Месть воина

      «Чёртова эльфийка!» — именно такую реакцию вызывает у Питера спящая Элдриэль. Девушка, с которой он изменил невесте.       В который раз! Мало ему двух похотливых огресс, на регулярной основе вламывающихся его спальню и насилующих его? И пусть на самом деле всё не совсем так, он предпочитает думать о происходящем, как об изнасиловании. Признать, что он не устоял перед двумя грудастыми они Питеру не позволяет его гордость воина. Ведь это всё равно, что расписаться в собственной никчемности. Признать себя лицемером и слабаком, не способным удержать свой член в штанах. Сильнейший в мире воин с такой слабой волей.       Впрочем, речь сейчас не о Лизе и Мими, а об этой эльфийской ведьме с её коварством. В отличие от прямолинейных и, что греха таить, туповатых конкуренток, Элдриэль действовала тоньше. Пробралась к нему под покровом ночи и тихонько проскользнула под одеяло. А когда это не сработало, прибегла к помощи любовной магии, наложив на него запрещённое проклятье своего рода — Вечную Эрекцию. И сработало! Неутолимое возбуждение, постепенно поражающее ткани пениса и приводящее к импотенции, заставило Питера отступиться от своих принципов и переспать с остроухой блондинкой. Лучше стыдиться совершённой измены, чем потерять мужское достоинство и превратиться в немощного калеку в самом расцвете сил. Такого позора Питер не пережил бы.       «Доконала меня таки» — думает он, стоя над девушкой, уютно развалившейся на кровати. Ночи в это время года здесь тёплые, а потому Вэга даже не пытается подтянуть сползшую до колен простынь. Беспечная в своей наготе, она лежит на боку, выставив между собой и окном преграду из согнутых в локтях рук. Чтобы первые лучи солнца, беспрепятственно проникающие сквозь тонкие, колышущиеся от каждого сквозняка, занавески не тревожили её сон. Невинное дитя леса… с чёрной душой настоящей ведьмы!       …и так красива. Почти против воли Питер задерживает взгляд на теле эльфийки, позволяя себе как следует рассмотреть его. Наконец-то. Но как говорится — лучше поздно, чем никогда, верно? В первую их встречу, когда она без спроса залезла к нему в кровать, Грилл принял её за воровку. Поэтому и не стал особо рассматривать. В тот момент его действиями руководил инстинкт воина, а на горячих источниках — желание поскорее избавиться от проклятья. Его член готов был взорваться от напряжения, и чтобы положить конец мучениям мечник готов был присунуть кому угодно. Плевать на внешность — только бы эта пытка закончилась.       Однако сейчас ничто не мешает ему любоваться спящей любовницей, неохотно отмечая её утончённую красоту. Вэга выглядит молодо, как и все эльфы. На вид так юная ещё совсем девушка с приятным, располагающим к себе лицом, скрывающим её порочную натуру словно красивая маска. Его форма идеальна — овал, плавно переходящий в треугольник. Острый, чуть скругленный подбородок служит характерным признаком принадлежности к эльфийской расе. Равно как и заострённые уши, аккуратный и прямой нос с вылепленными крыльями ноздрей, полные чётко очерченные губы и миндалевидные глаза, опушённые длинными ресницами.       Во сне лицо Вэги выглядит расслабленным, но стоит её векам подняться, как на нём вновь заиграет хитрая полуулыбка. Или усмешка высокомерного превосходства, абсолютно не сочетающаяся с небольшим — самому Питеру она едва ли по плечо — ростом и худобой. По-эльфийски изящное тело девушки выглядит хрупким, с тонкими ножками, узкими бёдрами и удручающе-плоской грудью.       Нехватка объёма в данной части тела — больная тема для Элдрэль. Едва ли не единственный недостаток, который она признаёт, хотя и не скажет этого вслух. И пусть это неправильно, и совсем не по-рыцарски, но Питер всё же позволяет себе ухмыльнуться, вспоминая, как краснела и бледнела остроухая бестия, осознав, что её «великолепное тело» не вызывает у него ожидаемой реакции. Впрочем, виной тому была скорее необычности ситуации и стресс вызванный её внезапным вторжением. Справедливости же ради стоит признать, что девчонке не из-за чего комплексовать. Деликатные округлости её грудей так приятно ложились в его ладони, а чувствительные нежно-розовые соски с готовность отзывались даже на легчайшее прикосновение грубых пальцев.       