Первая и последняя.

"Дорогой друг, если мои надежды были осуществлены, то письмо это более не имеет никакого смысла. Я надеюсь на то, что ты не помнишь меня – отправителя. Не помнишь моего лица, имени, голоса... Ничего. Надеюсь, даже аляпистый почерк тебе мало о чём скажет. Ты можешь выкинуть эту бумажку, если тебе вдруг не захочется написать ответ. Впрочем, это бессмысленно – оно не дойдёт. Сколько лет прошло с тех пор, как мы последний раз виделись? Время летит так быстро, а воспоминания о наших приключениях все еще живут в моей памяти... Помню многое, но эти, может быть, ничем непримечательные моменты с каждым днём от меня отдаляются. Я стал забывать. Помню, как мы на скейтах кататься учились... Или на велосипедах. Не столь важно. Я тогда врезался в тебя на такой скорости, что друг на друге метра два проехали по асфальту.... Когда пишу это сейчас, кажется, будто мои локти и колени вновь разодраны до крови, как это было тогда. Зубы сводит от таких ощущений. Тогда нам было весело. Мы смеялись. А чуть позже, когда все наши полученные от той неудачной попытки ссадины затянулись, можно было щеголять перед нравившейся тебе тогда рыжей Машкой, Настей или Светкой... Точно не помню. Я катился со смеху, когда ты начинал рассказывать, как заработал эти жуткие увечья в неравном бою с толпой живодёров, от которых ты защищал безобидного котёнка... Кстати, о животных. Тот огромный пёс, которого мы всем районом дружно звали Тузик, Шарик или как-то ещё, разродился. Сам он вряд ли ещё жив (по крайней мере, я не видел громилу, когда навещал тот райончик), но его отродий всех поразбирали неравнодушные. Хорошая была собака, добрая. Скачу с мысли на мысль, ты уж меня извини. Не могу выстроить тот поток слов, что я вынашивал в себе очень-очень много лет, в правильно построенные и полностью понятные предложения. Волнуюсь. Рука дрожит. Обе. Помню, как мы мечтали путешествовать. Выходили во двор, садились на качели и мечтали. Вслух. Ты, смотря в небо, бормотал что-то про космос. Фантазировал о том, как бы стал великим космонавтом, нашёл жизнь во вселенной, создал бы машину времени... Тогда ты задал мне вопрос. Я помню тот воодушевлённый взгляд: "куда бы ты отправился, имея возможность путешествовать во времени?" – а я задумался. Не ответил. Иногда ты называл меня тугодумом. И впрямь, ответить на заданный вопрос спустя тридцать с хвостиком лет – не лучшее, что я мог сделать, но всё-же, я отвечаю, коль имею возможность связаться с тобой! Я бы стал пиратом. Тогда бы ты вряд ли оценил такую затею. Может, не оценишь и сейчас. Но я бы стал пиратом. Угнал бы корабль, собрал команду... А потом, после долгих мореплаваний бросился бы за борт от безумья... Море, море – загадочная вещь!.. Кончается бумага. Места на листе всё меньше и меньше, а так бы я смог написать намного, намного больше. Прости за то, что, может, напомнил о себе. Если твоя память хранит меня, то хочу извиниться. Это, если быть честным, единственная причина тебе написать, помимо сжирающих меня воспоминаний. Прости за то, что я стал таким, каким ты точно меня не видел. Прости за то, что делал то, чего ты от меня явно не мог ожидать. Раньше я хотел на тебя равняться – не вышло, прости. С ностальгией и бесконечной любовью прощаюсь, мой милый друг, чьего имени я уже давно не помню." — Уголок письма заляпан чем-то, вроде уже давно запёкшейся на листке крови.