Часть 1

Когда Хинао воображает себе, что у нее появится человек, с которым можно будет по душам поговорить, она легко может представить себе симпатичного юношу чуть старше себя, который без особых проблем примет ее работу — поиск информации для всяких синдикатов и подпольных дельцов — и будет весел в общении. Ну или что у него хотя бы будут хорошие манеры. Смешно, что наиболее подходящим под это описание как был, так и остается Тихиро, хотя Хинао не знает, нравится ли он ей как юноша (за три года знакомства он превращается из нескладного мальчика в кого-то, кто в принципе подходит подо все вкусы Хинао), либо же скорее как младший братец, потому что сложно думать о романтике, когда видишь, как меняется с возрастом человек. Несомненно, Тихиро очень и очень милый, но он равнодушен к романтике, и потому Хинао даже не пытается смотреть в его сторону. В итоге, она остается у разбитого корыта. То есть, у нее есть Сиба. Сиба… Да. С Сибой они много болтают. Он не остроумен, но может сказать что-то такое, что даже Хинао рассмеется. Он много знает, у него крайне широкие границы дозволенного, а еще он не привередлив. И, боги, он любит кофе. Он честен во всем, что думает, а еще никогда не задерживает оплату за поиск информации, иногда и сам предлагает помощь. Хинао в ужасе, потому что Сиба подходит почти подо все ее параметры, но он старше ее больше, чем на десять лет. Даже скорее пятнадцать. Из всех людей ее родственной душой оказывается какой-то старый пенек! Трагедия! Но, в конечном итоге, она смиряется. Несмотря на то, что Сиба не умеет нормально разговаривать и часто орет, а еще обожает трепаться часами, он не такой уж и плохой человек. А еще он учит ее мешать алкогольные коктейли, за что Хинао ему несомненно благодарна. Сиба тоже что-то эдакое чувствует, потому часто приходит к ней просто так, почесать языком. Как и сейчас. Она заваривает ему крепкого кофе, потом наливает туда немножечко коньяка из потайных запасов и подает; Сиба же смотрит куда-то вдаль, взгляд его блуждает по кафе, будто бы он погружен глубоко в свои собственные мысли. Иногда такое случается. Сиба никогда не признается, что случилось, но Хинао знает, что причиной всегда будет Тихиро. Смешно, что самый безответственный в мире человек наконец-то начинает заботиться о ком-то, только вот эта дорожка заведет их двоих в могилу. Хинао… вовсе не хочет их терять. Они же друзья. Друзья же? — Как бизнес? — Все как обычно скучно, — Хинао просто пожимает плечами. — Про «Хисяку» ни единого слова, только мелкие делишки, сижу вот, организую. А что, ищешь работенку? У меня есть для вас с Тихиро парочка дел. — Оставь на потом. — Почему не сейчас? Он качает головой. — Честно? Лень. У нас выходной. У Тихиро, точнее. Все носится… Хинао всегда веселит, что столь беззаботный ранее человека, как Сиба, вдруг так сильно о ком-то заботится. Она облокачивается на стойку и заглядывает ему в глаза. Всегда интересно поближе рассмотреть человека, морщины многое говорят о мимике и характере. Вот у Сибы их больше всего вокруг рта, потому что он очень экспрессивен. Все руки в старых мозолях, но рубашка всегда накрахмалена и выглажена. Значит, он больше говорит, чем дерется. С Тихиро же наоборот. Раньше такого не было. Он иногда заваливался весь в крови… Хинао постоянно ругалась. — Что-то гложет? Сиба бросает на нее быстрый взгляд, потом едва заметно улыбается, но безрадостно. — Да так. — Ты всегда можешь выговориться, ты знаешь. — А вдруг ты продашь мои секреты кому-нибудь? Это очевидное издевательство, и Хинао выразительно закатывает глаза. — Был бы ты кому нужен. Боюсь, единственным покупателем выступит Азами, только он твои секреты подольше меня знает. — Его сведения слегка устарели. Сиба заливается лающим смехом, запрокидывая голову назад, только ему явно невесело. Он с благодарностью обхватывает кружку с кофе и кивает Хинао, после чего медленно ее осушает, и она лишь молча смотрит на белые рубцы