тебя поймали, как мальчишку. Я убрал телефон. Допил кофе. Он был горьким, как последние двести лет. Прости, пап. Они снова вышли на мой след. На этот раз — в последний. Два года назад я оказался у ворот академии. Сейчас мои «друзья» — выпускники. Забавно: это наш общий последний год. Только они не знают, что мне не светит выпуститься вместе с ними. Моё время заканчивается. И от этого страшно. Я продолжаю себя обманывать — что всё наладится, что я справлюсь. Но это ложь. Я давно живу иллюзией выбора, которая медленно ведёт меня к гибели. Я поднёс кончик пальца к сигарете — она вспыхнула. Затянулся. Хоть какая-то польза от этой дурацкой силы. Я не ожидал, что кто-то подсядет. Тем более — отберёт сигарету. — Курение убивает, ты знаешь? Она расположилась рядом. Воздух наполнился запахом дешёвого алкоголя, табака и приторных духов. Форма официантки сидела на ней безупречно — короткая, откровенная, как того требовало заведение. При малейшем движении можно было разглядеть то, что обычно скрыто. Лёгкая добыча. — Уж поверь, ещё как знаю. — Я усмехнулся. — Может, поэтому и курю? Ты не подумала? Она кокетливо рассмеялась, болтая ногой. — Это мой способ борьбы со стрессом. — Может, попробуешь что-то другое? От стресса? — Она затушила сигарету. — Например? — Меня? Она снова рассмеялась, стеснительно прикрывая лицо. Протянула руку: — Люси. Я нежно взял её ладонь, поцеловал кисть. — Честер. — Приходи завтра, Честер. Я покажу тебе кое-что очень интересное. Она подмигнула, поднялась и ушла, покачивая бёдрами. Я смотрел ей вслед. Приду. Обязательно. Надрывающийся не первую минуту будильник всё же взбесил меня. Он полетел в стену и разбился почти вдребезги. Тишина. Почему каждое моё утро должно начинаться с этого мерзкого звука? Сегодня мой единственный выходной за долгое время, а я снова просыпаюсь в шесть утра. И ради чего? Постепенно стихающая агрессия оставляла за собой следы усталости. Перед глазами пробегали обрывки того страшного дня. Даже спустя столько времени эта рана не перестала кровоточить. Пусть и ненавижу просыпаться от будильников, я бесконечно рад, что они обрывают мой беспокойный сон. Снова этот дурацкий кошмар. Я открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок, прежде чем понял — я не там. Не в том доме. Не в том огне. Всё это иллюзия. Мать с отцом где-то далеко. У них всё хорошо. Но я знал, что это не так. Аккуратно высвободившись из объятий девушки, я поднялся и прошёл на кухню. Заправил кофемашину, нажал кнопки — кружка начала наполняться горьким напитком. Я услышал её шаги. Тихие. Осторожные. Она думала, что застанет меня врасплох. Я развернулся ровно в тот момент, когда она подняла руки, чтобы закрыть мне глаза. Удивление на её лице было почти трогательным. — Да как ты это делаешь? — Брови домиком, надутые губы — её визитная карточка. Без рабочего макияжа она выглядела лучше. — Чутьё, детка. — Я усмехнулся. Мне нравилось обламывать её. — Ты что, опять двойной эспрессо? — Она скривилась. — Чеси, сердце тебе спасибо не скажет. Не называй меня так. Это бесит. — Зато я знаю, за что скажет. — Я усадил её на стол, наклонился почти вплотную. — Хотя знаешь, нам не помешает немного музыки. Что скажешь? Она кивнула. Я отошёл к магнитофону, нашёл кассету, запустил. Люси повеселела — значит, выбор правильный. Я добавил громкости и вернулся к ней. — Так, на чём мы остановились? — Кажется, ты хотел что-то сделать. — Её руки скользнули по моим плечам, заключая в объятия. Нежно, не торопясь, я стал покрывать её шею поцелуями. Мои руки уже изучали её тело — Люси томно вздыхала, облизывала губы, откидывала голову назад. Она даже не понимает. Сантиметр за сантиметром я проходил кончиком языка вдоль её кожи. Обжигал дыханием. Слегка прикусывал. Потом сильнее. Ещё сильнее. Её дыхание сбилось — но не от страха. Она думала, это игра. Глупая. Я чувствовал, как под моими губами бьётся её пульс. Тонкая кожа. Горячая кровь. Ещё чуть-чуть. Ещё... В её голосе появилось то, что я ждал и ненавидел одновременно. Страх. — Ау, Честер, мне больно, — она упёрлась ладонью в моё плечо, думая, что это остановит меня. — Честер, это не смешно, мне очень больно! Тихий всхлип, дорожки слёз — я слышал их один. Только я. Двух её ударов хватило, чтобы меня взбесить. Я крепко — почти до хруста — сжал её запястье, заставив прекратить. Другой рукой закрыл рот. Я впился клыками глубже — туда, где под тонкой кожей билась артерия. Почти сомкнул челюсть. Резко дёрнул. Кусок плоти остался у меня во рту. Она закричала мне в ладонь — так громко, как могла. Начала вырываться, бить ногами, пыталась ударить. Тщетно. Очередная слабая жертва. Слишком просто. — Послушай меня, — заговорил я, медленно прожёвывая плоть. Крепко сжал её мокрые от слёз щёки, удерживая лицо в паре сантиметров от себя. — Ты же понимаешь, что кричать бессмысленно? Мы в бедном районе. Здесь почти никто не живёт. Полицию вызвать некому. Ты сама мне это рассказывала. В баре. За выпивкой. Я заставлял её смотреть мне в глаза. Мне нравилось видеть в них страх. — Ты работаешь проституткой в местном кабаке. Зачастую полиции плевать на смерти таких, как ты. Им бы побыстрее закрыть дело. Так что когда за твоими останками соизволят прийти — меня уже здесь не будет. Я усмехнулся, потом рассмеялся. — А вот твоя собачонка тебя подъест, когда я уйду. С голодухи. — Я усмехнулся. — Верный пёс, ничего не скажешь. Ты была мертва уже когда заговорила со мной в тот вечер. Она ударила меня коленом в живот. Выиграла мгновение — вырвалась. Захлёбываясь слезами, Люси бросилась в спальню. Одной рукой кое-как зажимая рваную рану на шее, второй — держась за стену. Она медленно сползала. Силы уходили. Музыка играла. Крики тонули в ней. Я переступил порог спальни — и меня ждал сюрприз. Люсинда сидела у тумбочки, всё так же прижимая к шее окровавленную ладонь. В другой руке — телефон. У уха. Она смотрела на меня с ненавистью. Прожигала взглядом. — Я вызвала копов, — сказала она твёрдо. — Они уже едут. Так что тебе пиздец, сукин сын. — Что, правда? — Я притворился дурачком. Медленно шагнул к ней. Она напряглась. Пыталась не показывать, но я — хищник. Я вижу всё. — Интересно, как же ты это сделала без сим-карты? Её лицо перекосилось от ужаса и непонимания. Я не сдержал смеха. Я вынул её симку накануне. Предполагал, что перекус артерии может не убить сразу. Последний луч надежды в её глазах — потушен. — А ты и правда тупая пиздень, — сказал я почти ласково. — Такие меня только бесят. Только и можете, что ноги раздвигать перед мужиками за пару ласковых слов. Я опустился перед ней на корточки. Нежно убрал прядь волос за ухо. Смотрел на слёзы — они не кончались. Грудная клетка опустилась в последний раз. Дыхание стихло. Она сидела в луже собственной крови и больше не двигалась. Я облизнул губы. Они были солёными. Некогда живой взгляд — потух. — Ты была хорошей игрушкой, Люси. Я закрыл ей глаза. И приступил к трапезе. Люсинда Бэйер была седьмой девушкой, которую я подцепил в баре. И только с ней я смог провернуть свой план. Только у этой проститутки дома оказалась собака нужного размера и породы. Такая, что полиция сочтёт всё за несчастный случай. Или за нападение животного. К тому времени, как её разлагающееся тело найдут, пёс действительно его хорошенько обглодает. Вопрос с трупом Люси был решён ещё до реализации. Остаётся только один. Что же мне делать с голодом? Сигареты уже не помогают. Раньше хватало пары затяжек — сейчас я выкуриваю пачку в день, а зверь всё равно не спит. Детройт был давно. Слишком давно. Зверь снова просыпается. Время уже не то. Я не могу добывать плоть как раньше. Кажется, всё идёт к концу. Игра в прятки завела в тупик. Неужели я проиграл? Сейчас — парапет здания, несколько часов спустя. Внизу спит город. Я закуриваю и роюсь в её сумке. Куча косметики, какие-то леденцы, конверты с неоплаченными счетами и кошелёк. Денег почти нет. Было бы жалко забирать последние, но теперь ей они ни к чему. Я выпустил очередной клуб дыма, посмотрел на тлеющий кончик. Осталось меньше половины. Ещё есть время. Я выкинул сумку за спину. Вот же чёрт. Я совсем забыл о церемонии результатов. Я стряхнул пепел. Сигарета догорала до фильтра — я сделал последнюю затяжку и отбросил бычок. Ну и ладно. Зайду в столовую на обед — и в комнату. На боковую. Да. Так и сделаю. Я в последний раз оглядел крыши, звёзды, пустоту внизу — и спрыгнул