К тому же у Вэги полно и других достоинств. Чего стоят одни только её волосы, сверкающим, золотым водопадом спускающиеся ниже пояса. Шелковистые и мягкие, они поблёскивают на солнце, змеясь по одеялу двумя длинными лентами. Просто загляденье. Пересекающий лоб тонкий, золотой обруч инкрустированный крупными изумрудами, добавляет образу лёгкий налёт аристократизма.       Миниатюрная плоскогрудая эльфийка блаженно дрыхнет в его постели, восстанавливая потраченные силы. И не удивительно. Они занимались этим всю ночь без перерывов. Возбуждение вызванное проклятьем эльфийки, никак не желало спадать. И сколько бы раз парень не орошал её лоно своим семенем, его член оставался предательски твёрдым. Лишь под утро, отдав остроухой чертовке всё до последней капли, он ощутил долгожданное облегчение. И, буквально выжатый досуха, забылся тяжёлым сном.       Ненадолго, впрочем. Солнечные лучи, проникшие в комнату сквозь распахнутое настежь окно, быстро вернули блондина к реальности, наполненной стыдом и унижением. Его самоуважение как воина рухнуло к херам собачьим, когда эта крикливая и высокомерная магичка с завышенным самомнением заставила его молить о пощаде. Сломленный не проходящей нуждой, он склонил голову и, стоя с кадкой на торчащем колом члене, в отчаянии протягивал к ней руки. А когда это не помогло, рухнул на колени, моля о пощаде. Элдриэль заставила его — биться лбом об пол. А потом ещё и использовала для своего удовольствия весь остаток ночи.       «Эльфийская сука» — ругается он, борясь с желанием разбудить остроухую. Желательно — пинком. Чтобы вылетела из кровати. А когда оклемается вытолкать из комнаты в чём мать родила. Ну а что? Им всем можно издеваться над ним, а ему нет? Нечестно!       Но хоть злость и переполняет парня, он понимает, что не сможет поступить так с девушкой. Воспитание и рыцарский кодекс никогда не позволят ему этого. Да и злится он, в сущности ни на Вэгу (хотя поступила она с ним, конечно, и подло), а на себя. За слабость. За отсутствие внутреннего стержня, который помог бы ему противостоять похоти. За страх, толкнувший его в объятья вероломной эльфийки. Если бы он не трясся так за жалкий кусок плоти между ногами, то не ходил бы сейчас с клеймом изменщика.       Целая гамма отрицательных чувств бушует в душе воина, ещё недавно считавшего себя благородным. А виновница его переживаний спит и в ус не дует. Ему же остаётся только сжимать кулаки, стоя над ней и ощущая, как собственная плоть предаёт его.       В очередной раз. От вида нагого тела Вэги его член вновь начинает подавать признаки жизни, наливаясь силой и твёрдостью. То ли магия ещё не до конца выветрилась, то ли ещё что, но Питер Грилл снова готов к любовным подвигам. И в этот раз уже ей придётся уступить его желанию. Потому что ещё одного дня с раздувшимися от эрекции штанами он не выдержит! Только не это.       — Просыпайся, кому сказал! — рычит Грилл, грубо тормоша золотоволосую рукой за плечо. — Вставай! Пора платить по счетам!       — Питер… ты чего? — скорее удивлённо, чем испуганно бормочет та, приоткрывая прекрасные голубые глаза. Сучка ещё не понимает, с кем связалась и чем ей это грозит. Момент осознания приходит к ней, когда взгляд фокусируется на достоинстве Питера, нависающим над её лицом подобно угрожающей мясной дубинке. Удивление сменяется сначала опасение, а затем и лёгким испугом, заставляющим Элдриэль отсесть, натянув одеяло на грудь. Как будто это имеет теперь хоть какой-то смысл. Чего он там не видел?       — Чего творишь, я спрашиваю? — она умело прячет чувства за маской самоуверенности вот только мечник видит её насквозь.       — Серьезно? Ты ещё спрашиваешь? — он давит на её психику, говоря максимально резко, а для внушительности ещё и упирает руки в бёдра, как это делал его инструктор по фехтованию. — Сначала ты пробираешься ко мне в постель среди ночи, компрометируешь перед другом, проклинаешь, заставляя изменить моей невесте, а потом бросаешь наедине с последствиями этого!       