…

Сказать, что Норман переживал, — значит ничего не сказать. Вот уже десять минут он нервно теребил свой галстук, время от времени поглядывая на наручные часы. Вообще, Эмма должна была выйти только через минут пятнадцать, но он всё равно решил прийти пораньше. Боялся опоздать. Вот и ждал теперь, стоя у её дома. С Эммой они дружили ещё с самого детства. Сначала ходили в одну группу в садике, затем попали в один класс, делили на двоих парту долгих четыре года. А потом Норман покинул Штаты. Его семья переехала в Канаду, когда ему было десять. После этого они с ней никак не контактировали. Отчасти по вине Нормана, который так и не отправил ей ни единого письма. Он их много написал, целый ящик накопился. Но ни одно так и не дошло до своего адресата. Просто потому что Норману не нравилось их содержание. А пару месяцев назад он вернулся обратно в свой родной город. Он много думал о том, помнит ли Эмма об их обещании. Хранит ли она те браслеты, что символизировали их дружбу. Он очень боялся, что она уже забыла. Страшно было снова встретить её и не увидеть на запястье заветный браслет, ведь сам он до сих пор носил свой. И помнил обо всём даже спустя восемь лет разлуки. Эмма, как оказалось, тоже. Когда они с ней встретились в институте, Норман не смог убедиться в этом сразу, поскольку она была не одна. Поначалу он даже расстроился. Подумал, что она нашла ему замену. Но как выяснилось позже, всё было несколько иначе, нежели напридумывал себе Норман. Тем человеком, с которым он её тогда видел, оказался Рэй. По словам самой Эммы, они не более, чем просто друзья. Нормана это успокоило. Он доверял ей. Ведь его Эмме незачем лгать ему, верно? После откровенного разговора по душам их общение вновь возобновилось. На все спорные вопросы нашлись свои ответы, все сомнения были развеяны, и теперь ничто не мешало им снова проводить время вместе. Оба неимоверно соскучились друг по другу, поэтому никогда не упускали возможность погулять после учёбы или сходить в кафе. Особенно Норман, все эти годы грезивший встретиться с Эммой опять. Именно он чаще всего становился инициатором их небольших «свиданий». Сам выбирал место, сам звал туда Эмму после пар. А сегодня она сама предложила ему прогуляться. Причём не просто сходить в парк или кафе, нет. Она позвала его на их место. Норман просто не мог отказаться: уж слишком давно он там не был. Хотелось посмотреть, изменилось ли там что-нибудь за эти восемь лет или нет. К тому же это отличное место, чтобы признаться наконец ей в любви. Поэтому сейчас он стоял у Эммы под окном и ожидал, пока она спустится к нему. Время тянулось невероятно медленно, словно жвачка. Норман каждые несколько минут поглядывал на наручные часы, в надежде увидеть, что до её прихода осталось совсем немного. Ему было нечем себя занять. Абсолютно. Наверное, всё же не стоило приходить настолько рано. Будь проклята эта чёртова пунктуальность… «Интересно, как она отреагирует? — размышлял Норман, разглядывая акацию, растущую около дома Эммы. — Чувствует ли она то же, что и я, или же у неё уже есть кто-то другой? Чё-ё-ёрт, я волнуюсь…» — Норман! — громкий голос Эммы отвлёк его от этих мыслей, и он, слегка вздрогнув, повернулся к ней. — Прости, долго ждёшь? — она виновато улыбнулась. — Да нет, я недавно пришёл, — легко солгал Норман, скрывая за улыбкой своё волнение. За восемь лет он научился идеально прятать настоящие чувства и эмоции, поэтому она даже ничего не заметила. — Правда? Слава Богу, — она с облегчением выдохнула, а после взяла его за руку. — Тогда пойдём. Путь до их места проходил через городской парк. Норман