Часть 8

— Ложь! Ложь! Ложь! — яростно взревела Рашиа. Рина, смотрящая на неё, полную негодования и гнева, невольно вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. — Ты можешь, пожалуйста, успокоиться? — предприняла очередную попытку Рина, ступая в сторону Рашиа, которая стояла посреди гостиной, раскрасневшаяся от злости. — Я пытаюсь объяснить… — Опять начнёшь заливать мне этот бред? — зашипела на Рину девушка и, пытаясь сдержать раздражение, сжала руки в кулаки. — Я пытаюсь сказать тебе… — говоря это, Рина уже выглядела уставшей. Видимо, бесплодные попытки убеждения Рашиа на протяжении почти часа измотали её в конец. — Я не поверю ни единому слову, что бы ты не сказала, — упрямо заявила Рашиа. — Я задавала вопрос о том, кто ты такая, несколько раз за прошедшую неделю, когда ты вела себя крайне странно, и каждый раз ты отвечала по-разному! — сорвалась на крик соседка. — Ты лжёшь! — выпалила Рашиа и уставилась на Рину пылающим гневом взглядом. Она почувствовала, будто желчь подступила к её горлу. — С чего бы мне верить тебе? — У тебя есть право не верить, но задумайся: для чего мне лгать? — уже спокойным голосом спросила Рина, смотря на Рашиа глазами полными жалости и сочувствия. И это вывело её из себя. «Почему эта лживая сволочь так смотрит на меня?». Кипя негодованием, Рашиа разворачивается и выходит из комнаты, напоследок громко хлопая дверью. В её голове крутится вопрос, только что заданный Риной: есть ли у неё причины не доверять ей? На самом деле, так таковых причин для недоверия у Рашиа нет. Как бы фальшиво та не вела себя прежде, во время сегодняшнего разговора в гостиной, больше похожего на скандал, Рашиа не заметила за ней ни капли неискренности. Возможно, она и вправду пытается заботиться о ней. Внутри её раздирали сомнения. Её недоверчивая натура, убеждающая её не верить девушке, сражалась с рациональными доводами разума, требующими спокойного разговора с соседкой, который мог бы прояснить для неё её слова. И что вообще значит, что она давала разные ответы на один и тот же вопрос? И почему у неё опять нет ни единого воспоминания об этом? У нее участились провалы в памяти? От всех этих размышлений у неё вновь начала раскалываться голова. Поэтому вернувшись в свою комнату, Рашиа тут же ложится спать, укутывать одеялом с головой. На часах только-только пробивает три часа дня. *** Открыв глаза, Рашиа не сразу осознаёт, что всё ещё находится в своей комнате. В этой ночной темени она едва ли могла разглядеть хоть что-то. Но ощущение руки, сдавливающей ей горло, и голоса, нежно шепчущего слова полные ярости и ненависти, так и не покидало её. Она безуспешно пыталась сделать полноценный вдох и подарить своим лёгким хоть немного желанного кислорода, но у неё всё никак не выходило. Из-за быстрого и частого дыхания, не дающего ей нормально вздохнуть, в глазах темнело. Она теряет сознание? Шум в голове начал нарастать, а по телу прошла волна крупной дрожи. Сейчас, лёжа в кровати, свернувшись клубочком, Рашиа чувствовала себя разбитой, совершенно несчастной и, что самое главное, жалкой. Возможно, игнорирование этого факта на протяжении всех недель с появления Сета в дневнике сыграло немаловажную роль в происходящем сейчас. Поэтому все её мысли тут же направились в этом русле. Вот если бы она тогда предприняла хоть что-то вместо того, чтобы безвольно наблюдать, как её жизнь рушиться по кусочкам, не оставляя места надежде, которой ей сейчас очень не хватало… И сожаление об этом наполнило её полностью. Слезы бесконтрольно текли из глаз, пока из горла Рашиа вырвался сухой хрип, больше похожий на скрип. Она знала, что ей необходимо сделать хоть что-то, чтобы помочь себе, хотя бы сейчас. Но, может, глубинная ненависть к слабой и бесхарактерной себе, а, может, просто усталость от постоянных нервных будней не