Ужас

Как много вы знаете о безрассудности? Пожалуй, каждый из нас делал предостаточно безумных поступков, чтобы хоть чему-то научиться за нашу нелегкую жизнь. Мы часто допускаем ошибки, иногда требуется совершить одну и ту же ошибку бесчисленное количество раз, чтобы усвоить урок. Как правило, разу к третьему в голове что-то да остаётся, не так ли? Эван был совсем не таким. Если бы существовали соревнования по спонтанности решений, любой по сравнению с Эваном получил бы серебряную медаль. Или даже бронзовую, что ещё хуже. Золотая бы, несомненно, осталась за ним. Этот парень сделает всё, чтобы о нём говорили, даже если для этого придётся поставить на кон всё. Даже собственную жизнь. Он был отбитым, тем самым, кому адреналин требовался, как наркотик. В погоне за славой, пусть даже самой дурной, Пирс был лидером: пил воду из очистного сооружения, проводил опыты с броском натрия в реку (не пытайтесь узнать, откуда он его достал: парень все равно не признается!) и много чего ещё, всего и не перечислить. В общем-то, жизнь шла своим чередом: в погоне за хоть каким-то признанием, желая показать всем свою уникальность, свою силу, блогер выполнял различные задания от своих подписчиков, а те исправно платили: тысячи комментариев, новых зрителей и пожертвования от них на редких стримах — что ещё нужно для счастья? Казалось бы, цель достигнута — и волки, то есть подписчики сыты, и овцы, то есть Эван, целы. Но глупости оказалось мало. К деградации личности добавилось отсутствие инстинкта самосохранения. К чему я это? А вот сейчас и узнаете. *** Звон будильника заставил Пирса подняться с кровати: сон сном, а режим никто не отменял. Потянувшись, парень нехотя побрёл в ванную, умывшись, он первым же делом зашёл на свой канал, чтобы почитать, что нового появилось за ночь. Конечно, в основном его хвалили, что не могло не понравиться заносчивому парнишке: кому не понравится читать столь лестные слова в свой адрес? Были, однако и ненавистники, которые делились на «ещё перевариваем» и «совсем никак». Последние уже не слишком докучали, но иногда могли вызвать чувство страха за собственную жизнь. Впрочем, Эван довольно быстро забывал обо всем и готовился к очередному безумству. Вот и сейчас он выбирал, какую из предложенных в комментариях идей осуществить. «Проведи 24 часа в лесу. Должно получиться круто!» «Съешь пятьдесят тараканов подряд. Живьём.» «Ударь себя таким сильным током, какой сможешь получить.» Всё это казалось либо бредом (тараканы, серьёзно?) либо не слишком впечатляло (током он себя и раньше бил, не привыкать). Лишь один комментарий заинтересовал его по-настоящему. «Привет, Эван, я из твоего города. Слыхал что-нибудь о Бруклин Хиллс? Та психиатрическая лечебница, закрытая из-за издевательств над пациентами… Как насчёт того, чтобы провести эфир оттуда и пробыть там сутки?» Мысль о заброшенной лечебнице, пожалуй, даже немного всколыхнула блоггера: давненько не попадалось ничего такого в комментариях. Даже думать долго не пришлось: людям явно было бы интересно узнать, сможет ли он протянуть там хотя бы час или трусливо сбежит, не выдержав этой пытки? Делать было нечего: отступать перед трудностями этот безбашенный парень не привык, а потому начал изучать место, перед тем как его посетить. Потянулись томительные часы: карты, маршруты, обзоры других блогеров, заметки на форумах… Что тут началось! Во всём этом многообразии можно было легко потеряться. Как и в самой больнице, ведь там было целых девять этажей. Конечно, больше всего всех манил подвал, и потому Эван решил, что обязательно сходит туда, чего бы это ему не стоило. К вечеру с изучением и подготовкой было окончено, а значит, оставалось