Глава 22

После ужина у родителей передо мной словно опустился тяжелый занавес, отсекающий меня от праздничной атмосферы приготовлений к Хэллоуину. Помимо мыслей о безрадостном будущем, обрисованным мамой, надо мной довлеет предстоящая поездка в Нидерланд. Понятия не имею, как вынести выходные наедине с Джексоном и его семьей, делая вид, что, между нами, ничего не изменилось, и мучаюсь догадками, как отреагирует Тэхён, если об этом узнает. А еще Суа, кажется, запланировала поселить нас с Джексоном в одном номере. Впрочем, я уже нашла способ решения этой проблемы. Мама никогда не была сторонницей сексуальных отношений вне брака, и, хотя она знает, что я давно не девственница, в вопросе о раздельных спальнях точно примет мою сторону. — Тыквы лежат на университетском складе, — отчитывается Джессика, вышагивая со мной рядом. — С Лией я договорилась — она и еще несколько художников займутся их разрисовкой. — К понедельнику все должно быть готово. Эти выходные я проведу не в Сеуле, поэтому вся ответственность лежит на тебе. — Да, да, конечно. Мы расставим их в кампусе сестринства, в кафе… — Избавь меня от ненужных подробностей. Мы украшаем университет не первый год, поэтому нет смысла повторно это пережевывать. — Ладно, — в лице Джессики мелькает намек на недоумение и обиду, но я слишком поглощена своими мыслями, чтобы пытаться с ней деликатничать. — Просто обычно ты сама просишь подробный отчет. — Очевидно, что не сегодня. А теперь, если у тебя больше не осталось вопросов, я бы предпочла остаться одна. Джессика, пробормотав «окей», ретируется, а я иду к Розэ, восседающей за нашим столом в компании куска пиццы и двух стаканов кофе. — Летишь в Нидерланды? — спрашивает вместо приветствия, и в ответ на мой вопросительный взгляд, поясняет: — Моя мама вчера созванивалась с твоей. — Да, — я ставлю сумку на соседний стул и тянусь за своим кофе. — На выходные. — Хммм… кажется, ты не разделяешь семейного азарта. Миссис Бона почти час расписывала, какая насыщенная культурная программа вам предстоит. — Я бы предпочла остаться здесь. — Что с тобой происходит, Лиса? — Розэ пытливо щурит глаза, глядя на меня почти также как смотрела мама за ужином. — Ты изменилась, но я пока никак не пойму, в чем именно. Отстранилась от дел в комитете, один день выглядишь так, словно счастливее тебя нет на земле, а на другой ходишь словно в воду опущенная. — Думаешь, у меня климакс? — смотрю на нее поверх бумажного ободка. — Рада, что ты сохранила способность шутить. Потому что выглядишь ты уныло. Знаю, что Розэ хочет, чтобы с ней поделилась, таким образом подталкивая меня к откровениям, но сейчас я к ним совершенно не готова. Порой, когда я испытываю раздражение от людей или от ситуации, выплеснуть его в разговоре — настоящая потребность. Но моя ситуация с Тэхёном не терпит участия третьих лиц, пусть даже моей единственной настоящей подруги. Достаточно того, что в нее вмешалась мама, посеяв в моей голове еще больший хаос, чем был раньше. Что я выиграю от того, что расскажу Розэ? Новый совет, который еще больше все усложнит? Одобрение или, напротив, осуждение? Поддержка мне не нужна — нужно решение, принятое самостоятельно; то, о котором в будущем я не буду жалеть. — А тебе не идет эта помада. Теперь мы можем спокойно выпить кофе? — Ты такая грубая, Лиса, — фыркает Розэ и лезет в сумку, чтобы достать зеркало. — Напомни, почему я все еще с тобой дружу? — Потому что благодаря мне ты лишена необходимости сидеть за общим столом, имеешь отдельное парковочное место, я регулярно прикрываю твою задницу перед преподавателями и твоей матерью, о тебе никто не сплетничает, хотя поводов для этого ты даешь массу… продолжать? — И еще, потому что ты меня обожаешь. — Не без этого, — отвечаю, скорее, машинально, потому что звук входящего сообщения перетягивает