Прощение

Бегу. Снова от кого-то бегу. Бегу сквозь ветки, царапающие кожу, и перепрыгиваю корни, будто специально цепляющиеся за ноги, они не дают бежать быстрее. Но надо…надо быстрее. Почему-то останавливаться или замедляется в этом месте страшно. Нет, не просто страшно, а именно нельзя. Почему? Понятия не имею, просто знаю…чувствую. Если остановлюсь… Вокруг лес, тёмный и непроглядный, такой же как и всегда. Из леса слышны только звуки, но какие-то неживые. Я уже на пределе, ещё немного и упаду. Вот-вот ноги перестанут держать, и я останусь тут навсегда. Нет…нет, нет, нет я должен. Должен бежать дальше. Куда я бегу? Зачем? Почему это важно? Я не знаю или…знаю, но не помню. (?) Легче от этого осознания не становится. Единственное, что понятно совершенно чётко: надо успеть. Для этого нужно бежать. Бежать как можно быстрее. Куда успеть? Должно произойти что-то ужасное. Я знаю. При этой мысли меня охватывает отчаяние и страх, он заставляет двигаться вперёд через боль в пылающих жаром легких и усталость в ногах. Этот страх…страх потери. Но что я могу потерять? Напрягая память, я пытался вспомнить какой предмет мне настолько дорог, что ради его сохранности я так отчаянно продираюсь сквозь чащу тёмного леса. Но мозг отказывался выдавать какую-либо информацию. А может…? Отчаяние накатило с новой силой. Захотелось тут же упасть и взвыть волком, но вместо этого я вкладываю силы в бег. Не останавливаться, нельзя опоздать. Он ждёт меня. Он…он должен жить. Я не опоздаю! Всё, всё будет по-другому… Я успею, ещё чуть-чуть и я приду к тебе. Подожди ещё капельку, мой… Эту мысль оборвало зловещее шипение. Оно доносится со всех сторон, весь лес вторит ему шуршанием сухих веток и почти опавших листьев. Кто-то ползёт. Не быстро, словно играясь с добычей перед её скорой смертью. Совсем рядом раздался тихий ледяной смех. Страх, разлившийся по телу тяжелым свинцом, смешался с застилающей глаза яростью. Быстрее, ещё быстрее… Пейзаж вокруг незаметно для меня изменился. Я снова сижу в этом узком проходе за ящиком и не могу пошевелиться. С животным ужасом наблюдаю за сценой, которую знаю наизусть, но не могу ничего сделать. Тогда не смог… По помещению разносится обманчиво ласковый голос, но все здесь знают, что это явственная угроза. Собеседник едва уловимо напрягается, но продолжает разговор. С самого начала он знал исход этой встречи, а сейчас пытается продать свою жизнь подороже. Не для себя, для другого… Взмах палочки, резкое движение около пола и эти попытки обрываются. Резко и внезапно для собеседника. Тело падает на пол безвольной куклой. Он…мёртв? Нет…нет. Я же успел… Наконец-то я могу сделать хоть что-то и я кричу. Громко, срывая голос до хрипоты. Но какая разница, если он больше не дышит? Не дышит…из-за меня. Я ничего не сделал. Опять. Я просыпаюсь от собственного крика в ушах. Эхо еще гуляет в стенах дома. Чувствую, как по щекам стекают слёзы, впитываясь в подушку, и голос дрожит от тихого завывания. Прикусывая губу, я скулю как собака, ждущая своего хозяина, который никогда не придёт. Опять кошмар. Только один. Шесть лет подряд. Никаких изменений: всё тот же липкий ужас, злость и невыносимое отчаяние. С годами эмоции стали только насыщенней и живее. С трудом поднимаясь с кровати, я бреду в коридор пустого дома, натыкаюсь на дверь ванной комнаты и усилием воли заставляю себя подойти к раковине. Поднимая глаза, я вижу знакомое отражение в зеркале, которое наблюдаю с окончания войны. Круги под глазами, а в них — злость вперемешку с горечью утраты, сильно похудевшее лицо, но без следа щетины, и гнездо на голове после беспокойного сна. Он бы обязательно съязвил на тему прически. Горькая усмешка криво расползается по лицу, уродуя его своей неискренностью. Вот он Герой магического мира — Гарри Джеймс Поттер. Замкнутый в себе, вечно невыспавшийся, злой и без каких-либо желаний, кроме одного. Умереть. Хочется умереть. Хочется очень давно, но я живу. Живу ради него. Для моего Принца. Каждую ночь я вновь переживаю его смерть. Каждую гребанную ночь. Как же я устал. Но я не хочу забывать, я должен помнить главную ошибку своей жизни: позволить