Золотые бабочки

Демон Гремори обладал поистине уникальной способностью засыпать даже в разгар бушующего урагана. Без лишних раздумий бросив фразу о «неувиденном» теле товарища, он тут же рухнул обратно в мягкие и манящие объятия сна. Дик засопел по-драконьи как ни в чём не бывало и обнял волшебницу, которая безуспешно пыталась вытянуть из него ещё хоть пару объяснений. Сквозь глубокую дрему мужчина услышал утомлённый вздох, ощутил осторожные, щекочущие прикосновения Небулы к своим волосами и невольно вспомнил ту длинную и богатую на душевные терзания ночь, что они вместе провели в покоях королевы земных фей. Вспомнил он и слова девушки о том, как невелико её желание спать. Дабы даму сердца хоть как-то отвлечь от дурных мыслей, демон позволил паре рогов украсить свою голову сродни короне — в прошлый раз Небула нашла их созерцание занятием довольно интересным, так, может, они и сейчас смогут её привлечь? С мурлыканьем почти кошачьим он ощутил, как тонкие пальцы начинают касаниями любопытными изучать новые изгибы и сколы, что появились на рогах Гремори за время разлуки. С чувством выполненного долга Дик позволил себе погрузиться наконец в крепкую спячку. И пусть она окажется недолгой, ибо лучи Солнца в любой момент могут озолотить близлежащие холмы, она точно будет для него запоминающейся: в конце концов, не так уж часто демону удаётся засыпать под запах лаванды.

***

Комнаты Алфеи потеряли всю свою флору. Не желая боле иметь дела с обезумевшими монстрами, Коуди проследил, дабы всякую растительность убрали подальше от амазонских фей. Не то себя, не то всех в округе уберечь желая от необходимости палящего жара пламени, которое всё чаще приходится применять волку в подобных встречах. Кошмары, до дрожи и холодного пота доводящие, всё никак не ослабевают, порой казалось даже, что они лишь сильнее становятся, будто энергию волшебниц высасывая и в себя вбирая. Огненный хищник научился со временем не подрываться на каждый шорох и вздох, что до слуха острого доносился, из дрёмы выбивая и любые надежды на спокойную ночь превращая в битое стекло. Напряжение в теле Дианы уже почти мысленно улавливая в самые первые мгновения наступающего кошмара, он лишь ближе к её груди придвигался, сердечные ритмы слушая и просчитывая, когда предстоит вмешаться. Подобные ночи, заставляющие всегда быть на страже и ни на что не отвлекаться, однако же, выматывали — и довольно сильно. С каждым новым надзором Луны в небесах часы бессонницы давали о себе знать всё настойчивее, от чего волчонок засыпал, буквально таки едва касаясь подушки. И в глубокой дрёме своей был так же неподвижен, как мраморная статуя в чащобе джунглей. Старшей фее природы оставалось лишь наблюдать украдкой, как спящий волчонок подёргивает носом, изредка бормочет что-то несвязное и в целом походит на самую лучшую плюшевую игрушку для объятий. Однако же проснувшаяся задолго до восхода Солнца Диана никак не могла себе позволить лишить своего верного стража хоть малой крупицы так нужного всем отдыха. Она осторожно подвинула хищника, устроившегося на её животе, и поднялась с постели, не желая и дальше попросту смотреть на голый потолок и опустевшие без цветов стены. Коуди зарычал тихонько, движениями её потревоженный, но в следующий же миг свернулся калачиком и, белую мордочку закрыв пушистым хвостом, вновь погрузился в глубокую дрёму. Амазонка подождала немного, дабы быть полностью уверенной, что рыжий хищник не подымется следом за ней, и бесшумно покинула спальню. Пустые коридоры мало чем привлекали Диану, скорее даже наоборот — мешали от оков дурных снов избавиться, безмолвием и серостью своей напоминая катакомбы замка. Тёплое светило ещё не спешило показываться из-за холмов, а звёзды потускнели на полотне неба — маленькие белые вкрапления были едва различимы среди облаков. Должно быть, именно поэтому золотое свечение на одной из башен Алфеи было так заметно и притягательно для привыкшей к тёплому климату джунглей фее. С каждым новым шагом королева Амазонии всё сильнее ощущала себя мотыльком, слепо летящем на свет — словно бы в его тёплых лучах хранились ответы на все вопросы, душу её терзавшие и не первый год мешавшие спокойно спать по ночам. Но мысль, пришедшая во след, была для Дианы куда более светлой: волшебница действительно хотела увидеть того шамана, чья магия сейчас озаряет школьный двор. Старшая фея ожидала в очередной раз обнаружить этого мужчину за работой: за созданием карты, добавлять детали в которую он не прекращает, казалось, с того момента, как ступил на землю Магикса. За изучением окрестностей, что Арий делал, пожалуй, даже с излишней одержимостью. Но вот чего амазонка не была