мое внимание. Еще до того, как я успеваю его открыть, глаза начинают осматривать зал в поисках Тэхёна, потому что я точно знаю, что это он. «В выходные я хочу свозить тебя в одно место. Тебе понравится». Тэхёна в кафе я не вижу, и под пристальным взглядом Розэ набираю ответное сообщение: «Не получится. В эти выходные я лечу в Нидерланды с родителями» Я откладываю телефон и сосредотачиваюсь на стакане с кофе в бесполезной попытке не думать о том, что лишаю себя возможности провести время с ним, и что скорее всего его сильно расстроила. А еще очень боюсь, что он спросит, летит ли с нами Джексон, потому что заранее знаю, что не смогу ему солгать. Пару минут спустя на смену этим мыслям приходит озабоченность тем, что он мне не отвечает, и я, игнорируя рассказ Розэ о планах на Рождество, то и дело проверяю экран. На нем пустота. Тэхён ловит меня после лекций по дороге в кампус. Я испытываю желание кинуться ему на шею, но вокруг слишком много свидетелей, чтобы сделать это без последствий, и все что я могу — это улыбнуться. — Ты улетаешь на все выходные? Он не выглядит расстроенным или обиженным, отчего я испытываю неимоверное облегчение. Снова себе надумала. — Да. Вылет вечером в пятницу. Ты что-то запланировал? — Хотел отвезти тебя загород. И пусть поехать я не могу, это не мешает мне проявить любопытство. Как сидящий на диете, я слабовольно не удерживаюсь оттого, чтобы взглянуть на витрину с десертами. — А что там? — Дом у озера. Там безлюдно и красиво, судя по фотографиям, которые я видел. Выходные с Тэхёном. В тихом месте, где нет ни любопытных глаз, ни осуждения. От мысли о том, что из-за поездки я буду этого лишена, в груди скребет тоскливая безысходность, совсем как когда-то в детстве. После того как Тэхён уехал, я чувствовала себя ужасно одинокой и месяц перед днем рождения вымаливала у родителей щенка, чтобы после учебы гулять с ним к озеру. Вместо собаки мне подарили планшет, и на мой вопрос, почему, мама пояснила, что животное в доме — это большая ответственность, и я к ней пока не готова. Планшет я через день утопила в бассейне. Сделала это специально, но родители о моей вопиющей неблагодарности никогда не узнали. — Мне жаль, — я вымучиваю из себя улыбку. — Но я правда не могу. — Все в порядке, Лиса. В таком случае я отменю бронь и полечу к дяде. Я хмурюсь. Пусть я мало знаю о его дяде, но то, что он заставлял Тэхёна избивать людей, не добавляет ему авторитета в моих глазах. Этот мужчина мне не нравится, потому что делает Тэхёна агрессивным и жестоким, а он совсем не такой. — Ты же говорил, что больше не работаешь на него. — Это не связано с работой. Он хочет приобрести недвижимость и просил ему помочь. — Надолго? — как я не пытаюсь скрыть собственнические нотки в голосе, у меня ничего не выходит. Так было всегда: я ревновала его к каждой минуте, которая была посвящена не мне, к каждому его увлечению. — Пока не знаю. Возможно, придется немного задержаться, — Тэхён делает шаг ко мне, так что носки его кед задевают мои туфли, и негромко произносит: — Я хочу тебя поцеловать, Лиса. Могу сделать это прямо сейчас на глазах у всех этих людей, и тем самым помочь тебе с выбором. Но не сделаю, потому что это должно быть только твое решение. У тебя есть несколько дней вдали от меня, чтобы обо всем подумать. Тебе нужно найти в себе смелость жить самой. Его слова вбиваются в мое сознание стальными гвоздями, разрывая туман, посеянный разговором с мамой. Я словно нахожусь в комнате, стены которой неумолимо съезжаются, грозясь меня раздавить. Смотрю то на одну, то на другую, пытаясь определить, от какой исходит большая угроза, хотя и знаю, что это бессмысленно. Меня уничтожит в любом случае. — Мне нужно идти, Тэхён, — отшагиваю на безопасное расстояние от него. — Мне правда жаль, что выходные я проведу не с тобой.