только одно — зарядить камеру и ложиться спать. На том день и закончился. *** Совершенно не выспавшись, парень проклинал вчерашний день за своё дурацкое решение. «Зачем я на это согласился? Мало ли с чем придётся столкнуться, я могу не справиться или встрять в какую-то передрягу…», думал он, нерешительно застыв у двери с рюкзаком. Было тихо: лишь часы на стене мирно шли своим ходом, отмеряя секунды и минуты, потраченные на раздумья. Досчитав до тридцати, парень глубоко вздохнул и наконец покинул квартиру, отправляясь в путь. На часах было лишь начало пятого утра: рассвет едва начал пробиваться в Лонг Айленд, пробуждая ото сна всё живое. Он шёл по дороге, насвистывая что-то себе под нос, прохлада чуть улучшила настроение и казалось, что всё потихоньку налаживается. Путь предстоял неблизкий: идти требовалось на другой конец города. Почему не ехать? Туда не ходят автобусы, а такси стоит просто бешенных по меркам студента денег. О районе, где была расположена лечебница Бруклин Хиллс ходили дурные слухи: не следовало людям надолго задерживаться в этом мрачном месте. Обитель наркоманов, маргиналов и прочих отбросов общества — конечно, не самое лучшее место, но выбора нет — съёмки уже назначены. Пирс был не из тех, кто отменял всё в последний момент с помощью дурацких отмазок, вовсе нет. Ему уже и самому стало интересно, что же такого таит в себе эта постройка, возвышающаяся на холме. Редкие машины, совсем уж редкие люди, изредка раздающийся лай собак — таким был ранний Лонг Айленд: такой, который всё еще спал, хотя и пытался пробудиться. И хотя Эван всё ещё сомневался, его скептицизм был уже гораздо меньше: ничего страшного в лечебнице нет, многие люди ходили туда и вернулись целыми и невредимыми. Он ничуть не хуже не так ли? Погрузившись в собственные мысли, парень шёл по тротуару и решил хотя бы поделиться со своими близкими друзьями тем, какое безумство он удумал на этот раз. Запустив видеозапись, он навёл фронтальную камеру мобильного на себя. — Привет, ребят, — начал он. — Я… я иду в Бруклин Хиллс! На целые сутки. Я точно больной, да? Надеюсь, что я не сдохну там в окружении призраков-психов, — он засмеялся, покривив лицом. — Ладно, это всё глупые шутки. Это всё ради видео. Ждите меня завтра. Ну, я еще постараюсь что-нибудь отправить, но ничего не обещаю. До скорого. — он помахал рукой, завершил запись и нажал на кнопку отправки, убрав гаджет в карман. Приятная прохлада окутывала его и теперь настрой был исключительно позитивным: получить массу драйва и немного пощекотать нервы подписчиков, и свои собственные, конечно, тоже. Нельзя было сказать, что мандраж совсем пропал: скорее, чуть снизился. Идти предстояло долго и Эван решил, что всё же сядет на метро. Идти до него было совсем недолго, буквально пять минут — и вот он уже на месте. Поезд А492, что следовал до ближайшей к больнице станции, уже подъезжал к платформе. Пирс стоял, переступая с ноги на ногу: не терпелось продолжить свою вылазку. «Осторожно, двери открываются, убедитесь, что вы не забыли свои личные вещи…» — раздался роботизированный голос и парень вошел в поезд, усевшись на ближайшее свободное место. Двери закрылись, как только все прибывшие покинули вагон, и состав пришел в движение. Едва различимый шум успокаивал и блогер решил вздремнуть, прислонившись головой к окну. Сон продлился недолго: через двадцать минут поезд был на станции Грейт-Ярд, и он спешно покинул вагон. Предстояло пройти еще километра два, а там перелезть через забор — и вот она, территория Бруклин Хиллс. Он опасливо поглядел вдаль: неизвестность заставила чуть поёжиться, но он тут же выбросил из головы все глупые мысли: в конце концов, чего бояться в