Секса I

      Так уж вышло, что мир разделился на до и после.       До войны всё было по-другому: альфы правили балом, подчиняли омег, считали кем-то вроде обслуги бет и имели свои стайки.       А после войны оказалось, что диктатором стал омега, который ненавидел альф и подчинял всех с помощью тёмных искусств. Все боялись этого омегу и не произносили его имя, только обращались к нему с услужливыми нотками в голосе «Мой господин».       Так уж вышло, что магический мир презирал мужчин-омег. Они считались выродками. И с этим пришлось жить Тёмному Лорду несколько десятилетий.       Красивый, как падший ангел, но стервозный, властолюбивый, надменный, чертовски умный и двулично-лицемерный омега притворялся альфой. Пил зелья, которые заглушали его истинную сущность; скрывал запах феромонов; сдерживал наступление течки, а когда она всё же подходила, он исчезал на несколько дней, будто его никогда и не было.       «Альфы слишком тупые, — всегда считал он. — Они идут на поводу у собственных инстинктов, которые заглушают голос рассудка. Они мало чем отличаются от животных — мерзкие, вонючие куски мяса».       Альф не стоит недооценивать.       Но альфам всегда нужен лидер, который будет абсолютным — сильным, рассудительным, расчётливым, с холодной головой. Кто их поведёт, потому что сами они ни на что не способны. Чистокровные альфы — сильнейшее оружие в его руках.       И ему несложно стать для них тем самым лидером с поправкой на то, что он омега-мужчина, который скрывает свою сущность.       Но, достигнув бессмертия и величия, породив ужас и истинный страх в сердцах людей, Том открыл им свою истинную сущность.       И никто не удивился.       Более того, Антонин Долохов знал обо всём с самого начала, а Абраксас Малфой и Корбан Яксли поспорили на то: хватит ли смелости Тому Реддлу наконец-то снять с себя эту причудливую маску и найти уже себе подходящего альфу. Кстати, Абраксас проспорил.

***

      Гермиона сидела между Гарри и Роном за столом в библиотеке. Их компания привлекала взгляды девчонок, поэтому три альфы устало вздыхали и пытались игнорировать все знаки внимания, которые им оказывал противоположный пол.       Конечно, это так удивительно, что альфой оказалась девушка. Такое встречается нечасто — редкая генная мутация, но были любители и среди альф-мужчин, которые хотели заполучить себе в стаю подобную альфу-женщину. Гермиона не испытывала какой-то дискриминации и ей жилось гораздо лучше, чем омегам-женщинам. Она не жаловалась. Её магглорождённость оказалась не так уж и важна, ведь она редкая женщина-альфа, поэтому её не притесняли.       Но женщинам-альфам тоже непросто жилось, особенно в том плане, что они не могли ходить ни в мужскую, ни в женскую ванную, спать в женской или мужской спальне и вообще администрация Хогвартса не знала, что делать с такой исключительной студенткой, поэтому ей устроили отдельную спальню и ванную. Гермиону это немного расстраивало, но, вспоминая запах омег перед течкой и своё желание на них набросится прямо сейчас, расстройство проходило.       Гермиона, в принципе, держала себя в руках гораздо лучше других альф. Возможно, это было из-за её характера, кто знает?       Так вот, в библиотеке было душно. Гермиона писала доклад и дышала сладковатыми феромонами омег. Эти смазливые податливые сучки то и дело ходили туда-сюда, а Гермиона буквально вчера выпила своё последнее зелье, которое сдерживало её инстинкты, поэтому его эффект сходил на нет, но только завтра утром они отправятся в Хогсмид, поэтому ждать оставалось не больше четырнадцати часов.       Какая жалость, что ей придётся терпеть всё это, пока её друзья совершенно не волнуются. Их гон не наступает так часто, как у Гермионы. Она вообще довольно отзывчивая и… и… чувствительная.       Гермиона вздохнула.       Мыслями она была далеко от доклада по зельеварению. Честно? Ей сегодня было на учёбу всё равно, но это чувство долга, которое находилось у неё под кожей, не давало Гермионе уйти и бросить всё на завтра. Нет, она сделает всё сегодня.       — Студенты всех факультетов, пожалуйста, проследуйте за своими старостами в Большой зал. У директора есть важное объявление.       Гермиона вздохнула. Ну вот опять. Что на этот раз? Снова горный тролль? Или дракон, сошедший с ума?

***

      Хуже.       Гермиона стояла посреди Большого зала, в проходе, глядя на Министра Магии, того самого тёмного волшебника, который установил свои порядки в Британии незадолго до рождения Гермионы и её друзей.       Он был в чёрной мантии, под которой, скорее всего, был костюм. Этот мужчина смотрел на всех студентов с тем самым снисхождением, будто одаривал всех невиданной милостью своего присутствия.       Все студенты испытывали благоговейный трепет только от того, что он стоял здесь и дышал с ними одним воздухом.       Но Гермиона… Ей было всё равно. Она устала. Честно? Если бы он встал на руки и попрыгал на них у всех на глазах, Гермиона бы на него начхала и пошла бы в свою комнату.       Но профессор Долохов, декан Пуффендуя, произнёс имя Гермионы. Она совершенно не слышала того, что он говорил до этого, но ощутила, как все вдруг сделали от Гермионы один шаг в сторону, отступили, дали ей пройти или подойти к ней?       «Что, блин, происходит вообще?», — вдруг Гермиона ощутила приступ тошноты, который комом подкатывал к горлу.       Гермиона не дёрнулась. Осталась стоять на своём месте. Командный тон альфы Долохова на неё не действовал, только ещё сильнее раздражал.       — Гермиона Грейнджер, — сквозь зубы прорычал Долохов, и Гермиона сжала руку в кулак.       В Большом зале слишком сильно пахло сладким запахом омег. Душно, жарко, невыносимо. Пот выступил на её лбу.       Вцепиться бы ему в глотку и разорвать…       — Гермиона-Гермиона, — простонала она, идя по проходу к преподавателям. — Гермиона то, Гермиона сё. Чего надо? — она зло зыркнула на Долохова, а потом перевела взгляд на директора, безмятежно читающего газету. Кажется, Дамблдору было абсолютно плевать, впрочем, как и всегда. Ничего удивительного.       — Твой жених, — Долохов кивнул в сторону Тёмного Лорда, того самого Министра Магии.       — Что? — она часто заморгала. — В смысле?       — Омега твоя.       — Кто, блядь? — Гермионе стало жутко плохо. — Погодите-погодите, он моя омега?       Ебать, сука, на хуй, блядь.       Долохов кивнул.       Сейчас... минуту, погодите... Перед глазами стало стремительно темнеть. То есть вот этот странный мужик с разводами под глазами и наглой ухмылкой, от которого воняет течкой, вот это вот сраное недоразумение, её омега?       Гермиона потеряла сознание. Херовая из неё альфа вышла.