ему умереть, ничего не сделав. Только это даёт мне силы для работы и обучения. Я перевёл глаза на угол зеркала, зацепляя взглядом неровную поверхность стены рядом. На меня снова смотрят эти прекрасные угольно черные глаза с ноткой превосходства, усталости и легкого укора. Этот пронзительный взгляд навсегда впечатался мне в память с самого первого курса. Я жаждал увидеть в нем одобрение всем сердцем. Я правда старался преуспеть в зельеварении, но, к сожалению, дар моей матери, который он так ценил, не передался мне. Как же меня это злило и расстраивало. На четвёртом курсе я понял, что пропал окончательно: я влюбился в него. Влюбился в летящую походку, манеру речи, низкий, выработанный за годы преподавания голос, заостренные черты лица, язвительные высказывания и поступки, заслуживающие вечной памяти. Я влюбился в него всего. А дальше влюблённость переросла в любовь. И я стал хотеть для него всего самого лучшего. Деньги из хранилища без счета тратились на редкие ингредиенты, лучшие книги, стильные аксессуары и довольно простые, но действеные артефакты. Я украдкой следил за реакцией на подарки, доставляемые каждый раз довольно оригинальными способами. Сначала мой Принц относился с недоверием к каждому подарку и по множеству раз проверял его на различные яды, проклятия, порчи и даже на маггловские розыгрыши. Он кидал подозрительные взгляды сначала только на змеек, а потом и на весь зал. Его удивление проступало на лице легкой тенью, но я все это замечал, потому что с первого курса я пытался увидеть на этом прекрасном лице хоть проблеск одобрения и признания. Он внимательно следил за реакцией каждого в зале, но не понимал, кто является разрушителем его душевного равновесия, и злился. С факультетов снимались баллы за любые звуки и движения около него. Меня это сначала расстраивало, ведь я думал, что ему не понравились мои скромные презенты, но однажды увидев под рукавом мантии подаренный мною браслет с защитной вязью рун, сделанный на заказ, я начал тихо посмеиваться над этим показнным неудовольствием. Постепенно он смирился с этими вынуждеными подарками, но азарт к поиску дарителя не угас даже спустя 4 года. А ведь он так и не узнал кто же был возмутителем его спокойствия… Отведя глаза от фотографии, сделанной на 6-м курсе обучения, когда я узнал одно из любимых мною имен моего Принца, я с трудом оторвал руки от раковины и поплелся обратно в комнату. Одни и те же действия я выполняю уже больше пяти лет после окончания войны. Это превратилось в рутину, поддерживающую во мне жизнь. Быстро скользнув взглядом по комнате, я зажёг люмос, замечая, что на часах 02: 14, и начал неспешно вытаскивать из шкафа вещи, чтобы выбрать наряд. Я стараюсь всегда выглядеть опрятно и по возможности стильно, как это умел делать он. Выбор падает на атласную чёрную рубашку, чёрные сидящие по фигуре брюки и пальто такого же цвета. После окончания Хогвартса мой гардероб претерпел значительные изменения: пропали яркие цвета, что присуще моему факультету, а на их место пришли тёмные или приглушеные; поношенная, не по размеру одежда сменилась стильной, сшитой в лучших магловских ателье. Я стараюсь одеваться, как он — мой идеал во всем. Наконец натянув на себя приятную на ощупь ткань, я вышел из комнаты и спустился на первый этаж. Лёгким кивком поприветствовал Леди Блэк, которая давно привыкла к моим ранним пробуждениям, хоть и искренне сокрушалась о моем здоровье, и отправился в зону аппарации. Как и вчера, и позавчера, и два дня назад… Каждый день я просыпаюсь за 3-4 часа до будильника, умываюсь, одеваюсь, спускаюсь вниз, приветствую портрет матушки Сириуса и иду на задний двор. Только потом, спустя несколько часов я отправляюсь на работу в больницу Святого Мунго. К пациентам, ругани, бумажкам и склянкам. Помню, как этому выбору удивились все, Рон даже обидился, что я не пошёл с ним в авроры. Но мне было все равно, я навоевался, именно бессмысленная война забрала у меня самое дорогое… Я начал нагонять материал для работы целителем с утроенной скоростью. Оказывается, когда рядом нет Рона и Гермионы, учиться гораздо проще. Я с отличием закончил курсы