давали ей сделать ни единого движения. Поэтому она так и осталась, замерев как статуя, сидеть на кровати и тяжело дышать, безуспешно пытаясь спасти саму себя от собственных мыслей о своём ничтожестве. — Рашиа, посмотри на меня, — в темноте она не сразу осознала, что напротив неё сидит появившаяся из ниоткуда Рина, положившая ей руку на плечо и излучавшая непоколебимое спокойствие. — Повторяй за мной. Рина, с помятой щекой, на которой всё ещё оставался след от подушки, глубоко дышала, призывая девушку повторять за ней. Рашиа была не уверена: рада она помощи или всё-таки зла на себя за то, что позволила незнакомому человеку увидеть собственную слабость. Глубокий вдох. Длительный выдох. — Дыши, — соседка сидела напротив, мягко улыбаясь и даря потерянной Рашиа, хоть и временную, надежду, что она справится. — Ты молодец. Ты справишься, даже если твоя жизнь сейчас напоминает кавардак. Я верю, что ты достаточно сильна, чтобы справиться с этим. Верно? — Рина смотрела на девушку с такой верой, какой Рашиа никогда не смотрела на саму себя. — Мы ведь справимся? Рашиа уронила голову на плечо девушки и продолжила тихо заливаться слезами, причиной которых на этот раз было не отчаяние, а надежда. А разозлиться на Рину за то, что прокралась в её комнату посреди ночи, она сможет и завтра. Хотя что-то ей подсказывало, сделать это будет не так-то просто. Она более чем уверена, что у этого ночного контакта с Риной будут с последствия. Но какие именно Рашиа пока не знает. *** Рашиа просыпается, ослеплëнная солнечным светом, пробивающимся в комнату через окно, и с недовольным стоном прячет лицо под подушкой. После ночной истерики она чувствует себя усталой и разбитой, а после вчерашних слез у неё наверняка опухли и покраснели глаза. И вот она уже собирается вставать с кровати, когда к ней приходит осознание, что в постели она находится не одна. Рашиа тут же широко раскрывает глаза, вытащив голову из-под подушки. Рядом с ней, свернувшись калачиком и обнимая подушку, лежит Рина и мирно посапывает. Рашиа хмурится от увиденного. Она точно помнит, что не приглашала никого в свою постель. По какой-то непонятной причине Рашиа не торопится будить девушку, чтобы выпроводить из своей комнаты, а наоборот, лежит тихо, боясь разбудить. Возможно, это аномальное для неё желание в отношении Рины вызвано благодарностью за помощь ночью. Когда она решает не углубляться в эти размышления, сторона кровати, на которой всё это время спала Рина, прогибается, как бы оповещая о пробуждении. Рашиа тут же захлопывает свои глаза и притворяется спящей. — Рашиа, ты спишь? — зевая, тихо спрашивает Рина, повернувшись в её сторону, и не услышав ответа, она встает и выходит из комнаты. Рашиа почему-то уверена, что девушка издала тихий смешок, прежде чем закрыть дверь. Рашиа садится и испускает раздражённый вздох, вызванный одной очень интересной мыслью, возникшей у неё в голове: эта девушка с самого приезда носила маску услужливой соседки. И прошлая ночь и вечер — доказательство того, что она наконец её сняла и смогла предстать перед ней уже совершенно другим человеком. На самом деле, это имеет довольно много смысла. В тот день, когда Рина приехала, у Рашиа был довольно большой пробел в памяти, в котором могло произойти что угодно. Если произошедшее в тот день было странным или пугающим для девушки, она могла с лёгкостью спрятаться за этой маской и притворяться, будто ничего не произошло. Скорее всего, Рашиа чем-то напугала её, и именно поэтому она всё это время пыталась показаться как можно более безобидной, чтобы подобного больше не повторялось. Так что же могло её так напугать? И это был хороший вопрос, потому что за всё время, что она здесь провела, Рашиа сделала много чего, что могло бы напугать девушку, но та мало того, что та не пугалась, так ещё и вновь и вновь