***

— Лиса, ты скоро? Суа звонила — они уже на половине пути к аэропорту, — голос мамы, звучащий в динамике, намекает на нетерпение. — Буду в течение десяти минут. Отстояла в пробке на Хондэ. Вернув телефон на консоль, я в сотый раз опускаю солнцезащитный козырек и разглядываю себя в зеркале. Что я пытаюсь обнаружить? Ответ на вопрос, правильно ли я поступаю, полетев в Нидерланды? Бред. Билеты уже куплены, час назад Тэхён написал, что сел в самолет, и в очередной раз ссориться с родителями не имеет никакого смысла. Мне нужно, наконец, смириться и взять себя в руки. Дорогой в аэропорт родители обсуждают планы на предстоящий вечер и что-то о заезде в гостиницу, я в беседе не участвую, предпочитая разглядывать сменяющиеся пейзажи за окном. В голове и в груди повисла оглушенная пустота — кажется, скажи мне сейчас кто-нибудь о том, что наш дом взлетел на воздух, я бы не испытала ни горечи, ни удивления. Наверное, это и неплохо в свете того, что мне придется провести три дня с людьми, которых я не слишком хочу видеть. — Я вся в предвкушении от поездки, — Суа целует нас с мамой, по традиции не касаясь губами кожи. — Предупреждаю всех, в полете я собираюсь пить шампанское. — Достойное начало уикэнда, — великодушно замечает мама. — Думаю, остальные с радостью к тебе присоединятся. От шампанского они с Суа неожиданно переходят к обсуждению парфюмерных новинок; Гон по привычке наседает на отца с разговорами о делах, а я разглядываю серебристый логотип своего чемодана, внутренне готовясь к беседе с Джексоном. — Как приготовления к Хэллоуину, Лиса? Все успеваете? — Ими занимается Джессика. И мы, разумеется, все успеваем. — Я знаю, что родители распланировали выходные до минуты, поэтому предлагаю улизнуть от них завтра и сходить вдвоем поужинать. Я заставляю себя отодрать взгляд от багажа и смотреть на Джексона. Как получилось, что я неожиданно стала ощущать себя лишней в этой компании? Со стороны ничего не изменилось: Джексон мил, как и всегда, Суа по-прежнему раздражающая сука, Гон и отец на своей волне, а мама остается мамой. — Я подумаю над этим. Очевидно, воодушевившись моим ответом, Джексон придвигается ближе и доверительно склоняет ко мне голову: — И нам совсем необязательно таскаться с ними по выставке. Я сошлюсь на занятость, и мы можем просто покататься… — Мне нужно отойти в туалет, — эти слова я выпаливаю громче чем нужно, и, не обращая внимание на вытянувшееся лицо Джексона, разворачиваюсь. — Куда Лиса собралась? — доносится недоуменный голос мамы, пока я быстрым шагом иду в сторону вывески с надписью WC. — Ей нужно в дамскую комнату. На самом деле ни в какую дамскую комнату мне не нужно. Мне сложно видеть энтузиазм в лице Джексона от предстоящих выходных, который я совершенно не разделяю, а потому я снова сбегаю. Вот уже третью неделю, бегство — мой единственный способ ужиться с реальностью. Промокнув лицо влажными салфетками, я выхожу из туалета, собираясь вернуться к родителям, и в этот момент замечаю девочку лет семи-восьми, идущую под руку с мамой. На голове у нее два забавных хвостика, перетянутых розовыми резинками, а в маленьком кулаке зажат поводок, на котором она ведет смешного лопоухого щенка. — Мама, я хочу купить Дальгому пирожное. — Это плохая идея, Руджин. — Почему? Они очень вкусные. — Помнишь, мы читали с тобой в книжке, что собакам вредно сладкое. Ты ведь не хочешь, чтобы Дальгом заболел? — Не хочу… Тогда может быть кусочек курицы из бутерброда? Ответа женщины я не слышу, потому что они уходят слишком далеко. Мои ноги словно прилипли к полу, отказываясь идти. Водоворот из эмоций и запретных желаний с каждой секундой закручивается во мне с новой силой, выталкивая здравый смысл, и я уже сама того, не замечая со всех ног бегу к выходу. Взмахиваю такси рукой, и трясущейся рукой распахнув дверь, проталкиваюсь в дальний угол дивана. Я часто слышала от Розэ, что она завидует моей смелости и тому, как легко мне удается говорить в лицо людям нелицеприятные вещи, но правда в том, что сейчас я впервые в своей жизни совершила безбашенный и храбрый поступок. Как сказал бы Тэхён, позволила себе жить. Я достаю из кармана телефон, собираясь набрать маме, чтобы извиниться и сказать, что никуда не лечу, но решаю, что это может подождать минуту и, открываю окно сообщений: «Я никуда не поехала, слышишь? Я осталась. Осталась.» Я смотрю на него в течение секунды и сохраняю сообщение в папке «Черновики». Даже если Тэхён его прочтет, то вряд ли в полной мере оценит его смысл.