помнил его на удивление хорошо. Здесь они с Эммой гуляли, когда были детьми. В его памяти всплывали те моменты, когда они с ней приходили сюда, чтобы поиграть в прятки или догонялки. Парк был большой, поэтому места для игр имелось предостаточно. И эти воспоминания вызывали у него улыбку. Норман отлично помнил, как он, будучи совсем ребёнком, бегал здесь вместе с Эммой. Правда, в отличие от неё, он довольно быстро уставал и выматывался. Всё же слабое здоровье и плохая физическая подготовка давали о себе знать. Норман вообще никогда не отличался особой выносливостью. Был самым слабым в классе, если не во всей школе. А вот Эмма, наоборот, просто искрилась энергией. Для маленькой и хрупкой девочки она была даже слишком активной. Всегда рвалась участвовать во всяких соревнованиях, даже занимала призовые места. И это не прошло бесследно: теперь у неё было подтянутое и атлетичное тело. Норман вообще часто ловил себя на мысли, что за эти восемь лет она очень изменилась. Похорошела, стала более женственной. Он отметил, что теперь она выглядела ещё привлекательнее, чем раньше. Ведь сейчас она взрослая девушка, а не маленькая девчонка, пускай характер у неё остался всё тот же. А сегодня она надела платье, подчёркивающее все её формы, и Норман просто не мог не заметить этого. Всю дорогу он просто разглядывал её. Незаметно так, чтобы она ничего не заподозрила. Впрочем, она, похоже, и не заметила даже, что на неё смотрят. И Нормана это радовало. Так он мог спокойно насладиться ею. Пока они шли, он ловил себя на мысли, что ему хочется приобнять её. Просто обхватить талию и крепко прижать к себе. Так, чтобы ей было удобно. Но он не мог сделать этого: слишком боялся получить отказ. Мало ли, как она могла отреагировать. Может, она вообще скажет, что уже занята. А услышать от неё подобное было страшнее всего. Поэтому приходилось терпеть и просто наслаждаться тем, что она рядом. Путь до их места пролетел незаметно. Норман так увлёкся своими мыслями, что даже не обратил на это внимание. В чувства его привёл звонкий голос Эммы, раздавшийся чуть ли не над самым ухом. — Норман… Норма-а-ан… Норман, ты меня слышишь? — А? Что? — Норман дёрнулся от неожиданности и перевёл на неё несколько испуганный взгляд. Однако, встретившись с зелёными глазами, быстро успокоился. — А, прости… Я немного задумался… Так о чём ты говорила? — он криво улыбнулся и неловко почесал затылок. — О том, что мы уже пришли, — не отрывая от него внимательного взгляда, нарочито медленно сказала она. — Норман, с тобой точно всё нормально? Ты сегодня сам на себя не похож… — Да, конечно. Я в полном порядке. Просто волнуюсь немного, — он смущённо потупил взгляд, но тут же поспешил оправдаться: — Я имею в виду, мы давно не гуляли вот так… То есть только вдвоём… Да и здесь давно вместе не были… Это так волнительно… — Да, пожалуй, ты прав, — она ностальгически вздохнула и плюхнулась на траву рядом с вишнёвым деревом. — Много воды утекло с тех пор, как мы были тут в последний раз. — И то верно, — Норман кивнул, соглашаясь с ней, и устроился рядышком. — Но, знаешь, я рад, что тут совсем ничего не изменилось, — он по-доброму улыбнулся и прислонился спиной к стволу дерева. — Ага, я тоже. На этом их диалог прервался. Оба задумчиво глядели себе под ноги, размышляли о чём-то своём. Норман собирался с духом. Обдумывал каждое предложение, взвешивал каждую буковку. Он не знал, о чём сейчас думала Эмма, но по её лицу видел, что она чем-то озабочена. Однако спросить напрямую не решался. Вообще, вся эта ситуация напоминала ему времена из детства. Те беззаботные годы, когда их главной