лезла к ней со своим раздражающим вниманием. И это было в самом деле странно. Возможно, ей стоит обсудить это с Риной. На самом деле, она уже не чувствует былого раздражения от присутствия Рины. В какой-то момент стена ненависти к прилипчивой соседке начала рушиться. Возможно, осознание, что Рина, всё это время носившая фальшивую маску, сняла её, чтобы помочь ей, сыграло свою роль, но она и впрямь ей благодарна. Поднявшись с кровати, Рашиа решает привести себя в порядок прежде, чем спускаться на кухню. Но в зеркало, висящее в ванной, показало ей ужасающую картину: отражение, смотрящее на неё, было смертельно бледным, изможденным больше обычного, с красноватыми белками глаз. Она слишком сильно запустила себя, доведя до такого состояния. Посмотрев на себя ещё пару минут, Рашиа решает, что ей всё-таки следует принять душ. Вполне возможно, что это даже улучшит её состояние, потому что сейчас она напоминала мертвеца. У Рашиа мелькает мысль, что ей стоит потом открыть окно, чтобы впустить в комнату свежий воздух, но она тут же передумывает, вспомнив, как туго в доме открываются окна. Закончив с водными процедурами, Рашиа одевается и возвращается в комнату, где, откинув волосы с лица, она пытается вспомнить хоть какие-нибудь детали сна, по непонятной причине чувствуя, что они могут быть важны. Но это бесполезная трата сил. Сны всегда ускользают, когда реальность вновь вступает в свои права. Разочарованная отсутствием хоть каких-то зацепок в памяти, Рашиа спускается на кухню, где она обнаруживает, что Рина уже приготовила им завтрак. Всё, что остаётся сделать Рашиа, это, сжав челюсти, сесть за стол. Она не сразу решается взглянуть на неё. Ей показалось, что гораздо лучшим решением в этой ситуации будет просто рассматривать висящую на холодильнике бумажку, исчерканную когда-то красной ручкой, вместо того чтобы с некой опаской изучить Рину. — Ты в порядке? — голос Рины звучит по-настоящему обеспокоенно. — Я в норме, — неловко отвечает Рашиа, опустив плечи и поражëнно вздыхая. — Извини за ночную… выходку. — Не беспокойся, это не проблема, — на лице Рины сияет улыбка, которая на этот раз совсем не походит на те, что она дарила прежде. — Как часто это у тебя происходит? — С твоего приезда впервые, — послушно отвечает Рашиа, намеренно упуская, что они происходили и до её приезда. Но Рина, заметив это ненужное уточнение, понимает, о чем молчит девушка и поэтому переводит разговор в другое русло: — Что ж… На завтрак у нас картофельные драники. Ты будешь? — Рашиа слегка кивает в ответ и Рина тут же ставит перед ней тарелку с ещё горячей едой. Большая часть завтрака так и проходит в напряжённом молчании, нежели разговорах, но Рашиа и не возражает. Ожидать немедленной дружбы с Риной было бы слишком самонадеянно, но между ними не было никакой злобы или намерений вызвать дискомфорт, а это уже можно было считать неплохим началом. Хотя Рашиа всё ещё было неловко за ночное происшествие. — Извини, что осталась в комнате до утра, — спокойно заявляет Рина, не поднимая взгляда с тарелки. — Неважно. Но тут Рашиа понимает, что раскрыла тот факт, что не спала, когда Рина проснулась. На лице Рашиа застывает ошарашенное выражение. Рина сделала это специально, чтобы вытащить её маленькую утреннюю ложь. Рина выпускает короткий смешок, глядя на поражëнное лицо Рашиа. Рашиа так и сидит с обиженным видом до конца завтрака. *** Часы, стоящие на тумбе, показывали половину десятого. Осознание этого приходит к Рашиа не сразу. Будто вынырнув из-под водной глади, она обнаружила себя сидящей на кровати, привыкающей к уже не новым отвратительным ощущениям. Она не уверена, сколько времени она уже просидела без движения, тупо уставившись в стену. Может, пару минут, а, может, пару часов. Это уже знакомое чувство. Наверное, со всеми такое случалось, когда ты