готова увидеть, так это всё того же лучника, играющего с кошачьим духом. Диана помнит этого диковинного зверька — её и громоздкую плюшевую панду Робин Гуд оставил присматривать за джунглями, немногим позже вовсе позабыв забрать их из-под опеки волшебницы. Но та величественная и гордая кошка разительно отличалась от игривого котёнка, который так упорно пытался поймать золотую бабочку, созданную шаманом. Она фырчала и морщила маленький нос всякий раз, что мужчина уводил крылатое блестящее создание прямо из-под лап, но сдаваться явно не намеревалась — распушала свой хвост, который так сильно напоминал собою каскады морских волн, и готовилась к очередному прыжку в сторону ускользающей от неё бабочки. Но лишь немного пригнувшись на передних лапах, кошка увидела фигуру за спиной шамана. Игривость на кошачьей морде сменилась любопытством, как только дух облетела вокруг своего призывателя и направилась прямиком к фее. Она подобралась как можно ближе к лицу волшебницы и наклонила голову набок: — Мр-рау? — Привет, Сачит, — Диана могла ясно видеть своё отражение в глазах духа, изучающего фею с такой пронзительностью во взгляде, что на краткий миг стало даже жутко. — Помнишь меня? — Мау! — амазонка готова поклясться, что блики в бездонных глазах Сачит на секунду приняли форму звёзд. Диковинная кошка нежно потёрлась о щёку волшебницы, громко замурчав. Дух облетел вокруг феи, опустившись на уровень её рук и безропотно подставил голову под женскую ладонь, в следующий же миг получив желанную порцию поглаживаний. — Не слишком ли рано ты покинула царство Клауда? — после их небольшого состязания по стрельбе холодную безликую маску сменила другая: она закрывала только верхнюю половину лица шамана. И Диану это маленькое изменение радовало куда сильнее, чем должно было бы: теперь она по крайней мере может хоть немного различать его настроение. — Я могу задать тебе тот же вопрос, querido. Старшая фея природы отвела взор от мурчащей кошки, чтобы взглянуть на лучника. Он восседал на стене, окружавшей площадку башни, безо всякой опаски рухнуть вниз из-за одного неосторожного движения. И сдвигаться с места он, очевидно, не торопился. Что же, Диана и сама может подойти к нему поближе. — Коуди не с тобой? — человеку, способному видеть всё на мили вокруг, определённо точно не нужно было спрашивать подобное. Амазонка была больше чем уверена: Арий попытался найти её верного стража в тот самый миг, как Сачит оставила игру, чтобы встретить гостью. Не обнаружив волчонка подле феи, он уже должен был проверить лестницу, ведущую к верхушке башни, ближайшие коридоры и даже школьный двор. — Хоть один из нас должен высыпаться, — Диана лишь пожала плечами в ответ на вопросительный наклон головы, коим её одарил лучник. Он замычал несколько задумчиво и, кажется, обвёл силуэт идущей к нему феи ещё более внимательным взором. Сачит успела вдоволь насладиться мягкими прикосновениями к своей макушке и спине и с радостью вернулась к охоте на золотых бабочек, продолжающих беспризорно летать вокруг. И, должно быть, не зная, куда теперь девать руки, девушка сжала собственное запястье — этот её жест всегда привлекал особое внимание богоизбранного Ока. Арий махнул рукой, отправив озорных бабочек чуть дальше от башни, дабы игривую кошку занять хоть немного дольше. — Всё в порядке, mi alma? — Диана не могла видеть сквозь маску, но тёплый тон голоса и то, как он едва заметно наклонился вперёд, дабы ненавязчиво сократить расстояние, их разделяющее — всё это говорило волшебнице о тревоге, которая сейчас наверняка наполняет пару золотых глаз. — Не многим хуже, чем обычно, — вздохнула волшебница немного меланхолично, одарив лучника грустной улыбкой. Старшая фея услышала вдох, разве что немного резкий, который вырвался из груди мужчины в тот самый миг, как она опустила голову на его плечо. Замешательство богоизбранного, однако, продлилось не больше секунды: выдохнув куда более плавно и спокойно, он сомкнул руки на талии волшебницы и мягко притянул её ещё ближе. Прижавшись щекой к макушке малиновых волос, Арий тихонько напевал одну из многих мелодий, уже знакомых Диане в исполнении флейты. Волшебница прикрыла глаза, позволив себе расслабиться в мягких объятиях шамана. Искренние слёзы сожаления, не так давно блестящие в его глазах, и едва слышный шёпот признания, унесённый первым порывом ветра, убедили королеву Амазонки в одном: у неё нет никаких причин бояться этого мужчину. Звёзды становились всё менее заметны на светлеющем полотне неба — если постараться, можно услышать, как они мерцают, облака из тяжёлых покрывал превращались в редкие перья, подгоняемые порывами ветра где-то там, над самыми