Кивок в сторону члена концентрирует внимание Вэги на нём. Девушка нервно сглатывает, заливаясь краской. Ей хочется отвести взгляд, но покачивающаяся в такт сердцебиению палка гипнотизирует, подобно змее. И глядя в скованные льдом озёра голубых глаз, Питер видит в их глубине страсть, способную вспыхнуть всеопаляющим пламенем. Её нужно просто разжечь. И он это сделает.       — Проклятье снято, я тут не при делах, — Элдриэль отворачивается от него с видом оскорблённой невинности и, спустив ноги на пол готовится встать и уйти. Покинуть сослужившего службу любовника, оставив самого разбираться со своей маленькой проблемой.       — Ну нет! Ты никуда не пойдёшь, пока не позаботишься вот об этом, — ещё один кивок в сторону набрякшего члена служит обманным манёвром. Как только эльфийка отвлекается, Грилл выхватывает из её рук покрывало, оставляя полностью обнажённой.       Шокированная и смущённая, Вэга застывает на месте, а затем, видимо осознав, что в этот раз он серьёзно, перекатывается на противоположную сторону кровати. Блондин еле успевает схватить её за лодыжку. Что ни говори, а в скорости остроухим не откажешь. Жаль только силы у них слабые. Вэге вот, к примеру, не удаётся вырваться из его захвата. Она лишь мелко сучит ручками и ножками по матрасу, пока Питер не спеша подтягивает к себе её худенькое тельце. Наконец кончик его члена ложится ей на живот.       В панике, эльфийка повторяет финт, который провернула во время их знакомства, и упирается ногой в мускулистую грудь парня. Пробует оттолкнуть от себя. Как будто силёнок её — магички — хватит, чтобы совладать с прославленным мечником, который провел жизнь в тяжёлых сражениях и тренировках. Его прочное, как скала тело остается недвижимым. Под стать желанию наказать прекрасную эльфийку членом. Единственное, чего Вэга добивается своим маневрам, так это полного раскрытия перед насильником.       Теперь, когда её тело изогнулось в борьбе, бёдра приподняты вверх, а ноги расставлены, он может видеть всё — не только поблёскивающий от собственной гладкости лобок, но и щель, края которой всё еще кажется слегка розоватой после бурного секса. Розоватой и… влажной? Её киска набухает от грубого обращения. Истекает соком, просит ещё. О чём парень тут же и сообщает.       — Да тебе же это нравится, потаскушка! Ты вон, намокла уже вся, — реакция благородной — в жирнющих кавычках — эльфийки бесценна! Покраснев, как помидор она испускает возмущённый крик. Настолько громкий, что Питеру приходится заткнуть ее. Широкая мозолистая ладонь мечника запечатывает девичий рот, закрывая заодно всю нижнюю половину лица — от подбородка до носа. Их не должны услышать. Если кто-то припрётся сюда на вопли и увидит их в постели голыми — всё. Конец. На этот раз точно.       — Не ори! — грозно цыкает он, изображая максимально-пугающую гримасу. — Чего орёшь? Рано. Я ещё даже не сделал так.       Резко отбросив в сторону ногу Элдриэль, Питер проникает освободившейся рукой между бёдрами, не давая времени свести их вместе. Реакция у тренированного воина быстрее, чем даже у представительницы остроухого народа, поэтому ей не хватает каких-то долей мгновения, чтобы поймать его, не пустить внутрь. Толстые, по-мужски грубые пальцы тонут между влажными половыми губами.       — Тфыфтотфофиф?! — невнятно мычит золотоволосая, сжимаясь в попытке вытолкнуть из себя захватчиков. Но не тут-то было! Средний и указательный уверенно прокладывают себе путь между сжимающимися стенками. Сопротивление делает всё для неё только хуже. Ну или наоборот — только лучше, с какой стороны посмотреть. Неожиданное вторжение конечно неприятно и, наверное даже даже болезненно, но заполняет её пустоту. А следующие за этим ощущения заставляют жертву изогнуться на ложе. Ладонь Питера приглушает стон, делая его недоступным для посторонних ушей, но он кожей ощущает вибрирующий звук её удовольствия.       — О чём я и говорил — течёшь как водопад. Да ещё и стонешь, как шлюха, — жестко комментирует мечник, принимаясь трахать прекрасную эльфийку пальцами. Тот факт, что в ней побывал его хобот, позволяет не беспокоиться о возможном дискомфорте и быть настолько грубым, насколько ему хочется. Ведь им обоим известно, что эта сладкая дырочка способна выдержать и больший натиск.       Поэтому он и не сдерживается, врываясь в эльфийское лоно короткими, сильными рывками. Его пальцы ходят туда-сюда, растягивая обволакивающую их горячую влажность. Ему хочется не просто заставить остроухую ведьму кончить, залив соками его руку, но вытерпеть по-настоящему интенсивный уровень стимуляции. Заставить переживать сенсации снова и снова, вне зависимости от того, как сильно её тело будет хотеть оттолкнуть его руку. Чтобы блондиночка поняла — каково ему было последние пару дней!       Разумеется, не обходится без борьбы. Справившись с шоком Вэга вцепляется обеими руками в его запястье. Царапает, в кровь разрывая кожу ногтями. Пытается замедлить настойчивую безжалостность вторжения. А когда не удаётся, сжимает его руку бедрами.       Теперь пальцы Грилла глубоко похоронены в её пышущей жаром пещерке. Не сдвинуть. Но он и не нуждается в этом. Достаточно просто перебирать им внутри. Исследовать, отыскивая особенные участки. Ведь надавливая на них можно заставить тело эльфийки напрячься. Ну а чтобы усилить воздействие он кладёт подушечку большого пальца на нуждающийся холмик её женственности, срывая приглушенный вскрик. Теперь золотоволосая полностью в его власти и понимает это. Грилл отчетливо видит в её глазах смирение, пробивающееся, сквозь шторм стыда, возмущения и страха. Вэга почти готова покориться, и лишь гордость мешает ей.       Зубы вцепляются в его ладонь. В отчаянии девушка способна на многое, поэтому Питеру всё же приходится убрать руку от её лица. Расставаться с куском плоти, который остроухая запросто может вырвать из прижатой ко рту ладони, не хочется совершенно. Мечник без руки — не мечник. Поэтому он позволяет девчонке дышать, заодно ругаясь последними словами. Как эта дура орёт!       — Что ты себе позволяешь?! — надрывается она, пока блондин, пользуясь наличием освободившейся руки, сжимает её тонкие запястья, и заводит их ей же за голову. В результате ему приходится лечь на неё, придавив весом тела к кровати и, тем самым, приглушив отчаянные вопли. Не так-то легко набрать полную грудь воздуха, когда поверх тебя рухнуло мускулистое мужское тело.       — Я прибыла сюда как полномочный посол эльфийских земель! Моё тело неприкосновенно! И ты, Питер Грилл не смеешь… ах…       Пользуясь возможность, светловолосый прижимает к кровати её сведённые крест накрест запястья, и выдыхает одними губами:       — Самопровозглашённый полос, — фраза быстро закрывает спор. Раз нет дипломатического статуса, нет и неприкосновенности.       — Да пошёл… — не давая Элдриэль закончить, Питер затыкает ей рот поцелуем, наслаждаясь тем как она бьётся и дёргается под ним, пытаясь сбросить с себя. И с каждым движением губ, с каждым проникновением языка дразнящего и ускользающего прежде, чем его схватят зубы, борьба остроухой ослабевает. Постепенно, шаг за шагом, она уступает ему. Сдаётся — сначала в мыслях, а потом и на деле. Ее сопротивление ослабевает, постепенно сходя на «нет», а взбрыки превращаются в судороги неослабевающего удовольствия. Ведь покрытый влагой возбуждения, грубые пальцы мечника ни на миг не прекращают свою восхитительную работу.       Вэга и заметить не успевает, как отвечает на поцелуй Питера. Сливается с ним губами, полностью отдаваясь страсти. И это именно то, чего он хочет. Сделать так, чтобы эльфийка потеряла себя в удовольствии несмотря на все старания. Чтобы сдалась удовольствие и приняла его. Потому что только так он может осуществить свой коварный план и отомстить ушастой мучительнице.       