просто сидишь и не двигаешься. Иногда тебе кажется, что твоё тело не принадлежит тебе, и как бы ты не захотел, ты бы не смог сдвинуться с места. Она чувствовала себя призраком, разгуливающим рядом со своим телом. Как минимум с Рашиа такое случалось, наверное, чуть чаще чем с остальными. Особенно за последнее время. Когда-то давно она нашла в доме какой-то старый журнал по психологии, в котором была статья об этом явлении. Тогда Рашиа посчитала, что это пустая трата времени и выкинула его. Зря, наверное, она это сделала. Через какое-то время она решила попробовать поднять руку, и вроде бы у неё это получилось, но что-то было не так. Чтобы она не пыталась делать с рукой, она не чувствовала, что она принадлежит ей. Будто все движения, выполняемые ею, происходят не по её воле. Чувство оторванности от собственного тела вызывает у Рашиа немалое беспокойство, которое она игнорирует. В её голове мелькает мысль, что, возможно, с ней что-то не так. Она не верит, что подобное происходит со здоровыми людьми. Скорее всего, её состояние подорвали переживания и стресс последних недель. Выдох срывается с её губ, когда она уже понимает, что ощущения владения собственным телом возвращены. Обхватив голову дрожащими руками, Рашиа впивается ногтями в кожу. Вспышка боли помогает ей прийти в себя и не поддаться панике, стремящейся захватить её тело. От странных волнующих ощущений ее словно замотало, как корабль в шторм, и голодный желудок уже зашёлся в спазме. Она тут же срывается в ванную, где сгибается над раковиной, выплёвывая всю желчь, что собралась в горле. Через пару минут более или менее успокоившаяся Рашиа скрупулёзно изучает своё отражение, пытаясь отыскать малейшие доказательства того, что отражение принадлежит ей. Она выглядит по-прежнему: всё те же афрокосы, всё те же голубые глаза, всё то же смуглое лицо. Всё, как и прежде, но и иначе. Это не даёт Рашиа покоя. «Незнакомка с моим лицом». Её размышления прерывает стук в дверь. — Рашиа, может, сходим за покупками? — голос Рины взволнованно прозвучал из-за двери. — Раз у нас совсем не осталось продуктов в холодильнике, заодно купим ещё каких-нибудь вкусностей. Недалеко была пекарня, и я бы хотела… — Рашиа решает прервать бесконечную болтовню Рины: — Хорошо, — и этот краткий, практически безразличный ответ девушки заставляет Рину заткнуться. Подозревая, что её соседка скорее всего сейчас находится в глубоком шоке и пытается прийти в себя, Рашиа старается сдержать улыбку, представляя это у себя в голове. — Я буду готова через десять минут, — через минуту с другой стороны прозвучал воодушевленный голос Рины. Всё, что остаётся делать Рашиа, так это покачать головой на эту нелепую, но донельзя милую попытку Рину сблизиться. Возможно, ей стоит позволить соседке приблизиться к себе. Когда девушки прибывают в местный универмаг, Рина тут же хватает самую большую тележку и бежит к стенду, сплошь увешанному конфетами, леденцами и мармеладом. Подойдя ближе, Рашиа замечает, что Рина смотрит на это с почти благоговейным трепетом. — Почему бы тебе не взять что-то? — равнодушно спрашивает Рашиа, кивая в сторону сладостей. — На свою стипендию я могу позволить их себе максимум раз в месяц, — ответила девушка, всем своим видом показывая разочарование подобным исходом. — Бери, — тихо, но уверенно сказала Рашиа. — Что? — Выбирай. Я оплачу, — сказала Рашиа изумлëнной девушке. Для неё подобные траты не были проблемой. На её карте по неизвестной причине всегда были деньги, которые, несмотря на её немногочисленные расходы, не заканчивались. — Это будет своеобразной благодарностью за ту ночь. Сказав это, Рашиа понимает насколько двусмысленно это прозвучало для других. Мимо проходящие люди странно посмотрели на них. В этот момент даже обычно невозмутимая Рашиа краснеет, и это замечает Рина, тихо засмеявшись