верхушками деревьев. Сачит продолжала гонять эфирных бабочек, стрекоча, что птенец, зовущий родителя, всякий раз, как ей удавалось поймать золотое создание лапами. — Если бы ты мог вернуться в прошлое и изменить одно событие в своей жизни, — начала Диана почти бесшумно, суть её слов Арий разбирал скорее по призрачным прикосновениям губ к своей шее. — Что бы ты изменил? Робин Гуд больше не напевал убаюкивающих мелодий, на несколько мгновений полностью превратившись в слух. Девушка ощутила его тяжёлый вздох, что дыханием тёплым коснулся её виска, но не стала прерывать поток мыслей лучника. Волшебнице казалось, что его размышления были абсолютно лишними: наверняка шаман скажет, что его всё устраивает. Что в жизни богоизбранного всё должно быть неизменно. Пожалуй, поэтому старшая фея была так поражена, услышав трагичный и серьёзный тон, которым мужчина дал ответ: — La Quinceañera de mi hermana. Тогда Диана отстранилась. Она хотела взглянуть на его лицо, дабы понять причину голоса столь траурного, что даже Сачит замурчала жалобно, будто соболезнуя своему призывателю. Глаза, всегда так чётко отражающие все его эмоции, были по-прежнему сокрыты маской, а губы лишь немного сжаты, не выдавая и толики того, что испытывал шаман. Волшебница смотрела на Ария в надежде, что тот продолжит — объяснит причину своего выбора, но вместо этого мужчина спросил осторожно: — А что ты думаешь, mi alma? — Хм… — признаться честно, амазонка знала, что ответить. Что было причиной, по которой она вообще озвучила мысль столь дерзкую, попутно затянув в пучину раздумий и Робин Гуда. Знала, но не хотела говорить. Коснувшись щеки шамана кончиками пальцев, фея сказала лишь: — День, когда я прибила тебя к дереву. — Правда? — ничем не прикрытое изумление постепенно превратилось в задумчивость, буквально на глазах переросшую в какое-то подобие самодовольства, которое отразилось в слабо заметной ухмылке, тронувшей уголки губ лучника. — А может, мне понравилось? — Что? — он ведь не серьёзно сейчас? — Дина иногда называет меня мазохистом. Что бы это ни значило… — недоумение, так ясно читаемое на лице феи, Арий либо не заметил, либо попросту игнорировал — хотя последнее и было маловероятно в его случае. — Говорит, что только тот, кто любит боль и страдания, будет наступать на одни и те же грабли ещё и целенаправленно. Еще она подозревает, что я ношу эти грабли с собой. — Тебе… понравилось? — протянула амазонка неуверенно, попросту боясь услышать положительный ответ на свой вопрос. И беспокойный тон волшебницы наконец привлёк внимание мужчины рядом. — Что ты, вовсе нет. Я просто пару раз задумывался над словами Дины. Пытался понять, может, она права, — Арий замотал головой, будто пытался отвести наваждение. — Но я проверил и понял: если мне больно, значит, мне просто больно. Никаких приятных ощущений это у меня это не вызывает. Точка, — подумав ещё с секунду, лучник добавил: — Восклицательный знак. Диана и сама не заметила, как выдохнула с облегчением после слов Робина Гуда. Но это приводило к другой дилемме. Старшая фея расправила складки его кофты, положив раскрытую ладонь там, где бьётся сердце богоизбранного волка: спокойно и уверенно, как игра Ария на флейте. — Lo lamento, querido, — волшебница опустила взор: она не имеет никакого желания всматриваться в безразличие маски в момент своего признания. — Прости, что делала тебе больно. Волшебница не могла видеть, как шаман приоткрыл рот в изумлении, как его глаза стала чуть шире после услышанного. Но на доли мгновений ей показалось, будто бы сердце, что билось под её рукой так твёрдо, замерло, пропустив пару ударов. — Ты редко извиняешься, — промолвил вдруг Арий, вынудив девушку поднять взор. И за проявленное внимание Диана получает его добрую, если только немного смущенную улыбку: — Это… даже непривычно. В своём недоумении и изумлении мужчина так сильно походил на ребёнка, которому сказали, что вилка нужна для еды, а не для расчесывания волос. Эта его непосредственность, кажется, никогда не перестанет вызывать тепло в груди амазонки. — Не всем извинения даются так же легко, как тебе, Робин Гуд. — Это не так сложно, — заверил он так уверенно, что Диане оставалось лишь согласно кивнуть на его слова. Но в следующий миг настроение шамана вдруг сменилось: добродушная улыбка стала меланхоличной, гордо приподнятый подбородок опустился, а голос стал тише: — Если осознавать, как важно может быть для кого-то услышать обычное «прости». Знающий тон, которым была произнесена последняя фраза, вызвал неподдельный интерес и беспокойство в душе волшебницы, но не успела она задать вопрос, как Арий спросил совершенно буднично: — Как насчёт завтрака?