этом богом забытом месте? Всего лишь заброшенная лечебница, каких существуют тысячи на этом свете, ничего удивительного. Глубоко вздохнув и выдохнув, парень отправился вперед. Он шёл медленно, не спеша, стараясь запечатлеть каждый момент в своей памяти. Надо было получить от этого похода максимум впечатлений, чтобы завязать хотя бы ненадолго и не брать больше таких заданий. Казалось, всё вокруг говорило о том, что ничего уже не дышит той жизнью, которой было напитано раньше: поросший травой пустырь подле лечебницы, поле, полное сорняков и огромной травы. На половине пути Эван снова почувствовал, как неприятные ощущения окутывают его, словно змеи. Отступать, однако было некуда и выход был только один: идти дальше. Идти, несмотря ни на что. Главное — не останавливаться. Если он сейчас струсит, то больше ни за что не приблизится к этому месту. Глупо было верить во всякие шестые чувства и всё, что с ними связано: должный скептицизм должен присутствовать у кого угодно, но он не должен мешать осуществлению планов. По крайней мере не сегодня. Наконец ему показался фасад учреждения: потёртый, весь побитый и повредившийся от долгого простоя, он не внушал никакого доверия. Лишь отталкивал, забирал последнее желание заходить внутрь. Медлить больше было нельзя и Пирс, достав камеру из сумки и запустив эфир, начал обходить здание, чтобы найти вход. — Привет, подписчики, Пирс снова на связи. Я выбрал самый сумасшедший челлендж из всех, что вы мне предложили: посетить… Бруклин Хиллс, чёрт возьми! Не поверите, я сам в огромном предвкушении, хоть и волнуюсь, дико волнуюсь… Не представляю, как я буду здесь совершенно один. Хотя… почему же один? Вы ведь со мной, так? Жмите лайки, мне нужна ваша поддержка! — парень старался не выдать своего напряжения, хотя и был несколько напуган сложившимся положением. Посыпались комментарии, лайки, и он понял, что на верном пути. Вход не был заперт и Эван осторожно проследовал внутрь, осматриваясь. В нос ударил запах сырости и грязи: здесь, очевидно, некому было убираться. Всюду разбросан мусор, бумаги, карты пациентов, их вещи… Всё это словно застыло во времени и совсем не старело, выжидая, когда хозяин вернётся и заберет своё имущество. Парень осматривал комнату за комнатой, не забывая давать комментарии для зрителей. Он общался с чатом и в какой-то момент совершенно забыл о своих тревогах, всё вмиг стало игрой, чем-то интересным, и Пирс уже и сам желал узнать гораздо больше. Узнать, что скрывает эта неприметная с виду больница. Он поднялся по лестнице на второй этаж: здесь находились палаты и пост дежурных врачей. Взяв со стола кипу бумаг, исследователь отправил её в свой рюкзак: потом, на досуге, он обязательно изучит все эти бумаги, и даже поделится с подписчиками, если те того захотят. Времени было предостаточно, так что он решил, что с головой погрузится во все это и тщательно осмотрит каждый сантиметр этого, как начинало казаться, ничем не примечательного помещения. Эван прогуливается неспешно, оставляя пометки, чтобы не заблудиться: перспектива не выйти отсюда отнюдь не радовала его. Через какое-то время Пирсу в голову пришла мысль о том, что было бы неплохо взять небольшую передышку: пора сесть и собраться с мыслями, продумать дальнейшие действия, решить, что осмотреть в первую очередь, а что можно оставить напоследок. — Знаете, я думаю, что сейчас мы соберем все важные бумаги, я сложу их, чтобы изучить дома, а потом мы более детально рассмотрим помещения, да? Как вам такая идея, подписчики? — спрашивает Эван, улыбаясь в камеру. Посыпались одобрительные сообщения, где говорилось, что нужно обязательно узнать, действительно ли над больными в этом месте