4. P.s Мы же говорили!

Декабрь 20.12

      Пушинки снега летели с неба, выворачивая петли, и падали на теплое лицо, тая. Холодный воздух заполнил легкие, будоража нутро. Снег хрустел под подошвой ботинок. Приятный звук вызывал улыбку. Пустой дворик перед входом в школу дарил легкое спокойствие.       Предчувствие нового года висело буквально в воздухе. Хотелось, как в детстве, укутаться в домашний уют, вдохнуть запах корицы и ванили, и украшать елку. Отцовский теплый взгляд, полный радости. Материнский смех. Так тепло.       Дни, будто снежинки, таяли. Один за одним оставались где-то позади. Полные раздумий, переживаний и надежды.       Ну и что, что она, совсем немного, влюблена в Драко? Это пройдет. Должно же?       Глупейшая детская влюбленность, приправленная горячим желанием погрузиться с головой. Это уйдет, стоит наступить новому году. Долгие репетиции закончатся и останутся где-то позади, как и необходимость так часто быть близко.       С глаз долой и с сердца вон. Верно?       Сейчас же лишь жизненные обстоятельства складываются таким образом, что приходилось встречаться чаще, чем когда-либо. Смотреть в глаза, погружаясь в серый омут, и видеть что-то необычное в них. Подолгу засматриваясь на него, девушка часто попадала в неловкие ситуации. Так непохоже на нее.       Она попросту боялась быть отвергнутой. Или увидеть в его глазах презрение. Он может разорвать то, что маленькой искрой тлело в душе. Искра становилась пожаром, стоило Малфою окинуть ее взглядом. Пожар вспыхивал и, казалось, выбивался вверх, к небу. Кончики пальцев горели с четким желанием дотронуться. Несмотря на все, Гермиона никогда не отводила взгляд, чувствуя себя частью той маленькой группы человек, которые могут сносить эту тяжесть и не падать.       — Скучаешь?       Теплый голос прозвучал справа. Девушка повернула голову и увидела Рона. Шапка смешно откинутая в левую сторону, распахнутая в стороны, старая куртка, но даже так не уменьшая его живую привлекательность. Он как костер в детских лагерях. Ты смотришь на него и лишь одна мысль бьется в голове «Не догорай. Хорошо». Приятный вакуум образовывался рядом с ним и хотелось смеяться. Живой и теплый.       Но все равно не то.       — Уже нет — Она подвинулась, дав знак садиться рядом — Как ты? Я редко вижу тебя в последнее время.       Румянец окрасил его щеки, он неловко улыбнулся.       — Так получается, — Ответил он, весело хохотнув — Я, кстати, хотел спросить то же самое. Ты как в воду опущенная. Возможно, что-то случилось? Ты же знаешь, что можешь рассчитывать на меня в случае чего.       Чувство благодарности разлилось по сердцу, на секунду перехватило дыхание.       — Да, конечно. Ничего серьезного, я лишь бьюсь над одним вопросом. И мне, возможно, нужна помощь, но тот человек, который в состоянии ответить на него, не входит в мое близкое окружение. Или уже входит? Не знаю. В последнее время больше вопросов, чем ответов.       — Спроси.       — Что? — Она кинула на него непонимающий взгляд.       — Спроси того человека, если только он может ответить. Как я понимаю, это что-то серьезное, поэтому лучше сделать и пожалеть, чем жалеть, не сделав. Имею ввиду, что так станет легче, если это тебя заботит.       Было видно, что он переживает. Он и вправду волновался за свою подругу. Ему казалось, что она озабочена чем-то серьезным и парню хотелось помочь. Или сделать попытку. Признаться, говорить такие вещи не совсем в стиле Рональда, но он перешагивает через себя, затронув эту тему.       — Я подумаю, Рон. Спасибо. — Она мягко сжала его ладонь, улыбнувшись — Мне нужно идти, встретимся позже.       — Иди.       Юноша смотрел в сторону удаляющейся фигуры, закусив губу. Мягкая походка и опущенные плечи. Он облегченно вздохнул, когда девушка завернула за колону и скрылась в коридорах школы.       — Уизли, твой вкус оставляет желать лучшего — Дерзкий девичий голос пронзил тишину дворика, призывая поднять рыжую голову. Еще не увидел лица, но точно знал, кто стоит рядом. Тяжелые кожаные черные ботинки, зашнурованные затейливым образом. Черные штаны, сильно обтягивающие округлые бедра. Куртка, конечно, черная, до поясницы и распахнутая в стороны, открывала вид белой блузы. Надменный взгляд прошелся по его фигуре, облаченной в привычные, но довольно старые, вещи. Губы окрашенные в красный кривились в ехидной улыбочке, а игривый язычок прошелся по верхнему ряду зубов. До одури красивая. Опасно красивая.       Жар, зародившийся в груди, прокатился по всему телу, заставив втянуть больше воздуха. Он смущенно поднялся, боясь глядеть в ее карие глаза. То, что он ощущал в ее присутствии было странным и приятным. Они ехидничали, бросая колкие фразы в друг друга. Такие перепалки казались родными, абсолютно не являющиеся шансом задеть. Только раззадорить, прогоняя кровь по венам быстрей.       Быть честным, время с ней были такими полными на эмоции, что ему приходилось сбрасывать напряжение после. Казалось, он запомнил все ее возможные ухмылки и взгляды, каждый раз рисуя ее в своих фантазиях. И если ночью все казалось горячим и терпким, то утром становилось стыдно, ведь в силу своих обязанностей, им приходилось встречаться часто. И когда она умудрялась ухмыльнуться так же, как в его мечтах, то становилось совсем невыносимо. Кадры из особенно излюбленных фантазий становились ярче. Будто этим жестом она делала их реальными.       — Да. То есть нет. То есть… — Он раздраженно вздохнул, отводя взгляд от ее губ — Что ты делаешь здесь, Пэнси?       — Гуляю. Не составишь компанию?       Ее нервный взгляд прошел по его удивленному лицу. Мягкие губы прогнулись в улыбочке. Сердце бешено стучало в груди. Она опасалась, что он откажет. Будто бы это имело значение. Или имело?       — Что? Ты здесь, чтобы предложить мне прогуляться с тобой?       Рональд непонимающе, и немного смущенно, глядел на нее, будто пытаясь увидеть ее насквозь. Белые снежинки резко контрастировали с волосами цвета вороньего крыла, но шли ее белоснежной коже, лишенной видимых изъянов. Ее дыхание, тяжелое от легкой паники, было в унисон с его дыханием. Казалось, обычное общение им обоим приходилось дорого. Будто еще чуть-чуть и кто-то сорвется, и станет ядовито язвить. Как обычно. Привычно.       Но момент не тот. Сейчас хотелось быть такими. Тихими и непривычными. Смотреть на друг друга и видеть нечто большее, чем представителей вечно враждующих факультетов. Просто парень и девушка.       И каждый это понимал. Поэтому она нервно кивнула, потупив взгляд. Парень неловко вздохнул и растянул губы в улыбке. Подойдя ближе, он играючи поклонился.       — Соизволит ли прекрасная мисс уделить время мне, обычному парню, и прогуляться по территории нашей любимой школы?       Его нелепый вид вызвал смех у слизеринки. Она приняла деланно смущенный вид, игриво опустив взгляд.       — Только если этот парень будет вести себя прилично.       Он блеснул своими синими глазами из-под рыжих ресниц и загадочно улыбнулся.       — Как получится, мисс.