***

Попытки убедить мужчину в том, что ещё слишком рано даже для самого раннего завтрака, оказались безуспешными. Только недавно начавшие спадать сумерки шаман описывал как «самое что ни на есть подходящее время, чтобы насладиться едой в тишине и спокойствии» и вполне себе уверенно направился в сторону местной кухни. Просторное помещение быстро стало объектом его внимательного изучения, пока он не остановился у одного из пустующих столов. — Не хотелось бы сердить хозяина всего этого богатства, так что… — протянул Робин Гуд задумчиво, подогнув рукава кофты, — займу только стол. Движением уверенным и, казалось бы, уже давно заученным он снял со своего запястья один из плетёных браслетов, поправил волосы, которые парой прядей обрамляли лицо, спрятанное под маской, и завязал их на затылке в хвостик настолько маленький, что даже новорождённый жеребёнок мог бы похвастаться большим. Лучник начертил в воздухе кольцо и, махнув рукой, провёл им над поверхностью стола — один за одним стали появляться различные столовые принадлежности, начиная ножами с вилками и заканчивая мисками с разного рода венчиками. Собственным мыслям кивнув одобрительно, Арий начертил ещё одно кольцо в другой стороне стола, на сей раз заполнив его продуктами. — И что ты будешь готовить, querido? — Диана наблюдала за мужчиной, который явно чувствовал себя как рыба в воде. — Пока не знаю, — ответил он с тёплой искренностью в голосе, неопределённо пожав плечами. — А если я не знаю, обычно получается что-то из детства. — Что-то из детства? — Ну да, например… — фея не видела его глаз, но по одной только улыбке, озарившей его лицо, могла поклясться, что золотая радужка светится счастьем. — Однажды после охоты отец решил самостоятельно приготовить дичь — это было самое жирное мясо, которое я когда-либо пробовал, но в нём был свой шарм. А матушка чаще готовила из овощей и фруктов, но иногда поддавалась на наши уговоры и… Облокотившись о ближайший стол, не заполненный яствами и утварью, старшая фея слушала молчаливо, как шаман описывает кулинарные приключения, проведённые с семьёй. Как погружение в годы детства совершенно не отвлекает его от изначальной задумки приготовить завтрак и как, ловко манипулируя ножом, он нарезает фрукты, время от времени пробуя сладкие плоды на вкус. В его истории она вслушивалась столь внимательно, что ощутила себя даже немного потерянной, когда он вдруг замолчал. — А что насчёт тебя? — он дожидался терпеливо, пока волшебница обратит на него свой взор. Почувствовав её замешательство, Арий протянул кусочек яблока и добавил тоном ещё более мягким: — У тебя есть любимая еда из детства? Что готовила Лиана? То, что Робин Гуд помнил имя её матери, вызвало радость безмятежную и искреннюю, от чего лицо девушки осветилось мягкой улыбкой. Впрочем, само по себе это не должно изумлять её так сильно — время, проведённое за его обучением, позволило амазонке убедиться, что памяти этого мужчины можно только позавидовать. Молчание Дианы прочитав по-своему, шаман поднёс сладкую дольку ещё ближе к волшебнице, выдав добродушно: — Conejito. Звучание родной речи имело особое, даже магическое влияние на амазонку, причины которого оставались загадкой даже для неё самой. Теперь всё её внимание было сосредоточено на предложенном угощении. Золотистая долька с насыщенной солнцем красной кожурой, только вот нарезана как-то странно: маленький ромбик от вершины до центра был почищен полностью, оголяя сладкую мякоть, а оставшиеся треугольники срезаны лишь наполовину. Только потратив несколько лишних секунд на изучение диковинной формы, Диана осознала наконец, что сказал ей лучник. — Зайчик? — вероятно, толикой изумления в её голосе потревоженный, Арий ещё раз посмотрел на фрукт оценивающим взором. — Не похож? — замычал мужчина задумчиво и снова взялся за нож. Диана наблюдала, как на мордочке зайца появились глаза и аккуратный нос, даже тонкие линии усов прояснились ровными прорезями на красной кожуре. — Вот, теперь точно conejito. На лице лучника озарилась улыбка, гордая за своё творение и мягкая для амазонки. Убедившись, что фея полностью осмотрела новые черты, которые он так скрупулёзно вырисовывал, Арий снова предложил сладкий фрукт. Он успел заметить хитрую улыбку и даже поймать блеск почти демонической в зелёных глазах, но никак не мог подготовиться к тому, что старшая фея природы решит откусить яблочную дольку прямо из его ладони. Пусть не так сильно, как прежде, но его шея и щёки всё же окрасились алым оттенком смущения, которое он быстро попытался скрыть, отвернувшись от волшебницы. Тихий, но добрый смех стал доказательством того, что происходящим Диана наслаждается даже слишком сильно. Фея решила для себя, что будет более мягкой по отношению к этому мужчине, но не дразнить его совсем она находила просто физически невозможным — его реакции всегда забавляли волшебницу, вызывая приятное тепло и странное чувство гордости где-то глубоко в сердце. Однако же, вспомнив о природе его изначального вопроса, старшая фея сменила тёплую улыбку на плотно сжатые губы, скорее меланхоличные и лишь немного язвительные: — Лиана не готовила. Она говорила, что амазонке не пристало быть кухаркой, — признание, для девушки совершенно будничное, оказалось явно шокирующим для богоизбранного ока. Нож перестал стучать по доске, превращая