издевались или это всё слухи? Парню подумалось, что из этого выйдет отличная статья: содержимое бумаг наверняка имеет хоть какую-то ценность. Сюда никто не совался долгое время, а те немногие, кто всё же осмеливались остаться один на один с духами Бруклин Хиллс, бежали без оглядки, ведь всё окружающее давило на них с необычайной силой, заставляло чувствовать жуткий дискомфорт и обычно никто не смел сопротивляться внутреннему чувству, прислушиваясь к своему сердцу. Впрочем, в погоне за славой и острыми ощущениями Пирс напрочь забыл о всякой безопасности и спокойно разгуливал, потеряв счёт времени. Эфир протекал легко, подписчики были воодушевлены исследованием и задавали всё новые и новые вопросы, совсем не унимаясь. Разговор с подписчиками вышел прилично долгим: блогер обнаружил, что начало смеркаться. Черт! Обратной дороги точно нет, он должен оставаться здесь. Нельзя ударить в грязь лицом, нужно выполнить задание до конца. — Смотрите, как здесь темно теперь… Света почти нет. Хорошо, что я взял с собой фонарик. Да и на камере есть ночное видение, чтобы трансляция была комфортной для вас. Я позаботился обо всём, подписчики. Разве это не повод поставить мне ещё больше лайков? Выдвигаем мой стрим вперед! Нужно больше новых зрителей! Зовите своих друзей, обязательно. Мне, кажется, следует найти комнату, в которой я проведу оставшееся время и заночую: наверное, она должна быть где-то наверху… Парень поднялся наверх, выбирая комнату в южной части. Та сохранилась в относительно неплохих условиях, даже окна остались нетронутыми. Замка, конечно, не было, но он бы все равно не сделал лучше: при желании дверь выбьет любой, кто обладает хоть какой-то силой. Расположив рюкзак с камерой, он уселся в свой спальный комплект, расположив его на кровати. — Знаете, здесь не так уж и плохо. Нет, серьёзно, я ожидал чего-то худшего… Почему никто не охраняет это место? Наверное, это не имеет смысла или что-то в этом роде. Все равно почти всё, что можно было украсть — украли мародеры, а до остального имущества никому нет дела. Пойдёмте дальше смотреть всё, что здесь есть? Я забыл показать вам терапевтические кабинеты… Здесь были и смирительные рубашки, и всякая литература на тему душевных болезней. Я почитал совсем немного, но мне было неприятно. Кажется, что это все так негуманно, в целях лечения было возможно сделать так, чтобы пациенты утрачивали интеллект. Представьте, мало того, что не все в порядке с головой, так ещё и терять последний разум. Жутко, не так ли? К сожалению, это суровая реальность того времени. Хорошо, что никому из нас не пришлось с этим столкнуться. Остаётся только предполагать, какие вещи с ними делали врачи. Бумаги обязательно покажут нам всё, когда я примусь за их детальное изучение, ладно? Потянулись заключительные часы перед ночью. Пирс выходил на улицу, чтобы прогуляться и вновь вернулся в больницу уже тогда, когда стало слишком темно. По пути в свою комнату он обратил внимание на надпись на стене, которой, как ему показалось, не было до этого. БЕГИ. НУЖНО БЕЖАТЬ ОТСЮДА, ПОКА ЭТО ЕЩЁ ВОЗМОЖНО. «Вот ещё. Я не стану убегать из-за какой-то надписи» — решительно сказал он сам себе, однако написанное из головы решил совсем не выкидывать, да и вряд ли смог бы перестать думать об этом. Почему отсюда нужно бежать? Неужели место проклято или его населяют те, с кем лучше не встречаться? Тогда где же их вещи? Где всё то, что должно принадлежать обитателям этого места? Ничего не было. Выходит, что нет никаких обитателей. Тогда тем более не стоит ни о чём переживать. Мрак, окутывающий помещение, словно заиграл новыми красками. Они перетекали из зловещих в нейтральные, будто посылая сигнал: «Тебе