***

      — Джинни, разве это так обязательно? У меня, вроде бы, где-то есть старые платья.       Гермиона устало села на розовый пуфик, устало окидывая бесконечные ряды платьев разных фасонов и цветов. Подруга водила ее по магазинам целый день, пытаясь успеть купить, вероятно, абсолютно все вещи в магазинах. Уизли с больным энтузиазмом бегала от одной тряпки к другой, кидая восторженно комплименты каждому.       — Это же твой последний бал в Хогвартсе, Гермиона! Твое платье должно быть особенным! Я уже вижу тебя в чем-то черном. И длинном. И обязательно с открытыми плечами. Да-да, что-то невероятное.       Этот блеск в глазах определенно должен пугать Гермиону, но она была выбита из сил, чтобы сильно задумываться об этом. Быть честной, и она чувствовала что-то сродни эйфории, когда думала о значимости этого праздника. Ей хотелось быть абсолютно красивой. И, не слукавить, поразить одного белобрысого паренька.       Где-то из угла выбежала рыжеволосая фурия, неся в руках свертки платьев. На примерку всех ушло добрые полчаса, пока они не нашли то самое платье. Оно легло на девичью фигурку так, будто бы было сшито специально для Гермионы. Черная плотная ткань облегала, лиф подчеркивал упругую грудь, не слишком большую, но достаточную для того, чтобы задержать внимание больше положенного. Отсутствие бретелек и разрез по середину бедра делали образ соблазнительным и, наверное, таинственным.       Гермиона смотрела на себя и не могла сказать и слово. Даже без макияжа и аксессуаров девушка чувствовала себя особенно красивой. Такой, будто стоит ей сказать слово и мир ляжет костьми перед ее ногами. Она затаила дыхание, завороженно и медленно крутясь перед зеркалом. Где-то сзади восторженно охала Джинни, прикладывая руку к груди, совсем как собственная мать.       — Я убью тебя, если ты его не купишь.       — Да.       Весь груз сегодняшнего дня будто бы растаял и плечи приобрели, какая ирония, аристократичный вид. Да, она будет прекрасна в тот вечер и ничто не заставит ее огорчиться.       И пора решить один вопрос. Спроси. Что ж, это либо сломает ее сердце, либо подарит счастье.       Кто не рискует, тот не пьет шампанское, так?

Декабрь 23.12.

Рождественский бал.

