Солдатский сон

      Безымянный солдат шёл по полю. В его теле взвывал свинец. Путь же военный держал в лазарет. По пути он видел многое. Трава колышется, птицы поют, цветы цветут, деревья шепчутся. Природа живёт. Вдруг средь жизни оказался труп. Мёртвый, серый, гнилой. В груди дыры от пуль. В глазах темнота. Воющая тоска, страшное дело, ничто не вечно, никто не бесконечен.       Утирая горечь, вытирая жалость, стирая грусть, военный шёл дальше. Кусты и деревья отходили в сторону, обнажая бескрайнее, безжалостное, поле. Мертвяки валяются там и сям. У кого нет глаза, у кого руки. Порой, вроде, найдётся совсем здоровый. Но безжалостная пуля прогрызла его сердце насквозь. Кто-то был совсем загноившемся. Шрамы многих, вызывали рвотные порывы. Особенно, если в них уже забилась грязь. Все перепачканы. Один на другом. Кто-то кого-то пронзил штыком. Кому-то досталась прямо в голову. С кем-то хорошо поработали пулемёты. Больно выглядели те, кто взорвался на мине, или от гранаты. Их формы выглядели совсем идентично и не поверишь, что бойцы разных сторон. Насколько бессмысленно ? Настолько же страшно. Шли они в бой, под знамением геройства, гордости и славы. Вернулись уже, лишь как трупы. Трупы без жизни, без прошлого, без будущего. Трупы, что потеряли свою сущность во славу других, во славу богатства, во славу завтра других. Молодые и старые, стройные и кривые, всем суждено ныне гнить в траве, отдавая данное земле, возвращая долг природе. Смрад был силён, но там, вдали, чуть поодаль госпиталь, где солдату помогут и вылечат.       Он шёл по телам, врагов и друзей, разницы уже нет. Усопшие закончились. Впереди снова чистое, доброе, манящие, словно весна, словно вечное, словно зовущее вперёд, девственное, как монахиня, ласковое, как мать равнина. Воин шёл вдаль. Тихо. Ни души. Ни звука. Ни пение птиц, ни шёпота листьев. Вдруг, что-то загудело, засвистело. Оно нарушало убийственное спокойствие, что сводило с ума военного. Нечто нависло над жизнью. Сердце билось, колотилось. Страх рос. Затишье. А опосля огромный, оглушительный, ужасный, знакомый, родной взрыв. Всё замерло, застыло. Раскалённая землица разлетелась в стороны, оставив дыру. Вцепившись в каску, держа винтовку во второй руке, человек бежал. Бежал, как только мог. Плевав на всё. Каждый вдох, как последний. От каждого шага зависит жизнь. Он чувствовал, как бесчувственная артиллерия видит его и готовит следующий роковой снаряд. Знакомый, родной, удручающий свист снаряда в воздухе. Взрыв. Звон в ушах, усиливался стократно. Глаза лезли на лоб. Все чувства уходили прочь. Цена жизни падала. Солдат глох, солдат терялся. Следующий взрыв, он мог только видеть, но не слышать. Убегая и убегая прочь, он не заметил, когда всё закончилось. Форма оборвана, испачкана. На лице застал глубокий ужас. Он весь трясся, ничего не чувствуя. Но шёл дальше. Дальше. Голова гундела и болела, раскалывалась и распиралась, подобно гранате. Но с недавних пор слышал воин лишь пустоту. Он привык к выстрелам вдали, крикам, что всегда что-то шумит. А теперь и этого нет. А поле идёт и идёт и оканчиваться не желает. Тело воет, свинец нахально смеётся, осколки ликуют, смерть хохочет, земля взывает. Но ни звука. Лишь чувства. Глубинные, неприятные, тошнотворные, жуткие. Сказочка с плохим концом.       Всё в глазах военного, словно в тумане. Уже мало что понятно. Звуков не слышно. Убийственное и гложущие спокойствие, которое так угнетало. Земля резко затряслась. Солдат по инерции, выработанной во многих сражениях, телом упал не землю. Затаив дыхание, он смотрел. Глаза нервно бегали туда-сюда, туда-сюда. Пока он не увидел самое ужасное и страшное. Грозная машина смерти, которую мало что просто так остановит. Сталь, надёжно скрывавшая и защищавшая тех, кто внутри и давя тех, кто снаружи. Орудия, способные погубить всё. Танк. Зажмурив бравые очи, человек, встал во весь последний отважный рост и ожидал болезненной и скорой смерти. Но ничего. Техника проехала мимо, будто ей не было дело до врага и направилась наворачивать новый круг. И ещё. И ещё. Приглядевшись, воин заметил кучу чёрных дыр в корпусе. Кто-то хорошо поработал из крупного калибром орудия. Экипаж давно мёртв, а мотор работает, заставляя махину ездить по бесконечному кругу, покуда топливо не закончится. Словно призрак команды. Тяжело вздохнув, пехотинец побрёл дальше. Туман только усиливался. Он был словно не порождён больной головой, а более чем реален. Поле стало плохо видно. Путь продолжается уже час, иль два. Счёт времени абсолютно утерян. Леса ли это, или поля ? Равнины, или горы ? А может это дом ? Родной, ласковый ? Нет. Быть такого не может. Вдруг, дымка стала расступаться. Солдат застыл. Вдали стоял ещё один человек. Долго вглядываясь, воин понял, эторимлян. Щит, меч, копьё. Всё по настоящему. Воин вдали просто так же брёл к нему навстречу. Но неожиданно из мути вышел варвар. У них завязался бой. Жестокий, беспощадный. А после вышли ещё воины. Греки, немцы, французы, англичане, славяне. У каждого свои орудия, свои обмундирования. Грохочущие кольчуги и звенящие доспехи. Топоры и мечи, копья и пики, арбалеты и луки. И чем больше выходило, тем дальше эпоха. И вот уже тут пушки, мушкеты. А вот и танки с артиллерией. А после затишье. Огромное поле, усеянное кучей трупов разных эпох. Кони валяются рядом с техникой. Рыцарь с офицером. Оно всё так перемешалось и уже ничего не разберёшь. Кто, откуда, зачем и почему. Всё бессмысленно и бесполезно. Солдату пришлось вновь идти по куче тел, совсем разных людей. Солдат чувствовал всё меньше и меньше.       Пройдя очередное поле боя, брани, смерти, горести и печали, грусти и таски, утерь и поражений, побед и ликований, воин был один. Вновь. Ни души. Ни звука. Ничего. Он шёл и шёл. Лазарет должен быть рядом, но где ? От размышлений на эту тему военного отвлекли странное чувство. Кто-то дёргал за его одежду сзади. Обернувшись, он увидел девочку. Маленькую. Совсем. В её больших глазах была надежда. Она что-то говорила, но пехотинец был глух. Дитя протянуло небольшой цветочек. Боец аккуратно взял его и покрутил в руках. В лице было лишь непонимание и страх, но глубоко в душе прорезались слёзы. В этом маленьком растении так много жизни. Пехотинец поднял взгляд обратно. Девочка превращалась в прах. В тот миг солдат понял. Он давно мёртв