проблемой была особо трудная контрольная, а самой большой трагедией — перелом ноги у него, Нормана, решившего достать Эмме вишню. Это были чудесные времена, и он очень хотел бы вернуться в них опять. Потому что тогда они не задумывались о будущем, не сталкивались со сложностями взрослой жизни. Потому что в детстве он не вкладывал в слова «я тебя люблю» настолько глубокий смысл. А сейчас всё было как раньше, только они уже повзрослели. Эмма стала красивой девушкой, а Норман — высоким и статным юношей. И теперь его чувства окрепли, переросли из простой детской симпатии в нечто большее, глубокое и осмысленное, взрослое. — Хочешь, я достану тебе вишню? — наконец прервал тишину Норман. Он решил начать издалека. — Только давай на этот раз без переломов, ладно? — беззлобно усмехнулась Эмма. — Обещаю. Обещание своё Норман выполнил: на этот раз обошлось без травм. Он спокойно залез на дерево и так же спокойно спустился обратно. В руках у него было несколько цветков вишни. Время для самих ягод пока ещё не пришло, но Эмме хватило и этого. — Тебе нравится? — с лёгкой улыбкой спросил он, наблюдая за тем, как она разглядывала цветы у себя в руках. — Угу. Они красивые. — На тебя похожи… Его слова, похоже, смутили её, потому как она поспешила отвернуться. Нормана это умиляло. Никогда раньше он не видел Эмму такой, и потому ему хотелось получше разглядеть её красное личико. Кто знает, может, он видел его в первый и последний раз. Вот ему и хотелось насладиться им как следует. С её стороны послышалось недовольное ворчание. У него это вызвало улыбку. Невозможно было оставаться равнодушным к ней, такой милой и забавной Эмме скайлер. Тем более ему. — Дурак, — буркнула себе под нос Эмма, и Норман, не выдержав, тихо рассмеялся. — Дурак, — согласился он, став вплетать в рыжие кудри маленькие цветки. Она нахмурилась, заворчала чуть громче, но довольно быстро успокоилась. Он знал: она не злилась. Просто вредничала. Это же Эмма. Его активная и яркая Эмма. Другого от неё и не ожидаешь. И Норман был даже рад, что за столько лет она ничуть не изменилась. Ему не хотелось бы, чтобы взрослая жизнь повлияла на неё так же, как и на него. Волосы у Эммы были мягкие, шелковистые, прямо как в детстве. Цветы вплетались в них на удивление легко, поэтому Норман закончил довольно быстро. И теперь, как он считал, она стала ещё более красивой. Эти цветы очень ей шли. Хотя, это же Эмма. На ней любая, даже самая несочетаемая по цветной гамме одежда будет идеально смотреться. Когда он закончил, она опустила взгляд на свой цветок, задумалась. А потом вдруг повернулась к нему и стала вплетать цветок в его волосы. Норман, явно такого не ожидавший, удивился, и на его бледных щеках даже проступил лёгкий румянец. Эта ситуация смущала. Ведь Эмма сидела так близко, чуть ли не у него на коленях. Почти невесомо касалась пальцами кожи. Это вызывало у него бурю различных эмоций, но он старательно сдерживал их. По крайней мере, пытался. — Вот так, — с улыбкой сказала Эмма, когда закончила. — Хоть какая-то польза от того, что ты отрастил чёлку, — она хихикнула. — Мне просто надоело, что все указывают на мой лоб, — Норман неловко улыбнулся, скрывая за этой улыбкой смущение. — Зато теперь ты стал ещё более лохматым, чем раньше, — она улыбнулась, указывая пальцем на его взъерошенные волосы. Он на это только посмеялся. — Я просто от рождения лохматый, — ответил он. — Эй, это моё оправдание, вообще-то! — возмутилась Эмма, шутливо ткнув его локтем в бок. — Ну хорошо, тогда у меня есть другое, — Норман добродушно улыбнулся. — Мне негде было делать укладку. Да и некогда. — Какие