золотой плод манго в кубики. Рука, этот самый нож держащая, зависла в воздухе, будто у железного дровосека в деталях резко закончилось масло. А мужчина, которому удавалось в малейших деталях вспомнить все рецепты родителей, смотрел на фею с приоткрытым ртом. — Что тебя так удивляет, querido? — Если твоя матушка не готовила… — Диана услышала, с каким трудом ему даются эти слова, какими чужеродными они казались ему в одном предложении, — кто тебя кормил? Силуэт, окутанный золотым сиянием оконного света, проявился в воспоминаниях феи, сродни тёплому объятию. Женщина с короткими волосами, развеваемыми вольным ветерком кухни во внутреннем дворе. Её мягкий фартук, расшитый узорами цветов и листьев, неизменно отмечался белыми облаками муки и пятнами соуса. А руки — чуть грубые, покрытые мелкими мозолями, но такие бережные, ласково заплетали ей волосы и мягко щипали за щёки в знак особого проявления любви и внимания. — Abuela Jimena, — осторожный шёпот сорвался с её губ, опасаясь разрушить тонкие нити памяти, скользящие в её сознании. И было в её голосе что-то такое мечтательное и печальное, что, недолго думая, Арий коснулся ладони феи. — Оу, прости, abuela — это… — Мать твоего отца или матери — я помню, — заключил лучник с довольной улыбкой. — Soy un buen estudiante. ¿Estás de acuerdo, mi alma? Учился он действительно исправно — и он это знал. Диана говорила ему об этом. Пару раз. Может быть. — Si, y estoy orgulloso de ti. Слова Дианы оставили лучника погружённым в удивлённую тишину, которой фея беззастенчиво воспользовалась, прихватив оставшуюся половинку яблочного conejito. — Эм, кхм… muchas gracias, — осторожным кашлем мужчина пытался совладать с комом в горле, который не позволял в должной мере пользоваться собственным голосом. Для достоверности стукнув себя в грудь, Арий добавил: — Хорошо, тогда… что готовила твоя abuela? Если волшебница сможет вспомнить все её угощения, это будет по-настоящему удивительно. В каждый свой визит амазонка видела еды больше, чем могла съесть не то что за раз — за целый день. И никакие уговоры не убеждали бабушку готовить хоть чуточку меньше, они имели скорее обратный эффект и превращались в новый десерт, придуманный вот буквально прошлым вечером. Диана знала наверняка, что это было лукавством: abuela могла проводить в кухне дни напролёт, чтобы очередной кулинарный изыск стал настоящим шедевром. Но всё-таки среди множества деликатесов находилось одно простое кушанье, которое не требовало долгих приготовлений. — Arepas con Queso. — Хм? — Арий наклонил голову, словно любознательная птица, и произнёс задумчиво, чуть погодя: — Queso значит сыр. А arepas? — Лепёшки из кукурузной муки, — казалось бы, такая простая вещь, однако никто в семье не умел их готовить так, как бабушка. Старшая фея природы и не пробовала их с тех пор, как Лиана забрала её в зиккурат и разорвала все узы с роднёй. — Abuela варила к ним горячий шоколад. И ничего больше мне было не нужно. Они были особенно вкусными в дождливую погоду. Когда природа оживала, напитываясь влагой и свежестью, и отдыхала от лучей палящего Солнца, тогда маленькая амазонка ощущала особого рода спокойствие. Завернувшись в тёплый плед и держа горячую чашечку горячего шоколада, согревающую мокрые от дождя ладони, она чувствовала истинное блаженство. — Ты помнишь, как их готовить? — был какой-то даже детский восторг в голосе лучника, когда он задавал этот вопрос. Диана лишь изогнула бровь вопросительно, озадаченная столь необычным энтузиазмом лучника. — Ну, или какие ингредиенты для них нужны? Кроме кукурузной муки, разумеется. — Querido, совсем необязательно… — Но я хочу попробовать, — под растерянный взор волшебницы Арий поспешно отложил приборы и подготовленные ранее продукты. Протерев стол и собрав необходимые, по его мнению, ингредиенты, он замер напротив неё, подобно самому терпеливому ученику, ожидающему наставления учителя. Впервые Диана искренне радовалась маске на лице шамана — видеть его с щенячьими глазами она абсолютно не готова. — Ладно, твоя взяла, Робин Гуд, — уступила она, тяжело вздохнув и покачав головой. — Но слушай внимательно: ты не заставишь меня это повторить. В какой-то момент старшей фее начало казаться, что Арий сейчас достанет блокнот и начнёт вести записи, дабы уж точно ничего не упустить. Он кивал с каждым услышанным предложением, методично выкладывая на стол масло и соль с кукурузной мукой. В его запасах оказалось сразу несколько видов сыра и при первой же возможности он предложил Диане выбрать понравившийся. Найдя пустой кувшин, мужчина отправил одного из своих духов за водой для теста. — Тебе нужна помощь с чем-нибудь? — Ты уже помогла мне выбрать сыр, — отмахнулся богоизбранный и принялся готовить тесто: насыпал муку и долил воды. — Я серьёзно, querido, — на понукающий тон феи лучник только пожал плечами. Он поднял было руку, чтобы начать смешивать тесто, но запоздало приметил совершенно неуместный для готовки предмет гардероба. Арий смотрел на него от силы несколько секунд, прежде чем зарычать недовольно и стянуть зубами плотную чёрную материю, бросив ту подальше: пачкать перчатку ему совершенно не хотелось. На краткий миг взору амазонки предстало тёмное пятно татуировки, вызвавшей едва ли не истерику у рыжих братьев — о её значении Диана не имела ни малейшего понятия, но