Задание.

POV Ясу. Решительно блеснув глазами, я постучала в дверь. И вновь этот надоедливый голос… «Главное, не ляпни «босс», вместо «директор».». — Войдите. Осаму плёлся позади. Мне кажется, ему не стоило связываться со мной. Хах, эдакий способ самоубийства. Только… Если он и правда любит меня… Этот способ суицида будет очень больным, Осаму. «Хах, не понаслышке знаешь?» А то. Я вошла в кабинет и немного склонила голову. Это, так сказать, обезоруживает перед собеседником и внушает доверие. Мне кажется, Фукудзава должен быть со слабой волей. А может, в той психологической битве он мне поддался. «Ты недооцениваешь старика.». И без тебя знаю, заткнись уже. Нет, реально бесит. — Дадзай-кун, почему ты здесь? Задание только для Ясу-кун. Хм. Интересно. Властные нотки, как у Мори-куна… Вежливость, но в то же время дружеское обращение. Делает впечатление строгого, но наивного человека, хотя это не так. Странно. Мне нужна информация о его прошлом. «Боже. Зачем она тебе, если ты рано или поздно собираешься подохнуть?» Ну, любопытства мне не занимать. — Ясу-кун мне рассказала о Вашем намерении отправить её в другой город. Могу ли я отправиться с ней? Хах. Мы же все знаем ответ. — Нет, Дадзай-кун. Это только её вступительный экзамен. Естественно. Можешь даже не пытаться, Осаму. О, у меня идея! Я заглянула прямо в стальные (ОМГ, прямо как у Акутагавы-куна) глаза директора… Да неужели. Правда, эти мысли мне не дают того, что мне бы понадобилось. Я прикрыла глаза, прерывая зрительный контакт и быстро взглянула на Осаму. Следит. Ну, пора и мне слово молвить. — Директор, в какой организации мне нужно добиться мира? Он прикрыл глаза. Интересно… — Гильдия. Фицджеральд начал её основывать заново вместе с Луизой Мэй Олкотт. Страх пробежался по моей спине мурашками. Что?.. Нет. Да ну. Хотя, погодите. Рампо-кун… Да, это он. Ха-ха… Облегчение-то какое. Я ухмыльнулась. — Будет сделано, директор, в лучшем виде. Конечно, Рампо-кун обо всём догадывается. И более того… Вот почему он считает, что именно эта поездка будет для меня испытанием на выдержку. Божечки, какая ирония. Однажды я чуть не разгромила Гильдию во главе операции. А теперь… Молю о мире, будучи послом. Я спросила: — Я могу идти, директор? — Да. И не забудь, отправление через полчаса. Я усмехнулась и хлопнула дверью, оставив там Осаму. Им стоит поговорить. А потом успокоить этого суицидного чудика. Конец POV Ясу. Они подъехали к железнодорожной станции. Птицы пели, цветы благоухали. Был чудесный день. (Авт.: простите, не удержалась). Дадзай грустно смотрел на Ясу, ожидающую поезд. Она же, мягко улыбнувшись, промолвила: — Всё будет хорошо. И… По поводу Фёдора. Девушка серьёзно посмотрела ему в глаза. — Тебе не стоит о нём беспокоиться. И он поверил. Поезд с сильным порывом ветра примчался на перрон. Фукусима уверенно улыбнулась на прощание и запрыгнула в вагон. Мужчина махнул рукой, и развернувшись, ушёл. Домой? Нет. В агентство? Тоже неверно. *** Ясу села около окна, расположив чемодан около своих коленей. Наблюдая за проносящимся мимо пейзажем, девушка всё больше удивлялась красотам Японии: цветущие деревья, зеленеющие кусты и прекрасное небо с пуховыми облачками и ярким солнцем. Непривычка ездить в поездах немного сказывалась на Фукусиме: голова то и дело покруживалась, на ногах стоять было практически невозможно, не то что ходить. Но несмотря на некоторые неудобства, Ясу любила поезда. Размеренный стук колёс и красивый природный пейзаж позволяли расслабиться и начать медитацию. Чух-чух, тук-тук. Чух-чух, тук-тук… Медноволосая смотрела в окно, наблюдая за расплывающимися зданиями и деревьями. Вероятность того, что