Сосредоточенный на этом Питер игнорирует даже собственную нужду, стоически претерпевая боль нереализованного желания. Вместо того, чтобы слиться с Вэгой в любовном танце, он продолжает трахать её мокрое отверстие пальцами, одновременно массируя пульсирующий клитор. Не то, чтобы он особо хорош в таких делах, но кое-что знает о женской сексуальности всё-таки знает — не девственник часом. А потому быстро подталкивает девушку к переломной точке. Всё, на чём она может сосредоточиться сейчас — это ощущения. Весь её мир пронизан ими. Буквально состоит из них. Её тело и разум натурально готовы взорваться в экстазе.       И она не может справиться с этим. Не может контролировать своё тело. Стереотипно-надменная представительница «высшей расы» дрожит от удовольствия, цепляясь за простынь как за спасательный круг. Но Грилл не останавливается. Она готова и ждёт завершения, финального аккорда, который одновременно станет и кульминацией этой симфонии порочного наслаждения, но тот он всё не наступает и не наступает. Закольцованная мелодия плоти раз за разом повторяется по кругу, удерживая её в сладком плену.       Терпением взбалмошная эльфийка не отличается, а потому очень быстро начинает ёрзать, проявляя признаки беспокойства. Слабые и неуверенный, пока что. Её тело всё ещё остаётся расслабленным. Вэга даже не пробует открыть глаза, или избежать прикосновения пальцев, ласкающих там, где нельзя. Питер же продолжает работать с ней, отправляя в ловушку противоречий. Одна часть её разума хочет, что исследование никогда не прекращалось. Другая понимает, что ситуация вскоре станет мучительной.       Внутренняя борьба блондинки так занимательна, но при этом совершенно ни на что не влияет. Потому что несмотря на все метания, у неё нет выбора в этом вопросе. И не важно попросит ли она его в итоге остановиться, или дать ей желанное освобождение. Питер не сделает ни того, ни другого. Нет, он продолжит играть с ней с точно рассчитанной интенсивностью, заставляя корчиться под прикосновениями пальцев. Его ласки вызывают дрожь, разливающуюся по телу горячим потоком тоски.       — М-м-м-м, м-мммммм, — приглушенные поцелуем звуки протеста становятся сигналом начинающегося сопротивления. Девчонка, наконец-то, понимает в какую ситуацию попала, и в чём именно заключается месть воина, и начинает дёргаться. Но не для того, чтобы сбросить его с себя. Нет — она просто двигает бёдрами вверх и вниз, пытаясь побудить его дать ей больше. Извивается и стонет так соблазнительно, как только может, отчаянно пытаясь соблазнить его сжалиться. Тщетно. Милосердие не будет позволено. Грилл несколько раз мастурбирует её до предела и отпускает. Даёт время успокоиться, прежде чем возобновить приятную пытку.       — Трахни меня, — приказывает Вэга хриплым, и как будто бы не своим голосом, когда парню приходится приходится разорвать поцелуй. Иначе язык от её зубов не спасти. Одуревшая от похоти эльфийка готова даже откусить его, только бы получить желаемое.       — Это что? Приказ? — усмехается он, глядя на беспомощную жертву с чувством превосходство. — Нет, так дело не пойдёт.       — Я не стану просить, — шипит распластанная по кровати малявка, видимо распознав, к чему всё идёт. Дело ведь не в измене, которую мечник совершил по своей воле, и даже не в Проклятии, чуть было не сделавшим его импотентом. Нет причина его злости на Вэгу в унижении, через которое она заставила его пройти, пав перед ней ниц. И он не успокоится, пока не отплатит ей за это.       — Ещё как будешь, — Питер говорит это тоном заправского соблазнителя, одновременно потираясь членом об её икру. — Ты встанешь на колени и будешь умолять меня, потому что иначе не получишь эту часть моего тела. Не сможешь ощутить её внутри себя.       Голубые глаза, только что смотревшие на него с яростью, темнеют от сомнений и Грилл понимает, что попал в точку. Сколь бы приятной ни была ласка его пальцев, хочет Элдриэль всё же иного. Чего-то более существенного. Он… произвёл впечатление.       — Ты только представь, каково это будет, когда мой пульсирующий и набухший член скользнёт прямо туда, где находятся сейчас находятся мои пальцы. Когда он заменит их, заполняя и растягивая тебя. Уверяю, сопротивляться ему будет уже невозможно, — делая воображение эльфийки своим союзником, он снова склоняется к ней, чтобы пройтись язычком по краешку остренького ушка.       — Я не стану просить, — Вэга мотает головой, упрямо сжимая зубы, но Питер видит, что слова достигли цели. Обозначенная им перспектива возбуждает жертву. И хотя она пытается оттолкнуть или хотя бы замедлить его руку, дрожь по всему телу выдаёт её.       Серия интенсивных надрачиваний заставляет девушку чуть ли не кричать от потребности. После каждого пика блондин даёт ей ровно столько отдыха, чтобы разрушить оргазм, кайфуя от осознания что эту жестокость её заставляет терпеть он — Питер Грилл.       Нависая над пленницей, он впивается взглядом в её глаза, видя в них отчаянное желание большего. И пусть она не собирается его озвучивать, всё более чем очевидно. А ещё ему очевидно, что Элдриэль нравится происходящее. Она хочет, чтобы над ней доминировали. Хочет почувствовать, как её женственность жестко мучают ощущениями, находящимися вне пределов её контроля.       — Какие мысли заполняют твой разум, пока твоя сущность покрывает кончики пальцев? — спрашивает он, ловя кинжально-острый взгляд Вэги. Если бы эльфийка могла, она убила бы его, чтобы скрыть своё поражение. Свой позор. Но она не может. Всё, что ей остаётся, это выгнуться на кровати и стонать, пока проникающие в неё пальцы сворачиваются, потирая особое место на задней влагалище стенке. Эту маленькую сладкую точку, нажатие на которую заставляет голубые глазки закатиться внутрь черепа.       — Пожалуйста! — после ещё пары надавливаний раздаётся жалобная мольба. Леди-Высокомерие побеждена. Но этого мало.       — Пожалуйста что? — ехидно уточняет Питер, копируя поведение самой Вэги, когда она сломила его, запугав последствиями Вечной Эрекции и заставив вымаливать секс в унизительной, коленопреклоненной позе. Наконец-то он отплатит остроухой сучке!       — Пожалуйста, трахни меня, Питер. Я умоляю тебя… трахни меня. Пожалуйста, я сделаю всё, что ты хочешь… — не успевает переутомлённая девушка договорить, как мучения возобновляются, не дававшие её промежности даже кратковременной передышки.       Безжалостная стимуляция заставляет золотоволосую красавицу хныкать. По её щекам теперь текут настоящие слёзы. Но не от боли, а от крайнего разочарования. Интенсивности, которую она прежде не могла себе и представить. В своих мечтах она, наверняка, желала подобного удовольствия, но испытывать его в реальности, не имея контроля, да ещё и когда ощущения так беспощадно навязываются со стороны малознакомого человеческого парня… всё это слишком для её утончённой эльфийской натуры.       — Ну если ты просишь, как же я могу отказать, — улыбается Питер, но эта улыбка не добрая и не обнадёживающая. Наоборот — так улыбается человек, задумавший для другого гадость. — Но ты пока не заслужила члена. Кончишь от пальцев, а там и поглядим.       — Что?! — задыхается от унижения Элдриэль. Эта гордячка не может стерпеть, когда её пренебрегают. И злость на её красном от возбуждения, заплаканном лице доставляет мстителю истинное удовольствие. Ради этого сладостного мгновения он и затеял пытку.       — Ну же, отнесись к этому просто как к новому опыту. И не забудь попросить меня об удовольствии, — Грилл наклоняется, оставляя на взмокшем от поту лбу Веги поцелуй ненависти. Наслаждаясь тем, как она вновь начинает брыкаться. А её киска дёргается и дрожит вокруг него — красная и опухшая, поблёскивающая от бесконтрольно вытекающей из неё сексуальной сущности.       — Пожалуйста, позволь мне прийти… Питер! — раздаётся после ещё нескольких минут мучительной борьбы. И это чистая победа.       — Как пожелаешь, — пальцы юноши с удвоенной энергий скользят по дёргающейся, влажной норке, заставляя эльфийку бесконтрольно дёргать бёдрами. Её потребность сейчас чисто-животная, а каждое движение управляется исключительно сексуальным желанием. Вторгаясь в её женственные складки, Питер ощущает их восхитительно смазанными. Узкая, маленькая дырочка плотно сжимается, словно пытаясь проглотить то, что он в неё вставляет. Обхватывает всё туже и туже, пока…       …спина Элдриэль не выгибается, а рот не распахивается в безмолвном крике мучительного восторга. Всё её тело трепещет от охватившего её, всеобъемлющего удовольствия. Пальцы на ногах сжимаются, а веки трепещут, прикрывая закатившиеся глаза. Оргазм — бесконечный и непреклонный — омывает разум эльфийки, не оставляя места для мыслей. Более интенсивный, чем любое чувство, когда-либо испытанное ею в жизни, он длится мучительно долго. И оставляет золотоволосую полностью обессиленной…       Вэга, кажется, даже теряет сознание на короткое время. Ну или впадает в некое пограничное состояние, не реагируя на внешние раздражители. Питеру не удаётся заставить её слизать собственные соки с пальцев, почистив их таким образом. В итоге он слизывает их сам, а остатки влаги небрежно вытирает о роскошные локоны эльфийки, используя их как обыкновенную тряпочку.       Бывшая мучительница абсолютно беззащитна сейчас и никак не реагирует на приближение парня. Позволяет ему лечь на себя и даже раздвинуть ноги, устроившись между ними. И только когда он входит в неё изголодавшимся членом, Элдриэль очухивается.       — Ты против что-ли? — кряхтит Грилл, борясь уже с собственным удовольствием. — А говорила, что я могу пользоваться тобой.       — Слезь с меня, идиот! — чтобы не кончить на входе он двигается разрушительно-медленно. И Вэга не может это не оценить.       — Не раньше, чем волью в тебя свои сладкие соки! — голос мечника сочится ехидством, когда он возвращает эльфийке сказанные ею ранее слова. — Ты же хотела этого! Вот я это и сделаю. И продолжу до тех пор, пока ты не попросишь остановиться!       Погружаясь в её глубины, Грилл чувствует, как она сжимается вокруг него, втягивая глубже в себя и лаская. Сама эльфийка возмущается и кричит: «Нет!», но её киска шепчет: «Да…» его жесткому секс-инструменту, входящему в неё сильно и быстро. Грубо.       — Ну, скажи каково это ощущать себя настолько раскрытой для меня? Принимать и ласкать с такой нежностью? — нависая над Элдриэль молодой человек наслаждается ненавистью в её голубых глазах, одновременно ощущая как их тела движутся как единое целое. Именно этого он и хотел — заставить её пережить предательство собственного естества. Ненависть, неразрывно смешанную с желанием, и осознанием собственной слабости. Никчёмности. Неспособности сопротивляться капризам плоти. Совсем как он сам.       — Ненавижу тебя… — похожий на шипение шёпот Вэги отражает понимание, а главное признание поражения. Теперь счёт равный. А вот чего Питер уж точно не ожидает, так это того, что её тонкие ручки протянутся к нему и притянут за шею для поцелуя.       Агрессивный, но горячий и страстный он сладостно-горек от вложенной в него любви и ненависти. Ошеломлённый Питер находит его почти столь же идеальным, как её тёплые, напряжённые внутренности, хватающиеся за каждый сантиметр входящего в неё члена. Он трахает эльфийку по-настоящему жестко, но та более чем готова это принять. Её отрывистые стоны становятся громче, а жар в животе нарастает волнами болезненного, опьяняющего пламени, разгорающегося внутри с каждым его жестким толчком.       Потерянная в перегрузке удовольствия и боли Вэга может лишь метаться под ним, пока Грилл продолжает безжалостно врезаться в неё. Её задыхающиеся стоны смешиваются с мольбами остановиться и продолжать. Слетающие с губ слова противоречат друг другу, но парень всё равно не обращает на них внимания. Он целенаправленно толкает её к пропасти, ускоряя удары. Его бёдра неумолимо хлопают по её, но блондину этого мало. Настолько, что он сгибает ногу эльфийки и закидывает себе на плечо.       Новая поза позволяет ему придвинуться ближе, войдя под ещё более глубоким углом. Вонзиться в растянутое лоно и дойти до самого основания. Вскоре остроухая уже воет, хлопая и обтекая его член во время оргазма, но он даже не замедляется. Продолжает трахать её. Это только начало. Сегодня ночью Вэге Элдриэль предстоит распробовать месть воина на вкус.