над её смущённым выражением лица. — Хватит, — Рашиа пресекает уже почти сорвавшиеся изо рта Рина издёвки по этому поводу и, перехватывая тележку, толкает её подальше от надоедливой соседки. — Слушай, а что тебе нравится? — неожиданно спрашивает Рина. «Она надеется на дружбу со мной?» — в голове Рашиа мелькнула мысль, но она была не уверена, принадлежит ли она ей. Дружба с Риной могла бы сгладить их совместное проживание, наполненное напряжением и неловкостью. Но Рашиа не до конца уверена, стоит ли это того. Есть вещи, которыми она никогда бы не захотела поделиться с ней, и это бы стояло каменной стеной в их общении. Вообще Рашиа считает, что в дружбе должно царить полное доверие, а иначе никак, и она не представляет, чтобы в такие близкие отношения обходились без полной уверенности друг в друге. Наверное, именно поэтому Рашиа так старательно избегает подобных отношений, предпочитая общество самой себя. Вполне возможно, ей чуждо как и доверие к другим, так и возможность довериться самой. — Вишня, — после недолгой паузы ответила девушка. — Что? — Рина выглядела полностью ошарашенной. — Мне нравится вишня, — игнорируя удивление Рины, спокойно ответила Рашиа. Пару минут назад она приняла решение попробовать довериться этой раздражающей, но заботливой соседке, и это был первый шаг к ней на встречу. Рина, всё ещё выглядящая, будто у неё остановилось сердце, бежит в сторону прилавка с фруктами и хватает самый большой пакет, доверху наполненный ягодами, и кладёт в тележку. Рашиа, молча наблюдающая за её действиями, прекрасно понимает её замешательство. С самого её приезда это первая ответная реакция со стороны Рашиа, первый искренний ответ на её вопросы. Пока Рина приходится себя после мозговыносящего поведения девушки, у Рашиа, из-за эмоциональных усилий, направленных на сближение с соседкой, начинает раскалываться голова. Хотя обычной головной болью это было назвать сложно. Это, скорее, напоминает шум, мешающий Рашиа сосредоточиться. — С тобой всё в порядке? — обеспокоено спросила Рина — Голова немного болит, — разумеется, девушка сильно приуменьшала, говоря это. Шум в голове был настолько невыносим, что ей казалось, что её голова вот-вот взорвётся. Рина делает вид, что верит ей, но всё равно продолжает украдкой наблюдать за ней, видимо, ожидая, что та скоро потеряет сознание от боли. Всё, что останется делать Рашиа, это притворяться, что всё в норме, пока соседка не перестанет столь рьяно беспокоиться о ней, пока они ходят по магазинам. «Её забота очень милая». Рашиа не помнит, как они добрались до дома. Стоя на крыльце, она, хмурясь, пытается вспомнить хоть что-то происходившее в этот промежуток времени, но в её голове не возникает ни единого воспоминания. Поэтому она решает просто оглядеться. Рина, стоящая рядом, ворошится в связке ключей, пытаясь найти подходящий и тихо ругается себе под нос. Здесь же, возле их ног лежат два пакета, доверху наполненные продуктами. — Извини, что так долго искала этот чертов ключ, — неловко сказала Рина, не замечая потерянный взгляд Рашиа, и открыла входную дверь. — Слушай. Я понимаю, ты, наверное, устала после того, как целый час таскалась со мной по магазину, но как тебе идея вместе приготовить обед? Эта идея сразу не понравилась Рашиа. На данный момент её единственное желание — отдых. Может, это из-за долгой прогулки по магазину, а, может, из-за очередного пробела в памяти, но она чертовски хотела спать. Ей казалось, что если она сейчас ляжет, то уже никогда не встанет. И единственное, что разделяло её от желанного отдыха, это отказ на предложение Рины. — Хорошо. — Зачем она сейчас согласилась на это? Хоть улыбка Рины и сияет почти искренним воодушевлением, Рашиа всё равно замечает, что от неё так и веет нервозностью, которую она старается спрятать. Со стороны казалось, она