Макото и Нефрит

      После того как Нефрит на протяжении получаса убеждал Кумада в том, что всё произошедшее — это не позор на лохматую голову парня, а освобождение от цепей безответной привязанности, Санджоин, прихватив Юичиро, направился к замеченной ранее Кермисайт с сестрами.       На следующий день после Рождества он посетил парфюмерный магазинчик четверки своих давних приятельниц (только общение, ничего больше). Петсайт тогда обмолвилась с ним, что Сапфира с братом и друзьями не будет в городе в новогоднюю ночь, и шатен, конечно же, предложил им посетить новый клуб, чтобы они отдохнули чисто девичьей компанией. Судя по всему, они этим предложением и воспользовались.       Приблизившись к столику хихикающих сестер, Нефрит обворожительно улыбнулся дамам.       — Привет, девчонки, рад вас видеть, — синхронное "Здравствуй" раздалось в ответ. — Представляете, произошла непоправимая вещь, у моего друга Юичиро сегодня разбилось сердце! — представил Санджоин юношу, сделав при этом самую жалобную моську.       — Как же так?! — Заохали девушки, переглядываясь меж собой.       — Вот именно! Поэтому я подумал, может, Керми погадает ему и поведает о грядущем? — произнес парень, подмигивая брюнетке.       — Конечно, конечно! — ответила она и подозвала официанта, чтобы попросить его принести стул.       Кумада показался Нефриту славным парнем, несмотря на то, что случилось, ну не рассчитал малость с алкоголем, с кем не бывает (с самим Санджоином частенько)? А в окружении очаровательных сестер он хоть отвлечется немного, и девчонкам не скучно.       Кермисайт принялась разглядывать руку Юичиро, после того как он нерешительно уселся на предоставленное место.       — Не представляю, Неф, как ты справляешься, — вдруг изрекла Бертье, с сочувствием качая головой, а увидев непонимающий взгляд шатена, добавила. — А ты ещё не видел? Боюсь, эта встреча с Макото будет неизбежна.       — Что такое с ней? — обеспокоенно вопросил Санджоин.       — Ничего страшного, дорогой, — сказала блондинка, успокаивающе вскинув ладони. — Просто выглядит слишком сногсшибательно, а ты же никак не сможешь устоять от пошлых шуточек.       Он с высоты второго уровня оглядел помещение и, заприметив девушку с шоколадной шевелюрой у бара, быстро зашагал вниз, не сказав ни слова. Может, это и вовсе не она, а он как с цепи сорвался. Словно от разговора с ней зависела его жизнь.       В детстве они были очень дружны с Мако, так как их родители тесно общались друг с другом, будучи партнерами по бизнесу. Кино всегда была доброй и отзывчивой, поэтому еще в десятилетнем возрасте он начал питать к ней теплые братские чувства. А когда ему исполнилось шестнадцать и они семьями уехали отдыхать на остров Окинава, впервые почувствовал физическое влечение к девочке. Нефрит помнил всё в мельчайших подробностях, будто это случилось вчера.       В свои четырнадцать Макото была очень развитой девочкой и часто жаловалась ему, что одноклассницы задирали ее из-за этого. «Не моя вина, что я выгляжу старше, чем они. Может, я и сама этому не рада!» Тогда Санджоин не предал этим словам должного значения, лишь сказал, чтобы не обращала внимания на завистниц. Но, увидев подругу на пляже в раздельном изумрудном купальнике, долго не мог оторвать глаз от соблазнительных изгибов ее тела. Пришел в себя подросток лишь когда девочка начала махать рукой у его лица.       — Ты чего замер? — Вопросила она, схватив Нефрита за предплечья и заглянув ему в глаза.       — Ничего… кхм… кхм… просто хотел предложить соревнование, кто соберет больше ракушек. — Прочистив горло, подросток быстро сориентировался, как можно увеличить расстояние между ними, чтобы должно отдышаться и прийти в себя.       — Классно! — воскликнула Макото. — Только давай еще конкурс на самую красивую ракушку устроим. — Девочка очень активно жестикулировала, отчего ее грудь подпрыгивала в такт движением рук, к огромному неудовольствию шатена (хотя, скорее, наоборот).       — Хорошо, хорошо, — с раздражением ответил Санджоин, почувствовав, как в плавках стало тесно. — Ты на восток, а я на запад! Скомандовал он и быстро пошел в указанную сторону, прихватив с лежака мешок, в котором принес полотенце.       Процесс сбора ракушек действительно отвлек мальчика от навязчивых мыслей о Макото. Про себя он напевал незатейливую мелодию, чтобы полностью расслабить напряженное тело. Голосящие чайки и песок не дали вовремя услышать или даже почувствовать приближение к нему человека. Только когда кто-то внезапно схватил мешок, подросток резко обернулся на воришку.       — А у меня больше! — Радостно заявила Кино.       — Эй, так же нечестно! — Вскочил он, намереваясь выхватить свою добычу. — Верни! — Строго добавил Нефрит.       — Не-а! — Хитро прищурилась девочка и бросилась наутек, но Санджоин не из тех, кто быстро сдается. Недолго думая, он побежал следом.       Пять минут спустя мальчик нагнал Макото и повалил на песок, а после принялся щекотать подругу. Шатенка начала заливисто смеяться, и тут подросток понял, что совершил огромную ошибку. Нефрит сидел чуть ниже бедер девочки, и при наклоне его пах упирался в самое неподобающее место. К тому же красивые зеленые глаза Кино ярко горели, лицо разрумянилось от бега и смеха, ее грудь то поднималась, то опускалась, пытаясь восстановить нормальное дыхание, и реакция организма шатена не заставила себя долго ждать.       — Что это? — Вопросила она, округлив глаза, когда почувствовала, как что-то твердое упирается в бедро.       — Ракушка! — Нашелся Санджоин и стремглав бросился к морю.       После этого неловкого момента оставшуюся неделю отдыха Нефрит старался по возможности избегать девочку. А если уж и попадался ей на глаза, то в эти самые глаза старался не смотреть.       Вернувшись домой, они не виделись несколько месяцев. И почти каждый день мальчик возвращался к мыслям о Макото. В голове то и дело мелькало: «Это неправильно! Противоестественно, она же мне как сестра!» ; «Я не должен это чувствовать к ней!»; «Не хочу терять близкого друга!» И вот однажды Кино написала ему e-mail, что переехала с родителями в Фукуоку. О том, как она сильно соскучилась по нему и их дурачествам, у нее на новом месте совсем нет друзей, однако вскоре они с семьей должны будут прилететь в Токио на неделю и обязательно с ним увидятся. Девочка в письме не обошла стороной и то, как Нефрит странно себя вел в их последнюю встречу, поинтересовавшись, не обидела ли она его чем-то. А после упомянула, что рядом с ним начала ощущать себя необычно, не так, как раньше, но очень приятно. Эта короткая фраза буквально окрыляла шатена, заставляя думать, что чувство влечения взаимно.       Он было хотел написать ответное письмо, но передумал. Так как решил, что будет лучше сказать всё, о чем думает прямо в глаза. Всю следующую неделю Нефрит тщательно продумывал, с чего начать разговор и как закончить. Когда день Х настал, Санджоин с нетерпением ждал встречи, однако Мако с родителями так и не появилась. Уже вечером, лежа в кровати, мальчик задавался вопросом: «Почему же они не пришли?» Ответ он получил только через год. Только после сотни отправленных девочке писем. После десятка посланных в её сторону проклятий, ибо она ни на одно его сообщение так и не ответила.       Нефрит шёл со школы домой, пиная камни под ногами. После проваленного теста он был полностью погружён в свои мысли, поэтому не сразу услышал, что кто-то его зовёт. Как только юноша обернулся, то не поверил своим глазам. К нему, приветливо улыбаясь, приближалась разрумянившаяся Макото. Даже на расстоянии десятка метров Нефрит заметил, что за год она стала ещё краше, женственнее и прелестней.       — Привет, я так скучала, — шатенка, смеясь, кинулась юноше на шею.       Нефрит обнял девушку в ответ, чувствуя искрящуюся радость, заполнившую нутро. Будто он вновь оказался пятилетним малышом, получившим самый желанный подарок на день рождения. Рядом с ней ему почти всегда хотелось улыбаться, потому что в её компании было легко и комфортно. Но вдруг сердце затопила обида, словно открылась не зажившая рана. Стало горько и больно, что о юноше забыли на год, не интересовались, как он и его дела, вычеркнули из своей жизни. Теперь Нефрит — ненужная кукла в фарфоровой коллекции девочки, которую берут в руки раз в месяц, чтобы смахнуть с неё пыль и протереть полку, а потом убирают на место, подальше от глаз хозяйки, и хрупкая игрушка снова покрывается пылью.       Грудную клетку сдавило капканом из досады и негодования. Хотелось сделать ей также больно, как Кино сделала ему. А после резкие слова легко вырвались наружу.       — Ну, привет! Не могу сказать о том же, — грубо бросил Нефрит, стремительно отстранившись от подруги.       — Что с тобой? — Макото удивлённо воззрилась на юношу, застыв на месте, но продолжая улыбаться.       — Со мной всё прекрасно, а вот что с тобой? Объявляешься как ни в чём не бывало после стольких месяцев молчания без объяснений и извинений, — проговорил шатен, пренебрежительно фыркнув и прищурив синие глаза. Все накопленные переживания, долгие часы самокопания, десятки заданных вопросов в пустоту, будто яд, отравляли сердце парня. Это копилось в нём сотни часов, а теперь отрава вырывалась на свободу.       Улыбка моментально сползла с лица девушки, на нём появилось замешательство.       — Я не понимаю, — тихо вымолвила Макото.       — Я не понимаю, — юноша пискляво передразнил девушку и добавил. — Тогда нам не о чем с тобой говорить.       Нефрит быстро развернулся в сторону дома и не обращая внимания на крики Макото, продолжал свой путь, оставляя её в полном недоумении.       Она никогда прежде не видела его таким рассерженным и разочарованным. Постепенно её сердце охватило жгучее сожаление, но она не знала, как исправить ситуацию.       На следующий день Макото собиралась написать ему письмо, чтобы объяснить, что произошло самое ужасное — её милые и любящие родители трагически погибли. Одно неудачное приземление самолёта разрушило светлый мир Макото. Однако то ли обида, то ли гордость пересилили, и она передумала писать. Макото знала, что Нефрит очень упрям и, возможно, просто проигнорирует её попытки наладить контакт и не откроет письмо.       Нефрит, в свою очередь, решил, что лучше забыть о прошлом и начать новую жизнь, не оглядываясь на старые обиды.       Время шло, и он постепенно начал приходить в себя. Нефрит сосредоточился на учёбе, стараясь не думать о Макото. Но однажды, случайно встретив её в кафе «Корона», он понял, что чувства к ней не исчезли. Они обменялись взглядами, полными боли и сожаления, и в этот момент Нефрит выпалил какую-то глупую и пошлую шутку. Он сам не понял, как что-то подобное могло вырваться из его рта, будто парень установил некий блок в своей психике, не дающий вновь сблизиться с Макото. Нефрит в то время уже знал, что произошло в её жизни, когда она не связывалась с ним целый год. Чувство вины настолько сжирало его, вызывая панические атаки, нервный тик и прочие неприятные вещи, что мозг решил дистанцироваться от девушки. То есть причины появления этого чувства.       Эта шутка вызвала такое разочарование и злость в Мако, что она, не сдержавшись, залепила ему смачную оплеуху.       Нефрит почувствовал, как щёку обожгло болью, и он замер, не зная, что сказать. Макото, увидев его растерянность, не смогла сдержать слёз и выбежала из кафе. Нефрит остался стоять на месте, пытаясь осознать, что только что произошло.       Но к сожалению, нечто подобное происходило каждый раз, когда им доводилось находится в одном помещении. Сущее проклятье, не иначе.       Пока Нефрит добирался к Макото все время повторял себе, словно мантру: «будь серьезным! Не глупи и говори от сердца!» Он очень надеялся, что это поможет. Потому что не одна девушка не вызывала столько чувств в нем как Макото. Скорее всего, предложи Санджоин ей своё сердце, она либо не поверит, либо рассмеется ему в лицо. Но надежда умирает последней.       — Здравствуй! Ты чудно выглядишь! — проговорил Нефрит вложив всё своё обаяние в это приветствие. Девушка взглянула на шатена изогнув бровь.       — Это что-то новенькое, — усмехнулась Макото и вновь обратила свое внимание на коктейль, который потягивала до прихода Санджоина.       — Я наконец набрался храбрости попросить у тебя прощение. Я так виноват перед тобой, извини если сможешь. Если хочешь меня ударить, пожалуйста бей. Я заслуживаю этого. Мне нужно было встать на колени перед тобой, но я не хочу устраивать сцен. — Ты сейчас говоришь всё это потому что жалеешь себя. Тебе было тяжело, на тебя давило чувство вины. И для очистки своей совести ты наконец извиняешься передо мной. Когда ты мне был нужен больше всего на свете, тебя не было рядом и никого не было. Я еле выкарабкалась, спасибо единственному дальнему родственнику, который у меня остался, и его семье, — закончила Макото, глядя прямо в глаза Нефриту.       Нефрит стоял, не зная, что ответить. Её слова эхом отдавались в его голове, вызывая смесь боли и вины. Он действительно жалел себя, но не думал, что это будет так очевидно для неё. Он понимал, что его извинения не могут исправить всё, что произошло, но он должен был попытаться.       — Я знаю, что это не может изменить то, что произошло, — тихо сказал Нефрит, — но я хочу, чтобы ты знала, что я сожалею. Я не хотел причинить тебе боль. Мне пришлось долго работать над собой, чтобы просто говорить с тобой о том, что действительно у меня на уме, а не выпаливать гнусные шуточки. Я понимаю, что должен был сделать это раньше, но мой психотерапевт твердил, что я не готов. Да я и сам это чувствовал. Но всё же надеюсь ты меня простишь. Я очень скучаю по тебе и снова хочу быть твои другом. Макото долго смотрела на него, пытаясь понять, искренен ли он. В её глазах читались сомнения и боль.       — Спасибо, Нефрит, — наконец сказала она, — я тоже хочу, чтобы мы снова стали друзьями. Но нам нужно время, чтобы залечить старые раны.       Нефрит кивнул, чувствуя, как внутри него разливается тепло. Он знал, что впереди их ждёт долгий путь, но был готов пройти его вместе с Макото.