мы занятые, — саркастично протянула Скайлер, прислонившись спиной к стволу вишни. — Между прочем, беспорядок на голове и идеально выглаженная рубашка между собой не сочетаются, месье Ратри, — она сделала особый акцент на последних двух словах. — Господин Ратри, — в шутку поправил её Норман. — Попрошу не путать, — с совершенно серьёзным лицом добавил он. — Ох, простите, господин Ратри, — наигранно поправилась она. — Что-то я совсем запамятовала. — Не забывайте, с кем вы разговариваете, мадам, — он гордо вскинул подбородок и даже специально поднялся, дабы встать в позу. У Эммы это вызывало улыбку. — Надеюсь, вы простите мне мою бестактность, — нарочито учтиво сказала она. — На этот раз прощу, — долго так стоять Норман не стал. Почти сразу вернулся обратно на траву. Рядом с Эммой его смущение развеялось за считанные секунды. Он всегда удивлялся тому, насколько быстро менялся спектр его эмоций, пока он с ней. Казалось бы, ещё пару минут назад он краснел из-за непозволительной близости, а теперь от чувства неловкости не осталось и следа. Это поражало его даже сейчас. Хотя, казалось бы, он должен был уже привыкнуть, но нет. Похоже, совсем уже отвык. Эмма, не переставая улыбаться, положила голову к нему на плечо. Норман ответил ей объятиями. В детстве они часто сидели вот так. Иногда даже засыпали вдвоём. Приятно было снова обниматься так. Прямо как раньше. Невольно Норману вспомнился день перед отъездом. Тогда они с Эммой точно так же сидели под этим деревом, крепко обнявшись. Он помнил, как она тогда плакала. Тихонько так, чтобы слышал только он один. А он перебирал её рыжие кудряшки и шептал, что всё будет хорошо, что они обязательно встретятся снова, что он будет писать ей письма. И именно в тот день они дали своё обещание. Детское и наивное, полное надежд и мечтаний. «Пообещай, что ты обязательно вернёшься…» «Обещаю. Но и ты пообещай, что дождёшься меня» «Клянусь, что точно дождусь тебя…» Эмма дождалась. — Эй, Норман, — вдруг обратилась к нему она. Норман отметил, что лицо её в этот момент изменилось. Стало каким-то задумчивым, а улыбка и вовсе пропала с него. Это настораживало. — Что такое? — осторожно спросил он. Эмма на время замолкла. Норман видел, что она собиралась с духом для чего-то. Вот только для чего? Неужели есть что-то, что она хотела ему сказать? Эмма молчала где-то пару минут. Было видно, что она подбирала слова. Норман покорно ждал. Хотя внутри у него уже начало нарастать волнение. А потом она задала этот вопрос. — …А ты когда-нибудь целовался? Лицо Нормана вспыхнуло алым. Этот вопрос поставил его в тупик. Он был готов к чему угодно, но только не к этому. Тон у Эммы тоже был странный. Норман никак не мог понять, какие эмоции она вкладывала в эту фразу. Впрочем, ему в принципе было трудно здраво мыслить сейчас. Волнение вперемешку со смущением захлестнули его с головой, и потому он утратил способность адекватно соображать. Мысли путались, руки дрожали, глаза лихорадочно бегали туда-сюда, лишь бы только не цепляться за веснушчатое лицо, лишь бы только не встречаться с ней взглядом. А Эмма смотрела прямо на него. Внимательно так, пристально. Выжидающе. Норман это чувствовал. И от её взгляда у него по спине пробежали мурашки. Хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю. Лишь бы только не сидеть с ней рядом. Лишь бы только не сгорать от смущения. Опять она делала это. Опять доводила его. И как только у неё это получалось? — Т-только с помидорами… — наконец ответил Норман. Получилось даже слишком неуверенно и тихо. Мысленно он посетовал на себя за это. — …А ты хотел бы применить