и не без труда устроился в самую лучшую больницу магического мира. Хотя многие и думали, что Герою везде рады, но лечить людей за военные заслуги тебе никто не позволит. Меня проверял лично целитель Сметвик, являющийся живой легендой, и остался вполне доволен моими знаниями и умениями. В больнице было легче. Я видел, что не один медленно тлею после смерти родных, и это успокаивало. Я всегда прихожу на смену раньше всех, а ухожу поздним вечером. Работаю до отказа, лишь бы не думать о нем. Каждый день я спасаю людей от смерти, лезу под опаснейшие перестрелки авроров и снимаю сильные проклятия, только чтобы загладить вину перед ним. Хотя бы таким образом. Друзья давно строят собственную жизнь и до меня им нет дела…но не то чтобы я хочу их вообще видеть. Я привык к своему одиночеству и не хочу видеть кого-либо рядом с собой. Его все равно никто не заменит… Очнувшись от собственных размышлений, я беззвучно аппарировал в знакомое, выученное до малейших деталей место. Лицо обдало прохладным утренним ветром, ноги уверенно встали на знакомую тропинку и сами направились вперёд, прекрасно зная дорогу. И вот я снова вижу вдалеке знакомые очертания. Подхожу ближе, нежно глажу безумно красивые темно-бордовые лилии, высаженные мною, поливаю их и наконец присаживаюсь рядом с чёрным надгробьем. Молча опираюсь на него лбом и судорожно выдыхаю воздух со скопившимся в теле напряжением. Просидев так минут десять, я начинаю подробный рассказ о том, как прошёл мой день и какие новости в магическом мире, особенно новости в зельеварении. Через полчаса темы для монолога заканчиваются, и я просто сижу рядом с моим Принцем. Почему именно он? Я же был куда более лакомым кусочком, Судьба… Но ты выбрала его. Неужели он не заслужил счастливой жизни без издевательств, насмешек, предательства и войны? Или ты хотела моих страданий? Что ж я их заслужил… Влюбившись единственный раз в жизни, я показал, что не заслуживаю любви. Не смог спасти самое дорогое, что давало силы на невозможное и много раз спасало от неприятностей. Может быть, если бы я смог убить Тёмного Лорда раньше, все было бы по-другому? Может он ответил бы на мои чувства взаимностью? Я бы смог сделать его счастливым… Даже если бы он не принял бы мою любовь, я создал бы для него все условия для лучшей жизни: лаборатория, оборудование высшего класса, любые книги и рецепты, ресурсы для исследований, все возможные конференции и посещение любых стран. Всё что угодно, лишь бы он жил. Пусть ненавидит, плюется ядом при каждой встрече, но живой и хоть немного счастливый… В тот день я умер в Визжащей хижине рядом с ним. В момент, когда он перестал дышать, я был рад, что умру сегодня. Но Судьба очень зло пошутила надо мной. Как же я не хотел уходить с того вокзала в мир живых. Я не видел смысла быть там, среди людей, которые пережили войну — самый главный ужас их жизни. Я хотел быть с ним. Но я знал, ради кого он отдал жизнь… Ради меня. Пусть только в память о моей маме, ненавидя меня и презирая, но он сделал это. И я решил жить в память о нем. Я должен искупить вину перед ним помощью людям, которых уже мысленно похоронили целители и родные, но я их вылечиваю. И они благодарят меня. За что? Мне все равно на них, пусть они и уверяют себя в обратном. Я живу моим Принцем. Дышу, ем, сплю и работаю ради него. Для него я срываюсь даже посреди ночи на самые сложные вызовы и лезу под шальные заклятия, в надежде нарваться на одно из смертельных. Только для него я учусь как бешеный, чтобы быть лучшим и наконец заслужить его молчаливое одобрение. И только для него я каждый день борюсь с мыслями о манящей меня смерти… Незаметно для меня самого по щекам побежали слёзы, впитываясь в землю рядом с холодным чёрным камнем. С трудом поднявшись на колени, я наклонился к надгробью и тихо, чтобы слышал он, и больше никто, прошептал: — Я сделаю всё, чтобы, встретившись в загробном мире, я смог хотя бы поднять на тебя глаза без удушающего чувства вины, — собираясь с мыслями, я простоял в молчании минуты две и решился произнести то, что давно хотел. — Прости меня, Северус, мой Принц… Я обязательно заслужу твоё прощение.