надеется получить огромное удовольствие от совместной готовки. Рашиа, заметившая её беспокойство, была не уверена, что эта затея хорошо закончится. Вполне возможно, что её выведет из себя неумелая готовка Рины, и она сорвётся на неё. Рина, будто почувствовав неуверенность Рашиа, решает поддержать её, протянув ей кулинарную книгу, предлагая выбрать, что они сегодня будут готовить. Как оказалось, готовить с Риной было довольно приятно. Она не задавала глупых вопросов, быстро подстроилась под действия Рашиа и не совершала попыток завести какой-нибудь бесполезный разговор. Она будто чувствовала, что Рашиа совсем не хочется разговаривать и не обижалась на неё за это. Каким-то образом общение с Риной уже не доставляет дискомфорта. Их даже можно назвать хорошими знакомыми. Свою роль в этом сыграл тот факт, что в отличие от её прошлого поведения, в её словах и действиях сквозит искренность. От неё больше не веет ложью и фальшью. Впервые со времени их знакомства у Рашиа мелькает мысль, что они и впрямь могли бы подружиться. «Это глупо». *** Рашиа, вскакивая с кровати, распахивает глаза, ощущая дрожь вдоль позвоночника и липкий пот, покрывающий всё её тело. Ей снова приснился кошмар. Протерев лицо руками, она задумывается, почему всё её тело покрылось мурашками. Она бросает взгляд в сторону, на свои руки и обнаруживает, что что-то не так. Сегодня её тело ощущается совсем иначе. Происходящее с ней совсем не похоже на произошедшее в прошлый раз. Ранее её преследовало чувство, будто её оторвали от собственного тела, заставили её ощущать его совсем чужим. Теперь же она воспринимала своё тело… немного по-другому? Она не уверена, как описать это чувство. Возникает ощущение, что её тело стало больше, а если быть точнее — выше и мускулистее. Рашиа тут же поднимается с кровати и направляется в ванную комнату, чтобы проверить это в единственном большом зеркале в этом доме. Но отражение выглядит всё так же. Лишь одно отличало её от её прежней: до боли измождëнный вид. Честно говоря, с прошлого раза её состояние ухудшилось: щеки впали, синяки под глазами стали ещё больше, и на лице не присутствовал здоровый румянец. В общем, выглядела она не лучшим образом. В голову Рашиа не приходит ни единая теория о причине происходящего с ней. Всё, что ей остаётся — это поражённо опустить голову и, упав на пол, перестать шевелиться. Рашиа не сразу замечает, что колени приняли на себя весь удар, пуская по телу волну боли. Время течет мимо неё. Потерянная, она находится в некой прострации, где пытается всё обдумать. Что могло довести её тело до такого состояния? Почему её преследует то ощущение неправильных пропорций своего тела, то чувство оторванности от него? Почему в последнее время всё идёт кувырком? Последний вопрос интересовал её больше всего. Больше всего она хотела даже не узнать, почему всё эти странности происходят с ней, а чтобы они прекратились. Она чертовски хотела покоя. Она хотела вновь окунуться в ту рутину, что царила в этом доме прежде. Но даже дневник, который ранее был неотъемлемой частью её жизни, теперь валяется где-то в дальнем углу ящика, совершенно забытый. А книги, разбросанные на любой поверхности дома, теперь были аккуратно уложены в шкаф. Рашиа уверена: возвращение к прошлому уже давно не осуществимо. И от понимания, что она не знает, как это вернуть, ей хочется плакать. Она даже готова терпеть шумных детей под окном каждое утро, если это вернёт её жизнь в прежнее русло. Глубоко вдохнув, Рашиа сжимает губы и заставляет себя собраться. Но у неё ничего не выходит. Она резко смахивает предательские слезы, но испускает раздражённый стон, обнаруживая тщетность попытки. Подавленная и угнетенная, она старается не обращать внимания на слезы, текущие по лицу. Сделав ещё несколько глубоких вдохов, как её учила Рина, Рашиа