свои знания на практике? Похоже, она решила окончательно его добить. Норман шумно сглотнул, перевёл на Эмму смущённый взгляд. Когда их глаза встретились, его сердце на миг остановилось. В еёё зелёных глазах он видел что-то странное, ранее ему неизвестное. Ещё никогда она не смотрела на него так. И он не понимал, что означал этот взгляд. Что вообще происходит? Это что, сон? Или какая-то шутка? Норман не знал. Но если это сон, то почему бы и не попробовать? Ничего плохого ведь не случится, верно? «Ладно, будь что будет…» — Если с тобой, то мечтаю, — на выдохе прошептал он. Губы Эммы растянулись в широкой улыбке. Она улыбалась так, будто бы ждала этого всю свою жизнь, и оттого Норману всё больше начинало казаться, что это всё не по-настоящему. — У тебя есть такая возможность, — эта фраза лишь подтверждала его теорию о нереальности всего происходящего. Целый мир Нормана замер в тот миг, когда их губы соприкоснулись. Сердце в этот момент заколотилось с такой бешеной скоростью, что ему даже начало казаться, что оно сейчас выпрыгнет из груди. Щёки пылали от нахлынувшего смущения. Но он даже не думал отстраняться. Наоборот, ему хотелось сидеть так подольше. Чувствовать мягкие губы Эммы на своих настолько долго, насколько это только возможно. До тех самых пор, пока в глазах не потемнеет, а в лёгких совсем не останется воздуха. Эмма целовала робко, неумело. Обнимала его за шею нежно-нежно, так, как умела только она. Норман побывал во многих объятиях, но только в её руках мог полностью расслабиться, отдаться этому блаженству. Было в этом что-то особенное, что-то родное. Что-то только для них двоих. От Эммы пахло ромашками и шоколадом, и Нормана сводило это с ума. Он любил, нет, обожал её запах. Такой родной, даже какой-то детский. Эмма до сих пор любила Ромашки. И Норман тоже. Возможно, это глупо. Но это их особенность. Это то, что связывало их прочной нитью. Норман, в конце концов, опустил руки ей на талию. Прижал к себе так крепко, как только смог. Он не хотел её отпускать. Не хотел, чтобы этот момент прекращался. И если это правда сон, то он желал, чтобы их поцелуй длился целую вечность. Однако столь упоительный момент продлился не так уж и долго. Воздуха вскоре стало совсем не хватать, и потому им пришлось оторваться друг от друга. Для Нормана этот процесс был особенно мучительным и трудным, ведь он совсем не хотел разрывать столь сладостный поцелуй. Но голова уже начинала кружиться, а перед глазами всё поплыло, поэтому ничего другого ему просто не оставалось. Когда они отстранились друг от друга, то между ними остался липкий мостик из слюны. Продержался он недолго: сломался от первого же неловкого движения Эммы. А ещё у Нормана на губах остался клубничный блеск, который он медленно слизнул. — Знаешь, — тяжело дыша и жадно глотая ртом воздух, начала Эмма, — я всегда мечтала поцеловаться с тобой именно здесь… — она слабо улыбнулась. — Знаешь… А я тоже, — на выдохе прошептал Норман, зарывшись носом в её рыжие волосы. Когда Эмма тихо рассмеялась после его слов, он вдруг осознал, что это не сон. Потому что все сны, которые он обычно видел, всегда прерывались на значимых для него моментах. И от осознания того, что во время поцелуя он не проснулся, Норман вспыхнул сильнее прежнего. Внутри него взорвалась целая бомба из чувств и эмоций, среди которых где-то затесался кусочек искреннего детского счастья. Не только потому, что они с Эммой разделили на двоих первый поцелуй, но и потому, что его чувства наконец встретили взаимность. А знать о том, что Эмма специально позвала его именно сюда, ему вовсе и не обязательно.