случится что-то серьёзное — девяносто процентов. Вероятность того, что встретится Достоевский — семьдесят процентов. «Почему?» «Жопой чую.». Нет, а ведь если честно… Осаму просто так ничего не скажет. Он знает. Догадывается практически обо всём. Боже мой, какие все наивные. Совершенно никто даже не представляет, как Ясу и Достоевский встретились. И что произошло дальше. Сколько ему вообще лет?.. Но, кажется, он старше Гоголя. Фукусима прикрыла глаза, подставляя лицо солнцу. Ехать ещё полчаса, можно и почитать… *** В двенадцать часов мужчина получил смс от девушки с утверждением, что всё в порядке и волноваться не о чём. Промаявшись весь день, он ближе к вечеру решил, что давно не был в этом месте, и отправился туда. Этот тёмный, настолько знакомый переулок никогда его не пугал неизвестностью. Наоборот, мужчина чувствовал обычно себя в ней единым целым, полностью растворяясь в темноте. Но сейчас… Будто второе дыхание открылось. Внешне брюнета было не различить здесь. Но можно было почувствовать его чувства. Кто бы мог подумать, что за бинтами вечного суицидника Дадзая скрывается ребёнок, который больше всего на свете хочет жить, но запутался, ища смысл этой самой жизни. И вот, найдя его, он прижался всей душой к девушке, понимая, что без неё жизнь снова потеряет ту важную нить. И из Тьмы, которая снова укроет его своими объятиями, он уже не сможет выбраться. Как бы ему ни хотелось… Бар «Люпин» уже который год встретил Дадзая жёлтым, но холодным, пробирающим горечью до костей светом. Без Оды Сакуноске уже и огонь в лампах не греет. Стакан виски был наполовину пуст. Дадзай обратился к невидимому собеседнику: — Здравствуй, Ода. Недолгое молчание. — Кое-что изменилось. Мужчина улыбнулся. — Ты был неправ. Я нашёл его. Глоток. — Я нашёл смысл жизни. Взгляд шатена (Авт.: омг, как я задолбалась исправлять старые главы. Прям трындец) наполнился теплотой. — Её зовут Ясу. Эта девушка чудесна. Она полностью меня понимает, как и ты меня когда-то. Уже порядком выпивший Осаму нахмурил брови. — Правда… Она довольно недоверчива. Но я не думаю, что Ясу обманывает меня. Мужчина встал из-за стола. — Я… наверное, пойду опробую один из старых способов самоубийства. Нет, — он покачал головой, — она смерти не боится. И тем более, я уже пробовал несколько способов самоубийства при ней. Бармен протирал стаканы, не реагируя на эту речь странного мужчины. Он уже привык, что время от времени приходит этот чудаковатый посетитель, которого гложет горе утраты. Да и какое ему дело? Он здесь отработает смену и пойдёт домой. Эти люди его не должны волновать. Дадзай открыл дверь. — Здравствуй, квартирка. Ты такая пустая и тёмная… Без неё. Удивительно, что я этого не замечал. (Авт.: шиза). Он вздохнул. — И вот её снова нет. Он зашёл в ванную и включил воду. А сам Осаму пошёл в другую комнату. По привычке он начал разбинтовывать руки… «В учебнике по самоубийству было сказано, что чем чаще я буду делать попытки самоубийства, тем больше вероятность того, что я умру… Хм. А это уже превращается в привычку.» Шатен взял кинжал. Лёг в ванну прямо в одежде. И прошёлся сотый раз по венам. Кап-кап. Кровь капала в воду, окрашивая её в насыщенный красный. А Осаму, тихо улыбаясь, наблюдал за этим. Руку сначала покрыла приятная дрожь, а потом потихоньку начала неметь. Ускользающее сознание уловило грохот и какие-то странные звуки… «Вот и предсмертные галлюцинации…» Перед ним показалась Ясу с широко распахнутыми глазами. — Прости… меня… И тут всё померкло. (Авт.: да, это были глюки. Перед ним была Ёсано. Ведь мы же все понимаем, как он бы мучительно умер, если бы перед ним реально оказалась Ясу:)).