неуверенно поднимается на ноги, чувствуя себя потерянной. Решая не возвращаться в свою комнату, она спускается по лестнице, оповещая соседку о своём присутствии пронзительным скрипом. Рина сидит в гостиной на старом зеленоватом диване и смотрит какую-то передачу. Шум, состоящий из каких-то криков и стонов, исходящий из ноутбука, отвлекает Рашиа и она не сразу осознаёт, что Рина что-то сказала ей. — Что? — Ты сегодня довольно долго спала, — прямо заявила Рина, и Рашиа, не заметив в её фразе вопроса, решает проигнорировать её. — Хочешь посмотреть со мной? Исходящие звуки напрочь отбивают желание смотреть, но Рина с улыбкой смотрит на неё успокаивающим взглядом, почти умоляя согласиться, именно поэтому она смягчается и с недовольным видом садиться рядом. Рашиа вновь замечает уже знакомую тенденцию: Рина предлагает, а Рашиа соглашается, иногда даже несмотря на своё нежелание. Каким-то образом ей удалось перестать быть наиболее раздражающим аспектом этого ада, и стать той причиной, по которой ей всё ещё удавалось сохранять здравый рассудок в данных обстоятельствах. По правде говоря, она не имела ничего против Рины. Иногда она выводила её из себя, но в то же время была одной из немногих, кто заботился о ней. Наверное, лишь одной Рине известно, почему она до сих пор терпит Рашиа, но она намеревается воспользоваться этим. Она надеется, что происходящее не сведёт её с ума. Поэтому день за днём они проводят всё больше и больше времени вместе. Почти всегда Рина становится инициатором их времяпрепровождения, и она же всегда приходит в восторг, когда Рашиа предлагает что-то сама. Они смотрят сериалы, которые, по большей части, не проходят жёсткую критику, выносимую Рашиа. Совместная готовка тоже стала неотъемлемой частью их будней. Однажды Рина пыталась заманить Рашиа в магазины одежды, убеждая её, что это весело, но та быстро убежала оттуда, как только девушка отвернулась. И несмотря на заметное улучшение в дружбе с Риной, её физическое состояние становится хуже. Её пробелы в памяти появляются всё чаще, и это довольно сильно угнетает. Рашиа не понимает причин, почему всё это происходит с ней, и это из раза в раз портит ей настроение. А ещё её преследует постоянное желание спать. Этот сон не дарит ей ни сил, ни чувства бодрости, поэтому пользы, как и вреда, от него по сути нет. Но была одна странность, происходящая с ней во время сна: это то, что она всегда просыпается, чувствуя боль в мышцах, будто всё это время она упорно тренировалась. Но это она скидывает на неудобное положение для сна. В её голове всплывает воспоминание. Недавно Рашиа целый день откладывала приёмы пищи, не чувствуя голода, пока Рина не притащила в её комнату целую кастрюлю супа и не приказала есть это. У Рашиа мелькает мысль, что Рина всегда поступает так. Она, как маячок, помогает ей держаться на плаву, и Рашиа не уверена, справилась ли бы она без неё. Рядом с ней она всегда чувствует себя чуточку лучше, чем без неё. Даже сейчас она хотела найти её, чтобы залечить все раны и получить свою долю утешения. Рашиа готова позабыть о гордости и отдать всё, что Рина попросит, при условии, что она останется рядом, потому что она нуждалась в ней не в возвышенном смысле, а в болезненном, выворачивающим наизнанку. Гордость казалась не уместна, когда её жизнь была похожа на ад. Было ожидаемо, что этот ад выйдет из-под контроля. Усталость стала брать своё, и сон начал поглощать её будни, вынуждая спать по пятнадцать-семнадцать часов в день. Рашиа напоминала себе старую даму, вечно таскаясь с одеялом и засыпая, где только можно. Рина, замечая это, никак не комментировала, просто вела себя как можно тише. На самом деле, в последнее время её соседка старалась уделять как можно больше времени её питанию. И для этого была причина. Зачастую Рашиа просто либо не находила в себе