не решилась спросить прямо. Особенно когда по скрежету клыков мужчины поняла: ему и самому не доставляет никакого удовольствия лицезреть этот рисунок. — Вообще-то, думаю, ты можешь мне помочь ещё кое с чем, — в его решении фея видела попытку отвлечься и была готова его поддержать. — Как по-твоему, что главное в блюдах из детства? — Queso? — ответила Диана с едва заметной долей сарказма в голосе. Она понимала, куда может клонить её Робин Гуд, но не могла отказать себе в удовольствии поиграть немного. — В твоём конкретном случае — возможно, — игривый тон волшебницы шаман встретил с улыбкой, определённо довольный развитием событий. Он подошёл ближе, встав напротив амазонки и кивнув так, будто бы предлагал ей подумать ещё немного. — Ну а в целом? — Хм… — старшая фея природы сомневалась в том, насколько убедительно ей удаётся изображать непонимание, но Арий до сих пор не показывал признаков раздражения или недовольства — хороший знак. — Даже не знаю, querido… — Воспоминания, — внёс ясность шаман, вероятно, не желавший и дальше мучить девушку раздумьями. — О близких, с которыми ты делила трапезу. О тепле и безопасности, которые ты испытывала в тот момент. О тех уютных чувствах, которые возникают при мысли об этой еде. Это зачастую нельзя выразить словами. Диана находила по-настоящему чарующим то, с каким трепетом этот мужчина мог говорить о семье и доме. Казалось, что его рассуждения о домашнем уюте она могла слушать вечно, а впрочем — именно этим она и занимается с того момента, как проснулась. — И как же я должна помочь тебе с этим, Робин Гуд? — спросила волшебница на сей раз в искреннем недоумении и заметила с тревогой, как Арий как будто бы поник немного. — Я смогу лучше понять, как мне приготовить arepas, если ты позволишь мне увидеть связанное с ними воспоминание, — предложил он осторожно, будто до последнего не решался озвучить эту просьбу. Увидеть воспоминание… речь явно шла не о простом рассказе. Ведь лучник слушал её достаточно внимательно, чтобы помнить даже самые незначительные детали, о которых ему поведала амазонка. Увидеть воспоминание означало разрешить ему заглянуть внутрь её сознания, стать свидетелем сокровенных моментов жизни и посмотреть на них глазами самой девушки. Фея отчетливо представляла, как он проникает в чужие мысли, извлекает нужные знания и незаметно стирает следы вмешательства. Ей так не вовремя вспомнилось, какими стеклянными становились взгляды охотников, оказавшихся жертвами подобных манипуляций. И амазонка почти сразу ощутила, как по коже побежали неприятные мурашки — сам Арий не оставил этого без внимания. — Обещаю, это не так ужасно, как может показаться, — мужчина поднял руки в жесте примирительном, прежде чем застенчиво почесать затылок и виновато опустить взор. — Извини, это… слишком нагло… и совсем необязательно, я просто подумал… — Что для этого нужно? Дрожь, внезапно охватившая тело волшебницы, была вызвана вовсе не страхом или неприязнью, как это явно трактовал Робин Гуд. Да, наблюдать подобное было по-своему жутко, но в такие моменты Диана думала совсем о другом: этот мужчина может быть сильным и может быть опасным, он может подчинить своей воле любого, если того пожелает. Однако когда дело касалось старшей феи природы, он становился мягким и уступчивым, словно гибкая веточка ивы. И эта мысль будоражила разум куда сильнее. — Достаточно подумать об этом, — Арий ещё сомневался в готовности феи, поэтому начинал осторожно. — А я, как бы сказать, просто подсмотрю. На тебе это никак не скажется и никаких неприятных ощущений не вызовет. Вряд ли ты вообще что-то почувствуешь… — Только подумать и всё? — уточнила Диана снисходительно, ведь чем дольше мужчина пытался объясниться, тем сильнее переживал и, как следствие, начинал бормотать что-то несвязное с неимоверной скоростью. — Ну, есть ещё кое-что, — протянул он задумчиво. — Проще всего, когда есть физический контакт. Например, если мы будем соприкасаться лбами или… — Хорошо, — Арий так и смотрел на неё с полуоткрытым ртом, словно потерянная рыбка, и никак не мог подобрать слов, чтобы описать её сговорчивость. — Что такое, querido? Ты уже держал меня в объятиях, целовал меня, наблюдал, как я засыпаю, и даже перевязывал рану от охотничьей пули — это куда больше, чем дозволялось мужчинам за последние… очень много лет. Неужели тебе есть чего стесняться? Лучник мог бы показаться ей обиженным и даже оскорбленным, но беспокойство транслировалось в каждом его жесте куда сильнее. — Ты точно уверена, что всё в порядке? — Иначе я бы не предложила, Робин Гуд. Волшебница видела, как крутятся шестеренки в его голове, как с каждым кивком головы он взвешивает «за» и «против» и как наконец принимает решение: — Ладно. Диана безропотно прикоснулась к руке, предложенной мужчиной, но никак не ожидала, что он воспользуется этим, чтобы притянуть фею ближе. Инстинктивно положив свободную руку на грудь шамана, девушка вызвала легкую усмешку на его лице. — Будет лучше, если ты закроешь глаза. — Это как-то поможет? — девушку даже забавляло немного, что с каждой прошедшей секундой требований становилось всё больше. — Нет, но человек вблизи превращается в бесформенного циклопа и на моей памяти это не самое приятное зрелище, — заключил богоизбранный, глубоко вздохнув, и чуть тише добавил: — И мне неловко… Волшебница