      — Переживаешь? — голос Джинни был теплым и обеспокоенным. Именно на нее свалилась проблема в виде гермионовских страданий и переживаний насчет этого дня. Особенно в последние две недели, когда ко всему прочему добавились еще метания по поводу Малфоя. Конечно, для нее он был под псевдонимом «один мой хороший друг», но это не уменьшало волнения Гермионы.       Либо сегодня, либо никогда.       — Нет, я готова.       Гриффиндорка была по-настоящему красивой. Тугие локоны струились по голой спине, легкий макияж подчеркивал ее естественную привлекательность. Туфли на остром каблуке выгодно увеличивали рост, делая девушку похожей на лебедя. Уверенный взгляд, гордая осанка делали ее победительницей и с таким видом она вышла с башни старост, по пути ловя восторженные взгляды.       Стук от ее каблук раздавался по всему коридору. Не дойдя до холла перед Большим Залом буквально пары метров, ее быстро затолкали в соседний кабинет. Палочка была благополучно оставлена в комнате, поэтому тянутся до нее было бесполезно. Девушка резко обернулась и уже хотела грубо отчитать нарушителя, но осеклась.       — Малфой?       Он ухмыльнулся так, по-малфоевски. Так, что грудь свел приятный спазм и дыхание участилось. Драко выглядел, как обычно, потрясающе. Черный костюм, плотно обтягивающий его крепкую мужскую фигуру. Прическа в стиле домашней небрежности делала его вид расслабленным и спокойным. Он то точно чувствовал себя королем. И был им, чего уж лукавить.       — Ты невероятно красивая сегодня. — слова вырвались сами собой, стоило ему увидеть как уверенно она шла, качая бедрами. Будь он более романтичным, сказал бы про сбившееся дыхание и учащенный пульс, но это точно убьет ее хрупкое самообладание.       Гермиона уставилась на него, глупо хлопая ресницами. Когда поняла, что он сказал, то победно улыбнулась, потому что именно этого взгляда она ждала. Ведь Драко смотрел так, будто она была самой ценной реликвией. Любимой ценной реликвией.       — Тебе очень повезло быть моим партнером сегодня, верно? — Девушка медленной походкой подошла ближе, вскидывая голову вверх. Глаза в глаза. Ее ладонь легла на его грудь, скидывая несуществующие пылинки.       — Парой — Поправил он, легким движением скидывая прядку девичьих волос назад, открывая вид на выпирающие ключицы.       — Не помню, чтобы ты успел меня пригласить. — Она притворно задумалась.       — Упс. Тогда мне стоит сделать это сейчас.       Секунда или вечность? Неважно. Он обвел ее лицо внимательным взглядом. Мягкие линии скул и челюстей, упругие губы. Четко очерченные брови, пушистые ресницы и карие глаза. Даже без платья и всех мелочей она была прекрасна. По-настоящему прекрасной.       — Не соизволишь ли ты, Гермиона Джин Грейнджер, быть сегодня самой красивой парой вместе со мной? Надо же заставить всех грохнуться в обморок, когда они увидят это.       Она мягко рассмеялась, представляя себе эту картину.       — Хорошо, но только при условии, что так и случится.       Он картинно поклонился и подставил свой локоть. Девушка завороженно положила свою руку на сгиб его локтя.       Стоило главной первой паре старост войти в Большой Зал, как сразу же за ними вошли другие и зазвучала музыка. Восторженные взгляды волшебников и волшебниц, прикованных к Гермионе с Драко. Такую картину уж точно никто не мог представить.       Сегодня музыка играла по-особенному. И воздух был особенным. И все вокруг будто заиграло новыми красками.       Мужская ладонь крепко прижимала, а глаза смотрели точно в ее собственные.       Шаг, шаг, шаг. Поворот и его рука мягко проходит по ее талии. Она легко перебирала ногами, ведомая его уверенной воле.       Казалось, мир вокруг закутало дымкой. Где-то там остались профессора, любопытные гости и сокурсники. До боли неважное осталось позади. Были только он и она.       Танец окутал их с головой. Повороты и давно заученные позиции получались сами собой. Вместе они смотрели так правильно.       Они опомнились, когда зал взорвался аплодисментами. Такой красивой пары Хогвартс не знал уже давно. Но молодой паре было все равно, они были увлечены друг другом, глубже заглядывая в себя, пытаясь найти правильные слова.       — Мы говорили об обмороке, да?       Его голос звучал уверенно и немного играючи. Секунда и его мягкие губы ткнулись в ее, обдавая тяжелым дыханием. Гермиона широко распахнула глаза, но почти сразу ответила, обнимая его за плечи. Такой теплый и правильный жест. Где-то внутри у обоих волшебников взорвался фейерверк, оглушая своим звоном. Драко прижимал ее ближе, углубляя поцелуй на глазах у сотни людей. Та пара маленьких искр вырвалась с сердец, сплетаясь и уносясь вверх, весело смеясь.       Что ж, они сдержали свое слово. Рита Скитер точно грохнулась в бесчувствии, ожидая самую обсуждаемую новость этого года.       Где-то в толпе радостно пищали Лаванда и Парвати, ведь выиграли по десятку галлеонов у Падмы. Она хмуро пересчитывала свои сбережения, кляня себя за спор с этими змеями.       — Мы же говорили — в один голос кричали они, звеня монетами.       После Гермиона посмеивалась над ними всеми, когда она оторвалась от парня и под звук музыки утащила его подальше от всех. Тем более внимание с них перешло на целующихся Рональда и Пэнси. Всё чудесатее и чудесатее!       Вот так закончился год, под радостный смех и громкую музыку. Молодые волшебники и волшебницы кружились в танцах, плескаясь алкогольными напитками. Целовались, обнимались и обещали себе, и другим быть счастливыми сейчас и навсегда.       Просто здесь и сейчас.