сил поесть, либо чувствовала, что если сделает хоть глоток — её вырвет. В общем говоря, это привело к тому, что Рашиа очень сильно похудела и осунулась. Из-за этого её внешний вид стал ещё больше подходит на образ больной. Хотя, возможно, это так и есть. За последнее время она едва ли была похожа на человека, который мог функционировать самостоятельно. Большую часть времени она проводила вместе с Риной, смотря фильмы и сериалы, во время просмотров которых она, как правило, засыпала. Рине это не очень нравилось, но она ничего не могла с этим поделать. Рашиа в самом деле не хотела быть настолько беспомощной и неспособной позаботиться о себе, но сейчас, чтобы она не делала, она чувствовала, что на её плечи упала неподъёмная ноша, и это довольно сильно угнетало. Состояние Рашиа становится хуже, и Рина уже не может помочь как прежде. *** В какой-то момент Рашиа чувствует себя настолько измученной, что не находит сил покинуть комнату. Это приводит к тому, что Рина берёт на себя обязательства о заботе о ней. Раз в час она заставляет её выпивать воды, а раз в несколько часов приносит ей что-нибудь для перекуса. Желания есть у Рашиа конечно не возникает, но отказывать Рине, столь заботливо хлопочущей над ней, она не смеет. И хоть большую часть дня она проводит в полусне, она замечает, что Рина, несмотря на уход за ней, ведёт себя отстранённо, особенно после сказанного ей ближе к вечеру. — Спасибо, — голос Рашиа хоть и был хриплым, лучился искренней благодарностью, — за то, что возишься со мной. Лицо Рины приобрело странное выражение, где-то между замешательством и восторгом. Её необычное настроение продержалось весь день, но Рашиа смогла удержать себя от расспросов. Около семи часов к ней в комнату заявляется Рина с тарелкой горячего супа. Рашиа замечает, что девушка выглядит отстранённо, протягивая ей тарелку. — Что-то произошло? — Мы можем поговорить? — твёрдо спросила Рина. — Нельзя сделать это позднее? — Рашиа не уверена, что осилит разговор в своём состоянии. — Не думаю, — мягко, и на удивление сочувствующе ответила девушка. Рашиа кивает, давая понять, что готова слушать её. — Я уже довольно долго живу здесь и часто наблюдаю за тобой и… — Рина мнётся, не решаясь произнести, — Рашиа, ты больна, и тебе нужна помощь. Я не знаю, как помочь тебе. Рашиа пытается осознать, что только что произнесла Рина. Неужели её временная слабость это какая-то серьёзная болезнь? — Я говорю не о твоём физическом состоянии, хотя оно тоже оставляет желать лучшего. Слушай… — опять эта заминка, — у тебя ведь бывают провалы в памяти? Или вокруг тебя происходят вещи, которые ты объяснить не в состоянии? Рашиа кивает, неуверенная, хочет ли знать, что ей дальше скажет Рина. — Так вот… Не думаю, что именно я должна говорить с тобой об этом, поэтому ограничусь малым: тебе нужно обратиться к специалисту. — Какому специалисту? — растерянно спросила Рашиа, пытаясь переварить информацию, что ей только что произнесла девушка. — В твоём случае, думаю, психиатр. Сказав всё, что хотела, Рина остаётся с Рашиа ещё на несколько минут, чтобы предотвратить истерику, которая может последовать за известием, что она только что сообщила. Но Рашиа спокойна, по крайней мере внешне, поэтому Рина решает выйти из комнаты, чтобы дать ей переварить информацию. И, наверное, ей не стоило делать этого, ведь как только дверь за ней захлопнулась, Рашиа вскакивает с кровати и в приступе удушающей панике решает сбежать из дома через окно, спускаясь по дереву растущему под окном, сдирая руки до крови. Возможно, ей не стоило поддаваться эмоциям и сбегать, но ощущение, будто дом становиться для неё клеткой, было невыносимым, поэтому поддавшись безостановочной панике, Рашиа следующие несколько часов в беспамятстве бродит по округе. В её спутанном сознании начал складываться пазл.