позволила себе пару мгновений, чтобы обдумать услышанное, прежде чем послушно закрыть глаза и ощутить, как сердце забилось чуть быстрее в ожидании неизвестного. Тишина вокруг заполнилась лёгким дыханием мужчины, тонким ароматом трав и леса, который впитала его кожа. В едва заметном промедлении Ария фея различила шорох нитей и тихий стук убранной на стол маски, после — мягкое прикосновение и иголки выбившихся из хвоста волос, что ненавязчиво щекотали её лицо. — Как будешь готова, потяни меня за рукав, — произнесённые шёпотом слова, словно мягкие волны морской глади, приятно омывали душу Дианы, успокаивая и заставляя улетучиться даже самые малые ноты нервозности. Уже через секунду шаман ощутил невесомое давление пальцев на своём запястье. — Прямо за тобой, mi alma. Нужное воспоминание стало проигрываться в её голове даже быстрее, чем ожидала волшебница. Как abuela, ещё с балкона увидевшая девочку, спешно спустилась по лестнице и обняла Диану так крепко, будто никогда больше не хотела её отпускать. Тёплая улыбка, так отличающаяся от материнской, и мягкий взор налитых мёдом глаз сопровождали каждый шаг юной феи. Они вместе прошли через внутренний двор, выложенный плиткой — чуть после полудня она была достаточно тёплой, чтобы бегать босиком. Лучи Солнца пробивались сквозь резьбу из дерева, что украшала кухню, и превращались в птиц и бабочек, парящих по каменным рисункам вместе с ходом небесного светила. Мирно спящая у окна кошка всегда открывала глаза и спрыгивала на пол, дабы потереться о ноги маленькой волшебницы и поприветствовать её громким мурчанием. Химена пользовалась этими короткими мгновениями, чтобы заплести малиновые волосы в косу и завязать их лентой — только после этого можно было приступать к готовке. Вода и мука быстро оказались в миске, попутно превратив деревянный стол в заснеженную степь, на которой остались следы маленьких пальцев и ладоней. Рука бабушки направляла ещё неумелые движения девочки, пытающейся замесить тесто, и иногда оставляла пятна муки на лице смеющегося ребёнка. Диана смотрела в плохо скрываемом нетерпении, как бабушка разрезала тесто и скатывала его в шарики. Они легко и быстро превращались в лепёшки ударом детской ладони по столу. Горячее масло уже трещало на плите и девочка предпочитала держаться от него подальше, чтобы наблюдать с восхищением, как Химена переворачивает золотистые лепёшки голыми руками. Первая, не совсем неудавшаяся arepa оказалась в руке голодного ребёнка очень быстро. Она только собралась откусить лакомый кусочек, когда по двору раздался громкий мужской голос: «Mija, ven aquí!» Сменяющиеся друг друга картинки исчезли, уступив место вязкому сумраку, окутавшему разум. Грудь волшебницы судорожно сотрясалась от рваных вдохов, а сердце отдавалось глухим стуков в ушах. Она едва ли смогла расслышать тихий скулёж, вырвавший её из собственной зарождающейся паники. Распахнув глаза как можно скорее, она подняла испуганный взор на мужчину перед собой. Он так и стоял, не открывая глаз, и уже тянулся к оставленной маске. — Прости, это… — начала было волшебница, хватаясь за мысль, что ей следует объясниться. Очевидно, она прервала воспоминание слишком неожиданно и это стало причиной головной боли лучника. — Личное, я понял, — отозвался Арий, ещё раз встряхнув головой, прежде чем спрятать глаза за маской. Явную тревогу в зелёных омутах приметив, он одарил волшебницу добродушной улыбкой: — Не переживай, всё в порядке. — Я правда не… — Диана, — прервал он ещё не озвученное извинение поднятой ладонью и повторил медленно и чётко: — Всё в порядке. Кажущееся спокойствие Робина Гуда никак не помогало Диане отделаться от тягучего чувства вины, что когтями острыми сдавливало грудь. Дабы тревогу её хоть немного успокоить, шаман мягко коснулся женской щеки и оставил невесомый поцелуй у линии малиновых волос. Он не спешил отстраняться: слушал, как плавно замедляется дыхание феи, как смягчается дрожь в её руках — вызванная ли пережитым воспоминанием или его близостью, Арий уверен не был — как амазонка медленно расслабляется и утыкается в его шею. Запах диких лилий окутывает волка и вызывает лёгкое головокружение, в которое он почти пропускает осторожное признание: — Мне следовало вспомнить любой другой день, — протянула Диана, понизив голос до едва различимого шёпота. Лучник был почти уверен, что это замечание не предназначалось для его ушей, потому промолчал. — Это ведь не единственный раз, когда мы готовили arepas… — Ты вспомнила то, что первым пришло в голову, — горькая усмешка стала ему ответом за секунду до того, как фея отстранилась. В глазах Дианы промелькнула тень, словно тяжёлая туча, но он поспешил развеять её, бодро продолжив: — Зато теперь я точно знаю, что делать. Приготовься, на завтрак будут arepas con queso и я приготовлю их так, чтобы abuela Jimena мной гордилась! Энтузиазм, переполнявший голос мужчины, наконец вызвал ответную улыбку феи: — Уж постарайся, Робин Гуд, — заметила она лукаво, мягко выпутываясь из его объятий и устраиваяс за столом. — Я возлагаю большие надежды на твои кулинарные способности. Убедившись, что кризис миновал, Арий вернулся к готовке. Старшая фея скользила взглядом по крепким рукам, слушала, как он напевает уже знакомые мотивы себе под нос, и старалась изо всех сил забыть о том дне, который показала