нечего бояться. Во всяком случае сейчас.» Уже сидя в своей комнате, Эван вернулся к подписчикам. — Мне нужно немного поспать, хорошо? Я вернусь к вам, когда наберусь немного сил. Сладких мне снов. — усмехнулся он и завершил эфир. Устроившись поудобнее в спальном мешке на кровати, парень включил музыку в наушнике с таймером и закрыл глаза, медленно погружаясь в сон от усталости, окутавшей его. Он и представить не мог, что его ждёт дальше. ***Блоггер всегда спал чутко, порой даже слишком. Он не слишком любил эту черту в себе, но сейчас она действительно была полезной как никогда. Доселе мирно спавший, Эван услышал какие-то звуки и подскочив, спрятался под кровать вместе с камерой, тут же запуская эфир. — Эй, вы меня слышите? Кажется, здесь кто-то есть, — прошептал он еле слышно, стараясь не выдать себя. — Не знаю, мирно ли настроен этот человек, но я не хочу этого узнавать. Не думаю, что сюда пойдёт кто-то нормальный в такое время. Теперь мне по-настоящему страшно. Время шло мучительно медленно. Звук постепенно стих, и Пирсу начало казаться, будто незваный гость (имел ли он право назвать так этого человека, если сам пришел сюда) совсем исчез. — Я пойду посмотрю, ушёл ли этот человек. «А вы идёте со мной», — вновь прошептал он и медленно вылез из-под кровати, передвигаясь совсем бесшумно, чтобы не привлекать к себе внимание. Спустившись на тот этаж, где, как ему показалось, ходил незнакомец, он медленно пошёл по коридору. Ни одного знака постороннего человека. Чудно. — Всё чисто. Видимо, я зря переж… — только и успел сказать блогер. Он почувствовал резкую боль после удара по затылку, его ноги подкосились, и он упал на каменный пол, закрывая глаза. Очнулся Эван уже в темной комнате, привязанный к стулу крепкой верёвкой. Все тело болело после падения, он здорово приложился головой, и, похоже, его волочили в эту комнату прямо по полу. Страх медленно наполнял каждую клеточку его существа. Что теперь будет? Зачем он здесь? Он попытался было пошевелиться, но верёвки оказались затянуты настолько сильно, что это едва ли было возможным. Как и закричать, и вообще что-либо сделать. В своём положении он не мог предпринять совсем ничего. — Ты уже проснулся? Чудно. Я начал переживать, что слишком сильно ударил тебя, — произнёс нараспев мужчина, подходя к пленному и касаясь его осторожно. — Что тебе нужно? Зачем я тебе? — Пирса потряхивало от страха, хотелось провалиться сквозь землю. — Мне? Ты знаешь, я просто хочу… Я как раз недавно примкнул к одной из групп сатанистов Бруклина. Тебе о чём-нибудь говорит название «Бладсикерс»? Нет? Ну, это не так уж важно. Чтобы завершить вступление в команду, они дали мне одно задание. Я должен убить кого-нибудь в этом месте. Теперь ты понимаешь, зачем мне нужен? Ты станешь моим проводником в мир мёртвых. Сатана будет доволен моей жертвой. Если бы не обязательство — я бы просто поразвлекался с тобой. Внешность у тебя что надо, стоит признать. Моя жертва должна быть красивой. — бормотал он тихо, не скрывая ухмылки. Осознав весь ужас ситуации, младший стал дергаться значительно активнее, пытаясь сделать хоть что-то. Ремни крепко сдавливали его, не давая и шанса на спасение. Чудесно, просто чудесно! Остаться заложником этого места. Пожалуй, этот план был заранее обречён на провал. Нельзя было быть таким легкомысленным! Как жаль, что эта мысль пришла так поздно, когда он в одном шаге от собственной гибели. Какая нелепица. — Перестань. Мы ведь оба понимаем, что у тебя просто нет шансов. Так зачем же ты мучаешься понапрасну? Кстати, говоря о твоей камере… Зрители всё ещё видят тебя! Представь, они будут видеть, как ты сдохнешь. Как истекаешь кровью. Здорово, не правда