у него на пальцах, еле заметные. Чем дольше общаешься, тем проще становится усмотреть такие детали. Сама она тянется рукой под стойку и достает оттуда пачку тонких ментоловых сигарет. Когда закуривает, Сиба смотрит на нее с шутливым осуждением. — Курить? В помещении? Ай-яй-яй, Хинао, как нехорошо… — Я думала, ты осудишь меня за курение в принципе, а не за то, что я делаю это в помещении, — смеется она. — Ты сама себе хозяйка. — Да ты же каждый раз ноешь, что я тебе тут ничего не позволяю! — Ну я так, — улыбается Сиба краешками губ. — Шутки шучу. Он возвращает чашку на стол, потом качает головой. — Задолбался я, вот и все. Ничего нового. — Это из-за Рокухиры? Она не уточняет, какого именно, и, помедлив, Сиба кивает. Все как обычно, удручающая стабильность. Редко до этого она видит Сибу таким, но три года назад все меняется; может, в тот момент она и перестает видеть в нем лишь беззаботного бывшего военного и замечает черты, которые ей проще понять. Грустный повод. Но нравится ли ей Сиба?.. Нравится ли она ему — тоже вопрос. И, пожалуй, ответа она знать не хочет. Их отношения сейчас, застывшие где-то между дружбой и чем-то большим, на что есть множество намеков, но без единого признания, нравятся ей куда больше. Порой так попросту интересней. Когда она просто наливает ему коньяка, Сиба улыбается немного шире. — Боюсь думать, во сколько мне это обойдется. — Бесплатно. Сегодня у нас день хулиганства. — Вот бы каждый день так! А закурить позволишь? Хинао лишь хмыкает, протягивая ему сигареты. Сиба рыщет по карманам в поисках зажигалки, потом благодарно кивает, когда ему ту протягивают. Одним пальцем открывает пачку, ловко, как заправский курильщик. Хотя он такой и есть. — Когда сама начала курить? Что-то я не припомню за тобой такого, — опуская взгляд вниз, разочарованно цокает и трясет пустой пачкой. — Облом-с. Твоя последняя была. Он вытягивает шею, когда Хинао достает сигарету из своего рта и протягивает ему. Аккуратно берет ее двумя пальцами и затягивается, после чего выпускает в воздух колечко дыма. Красиво это делает, черт возьми, засмотреться можно. Потом он возвращает сигарету Хинао, и она вертит ее между пальцев. — Хочешь? — она смотрит ему в глаза с вежливым любопытством. — Оставайся. Немного разгрузишь голову. У меня тут целая партия сворованной алкашки от одного заказчика, думала продать, но можем откупорить. Ты и так целыми днями занят, надо немного передохнуть. И Тихиро от твоей болтовни наконец перерыв сделает, а то так с ума сойти можно. — Просто так пить? Фу, Хинао, я еще не страдаю алкоголизмом! — потом обиженно щурится. — А ты от моей болтовни не устаешь? — Я? Устаю! Задолбал орать! Но… Можем назвать это прелюдией, — фыркает она, затягиваясь. В воздухе повисает мятный запах. Когда Сиба наклоняется к ней ближе, Хинао же замирает, чувствуя, что так близко они еще не смотрят друг на друга до этого никогда. Но она не вздрагивает и не дергается назад, лишь смеется, когда рука Сибы опускается вниз, под стойку, и выуживает оттуда полупустую бутылку алкоголя. Немного повертев ее в руках, он вздыхает, после чего пожимает плечами. — Не знаю. Я люблю женщин своего возраста. — Серьезно? — смеется она, и он прикладывает палец к губам. — Я стараюсь делать вид, что я еще не настолько потерянный человек, чтобы пить в твоей компании. — Ну-ка верни бутылку! Он тут же отдергивает руку в сторону, с вызовом смотря на нее. — А если соглашусь — то позволишь допить? — но затем смеется. — Шучу-шучу. Ладно… Погоди, мне нужно отписаться, что у меня дела ночью. К сожалению, я теперь отец-одиночка. Но только выпьем, слышишь?.. Я тебе потом в глаза взглянуть не смогу. — Врешь. — Всего лишь стараюсь быть приличным. Сиба ей устало улыбается, а Хинао выдыхает, не зная, что чувствует. Но она уже раздумывает, какой отвратительный фильм выбрать на просмотр, чтобы было весело, и то, где бы поскорее достать еще сигарет, потому что они им понадобятся.