шаману в своих воспоминаниях. Она бы рассказала ему. Однажды. О самом первом мужчине в жизни Дианы, который разочаровал её так, как не смог больше никто другой. Такого презрения она не испытывала даже к Анагану — а маг чёрного круга довольно быстро заслужил себе титул самого ненавистного не только у феи, но и у огненного волчонка. Встряхнув головой, амазонка обратила взор на лучника, который уже выкладывал золотистые лепешки на тарелку, но кое-что другое привлекло внимание феи даже больше: — Зачем тебе авокадо? — она приметила не сразу, но богоизбранный успел нарезать несколько плодов и теперь разминал их вилкой в небольшой миске. — Когда я приносил тебе фрукты по утрам, самыми первыми исчезали авокадо и манго. Реже бананы и… асаи. Ты практически не прикасалась к ананасам и полностью игнорировала кэшью, так что… — Арий замолк на мгновение и поднял взор с миски на пустую стену. — А это я всё к чему? — Авокадо, querido, — Диана старалась не засмеяться в голос, но тихий смешок всё же сорвался с её губ. — А, точно! Я хочу добавить их на парочку arepas: думаю, выйдет вкусно, — одарив девушку мягкой улыбкой, богоизбранный вернулся к исполнению своей задумки. Шум, который фея поначалу приняла за стук вилки о деревянную миску, как будто становился ближе. Вскоре волшебница поняла, что слышит шаги, стремительно приближающиеся к ним по коридору. Она обернулась было, дабы первой увидеть пришедшего, но расслышала ритмичный счёт Ария: — Три, два, один… — Хэй-хэй, а что вы тут готовите? — тон лучезарный и игривый принадлежал избранной слуха, по виду которой можно было точно сказать, что проснулась она относительно недавно. Изумрудные волосы, небрежно закрученные в подобие шишки, растрепались и спадали на лицо. Без привычных высоких платформ Терра казалась ещё более миниатюрной — ей почти ничего не стоило наклониться, чтобы положить голову на плечо волшебницы. — Пахнет аппетитно! — Они для Дианы, — вклинился Арий в следующий же миг, не давая чародейке ни малейшей возможности утонуть в мечтаниях. — О, я уверена, Динь не будет против, если я… — Они с сыром, — добавил мужчина серьезным тоном, прежде чем добавить пюре из авокадо на поджаренные лепешки. — Ну quark! — протянула снайпер, плюхнувшись на стул рядом с Дианой и состроив недовольную гримасу. — Знаешь ты толк в разбивании моих мечтаний, Рири. — Но поскольку я знал, что ты придешь… — продолжил лучник, полностью проигнорировав обиженный голос и надутые щечки напарницы. К столу он вернулся с двумя тарелками arepas. Ту, что с нежным слоем авокадо, он поставил перед Дианой, а вторую, наполненную порезанными посередине и начиненными овощами с кусочками мяса лепешками — перед Террой. — я приготовил порцию без сыра. — Вот за это я тебя и люблю, Рири! — грустная гримаса быстро сменилась довольной ухмылкой, что тянулась до самых ушей. Терра коснулась лепешек кончиком пальца, оценив для себя, что так можно и обжечься ненароком. Выпорхнув из-за стола, она нашла несколько бумажных салфеток. Сложив их в некоем подобии уголка, Гарсиа взяла одно из приготовленных для неё угощений и провозгласила: — Благодарю за заботу и желаю приятного аппетита! После первого же уверенного укуса карие глаза озарились светом звезд и громким довольным стоном, который сопровождался явно неконтролируемыми махами рук и плотно зажмуренными глазами. Такая картина восхищенного блаженства вызвала у Дианы невольную улыбку, тогда как Арий, привыкший видеть подобное поведение напарницы, спокойно покачал головой, будто бы осуждая проявление такого ребячества с её стороны. — Рири, ты, как всегда, шикарен! — нахваливала кареглазая мужчину, однако её слова обрвались резким вопросом, направленным в сторону неподвижно сидящей феи: — Динь, ты чего не ешь? Пробуй! Рири ведь для тебя старался — а он не для всех готовит, знаешь ли! — Терра! — процедил Арий на резком выдохе, совершенно обескураженный неожиданным заявлением. — Что? Это правда! — негодование напарника девушка встретила буквально в лоб и в громкости голоса тоже нисколько не уступала. — Ты мне-то не сразу начал делать угощения, а я, между прочим, твоя лучшая подруга! И с легкой подачи снайпера двое богоизбранных погрузились в легкую словесную перепалку, однако совсем не наполненную настоящим жаром споров и распрей. Арий отвечал ей скорее на уровне рефлекса, отбивая всякие реплики подруги, а Терра не желала мириться с его спокойствием и использовала любые попытки подразнить обычно невозмутимого друга. И в миг, когда казалось, что воины волчьих земель не замечают больше никого вокруг, Диана всё же решила проверить, оправданы ли были её ожидания после прогулки по коридорам памяти. После первого осторожного укуса фея почувствовала только кремовое авокадо и кислинку лимона, но вскоре различила знакомый, хоть и почти забытый, вкус золотистых лепешек. Тонкие оттенки специй и мягкость растекающегося сыр — точно такие же, как у абуэлы. Секунды удивленной тишины вскоре сменились трепетом, который согревал лучше всякого пледа. Арий первым заметил, как сменилось выражение лица амазонки. Он шикнул тихонько на Терру, чем заслужил нахмуренность тонких бровей и цокот языка. Но мужчина не заметил этого, ведь всё его внимание было приковано к волшебнице в ожидании окончательного вердикта. И Диана озвучила его с тёплой улыбкой: — Вкусно.