ли? Хотя… они ведь могут увидеть моё лицо, а мне не нужны лишние проблемы. — Джейкоб завершил эфир, разбивая камеру на сотни кусочков и убрал в карман карту памяти. На всякий случай. — Если ты будешь мешать исполнению моего плана — я сделаю так, что вся наша игра закончится слишком уж рано. Тогда я огорчусь. Ты ведь не хочешь, чтобы я огорчался? Я так и знал. Ты что, боишься меня? — едва не промурлыкал мучитель, замечая, как фигура на стуле начинает мелко трястись от страха. — Ну-ну, не нужно так бояться. Разве смерть — самое плохое в этой жизни? Многие люди мечтают о том, чтобы подохнуть. Будь благодарен за то, что я делаю для тебя. Сначала я возьму у тебя немного крови. Не переживай, я буду быстр, и ты даже не успеешь ничего заметить. После раздался мощный шлепок по его лицу, отчего Эван дернулся. Боль на мгновение пронзила его, удар пульсировал, проходя уколами по всему лицу. Холодное лезвие внезапно коснулось руки парня и громкий вскрик заполнил комнату, отражаясь эхом от её стен. На руке теперь виднелся неглубокий порез, из которого струйкой стекала кровь. Пульсирующая боль перешла из головы в руку, и пленник шипел, выругавшись сквозь зубы. Мучитель подставил серебряную чашу под его руку и емкость стала медленно заполняться алым веществом. Когда набралось нужное количество, мужчина перевязал его рану, остановив кровь. — Думаю, самое время попробовать тебя на вкус. — плотоядно улыбнулся он и отхлебнул немного. Эвана начало тошнить. В голове был шум, а в глазах мелькали цветные пятна. Как было бы здорово оказаться сейчас вдали от всего этого. Не соглашаться на эту глупую авантюру, не приходить сюда. К сожалению, теперь он едва ли мог предпринять хоть что-нибудь. Оставалось только ждать, когда всё закончится. — Не так уж и плохо. Всегда хотелось узнать, какова человеческая кровь на вкус. Я, кажется, не представился. Джейкоб. Продолжим нашу игру? — с явным удовлетворением пробормотал палач, упиваясь жалким видом Пирса. Этого явно было недостаточно. Нож в руке ловко скользил, очерчивая все новые и новые места и украшая их порезами. Казалось, на теле у заточенного не осталось и следа, где не было касания холодного металла. Хотелось только одного: поскорее закончить. Неважно каким способом. Просто перестать существовать. Перестать чувствовать ужас и тяжесть собственной жизни в данный момент. К сожалению, никакие мольбы о пощаде не были способны остановить обезумевшего психа, и теперь узнику оставалось лишь надеяться, что он скоро умрет. Скорая смерть — лучший исход в его ситуации. — Что же ты, уже сдаешься? Не смей отвлекаться, мы только начали! — рявкнул на него Джейкоб и наотмашь ударил по лицу. Жгучая боль вновь прошла через всё его тело: убийца был хорошо сложен физически, чего нельзя было сказать о нашем герое, который едва ли мог дать отпор, не будь он привязан к этому злосчастному стулу. Боль от порезов была всё ещё достаточно сильной, но её можно было вытерпеть, потому парень молчал, и только слёзы тихо стекали по его лицу. «Я ведь не выберусь отсюда живым уже никак. Кому придёт в голову приходить сюда так поздно ночью? Почему никто из зрителей всё ещё не вызвал полицию?! Это просто безумие. Не хочу умирать, но выбора мне не предоставили. Сначала этот тип убьёт меня, а потом бросит здесь гнить.» — эти безумные мысли одна за другой крутились в голове Пирса, делая дрожь в теле только сильнее. Пугало и то, что неизвестно было, что этот сумасшедший решит сделать следующим — у него наверняка был большой арсенал, в том числе и в голове. — Ну, продолжим. Знаешь, это ведь самое начало, да и как-то скучно всего лишь резать тебя. Пора перейти к чему-то более интересному. Может, мне вырвать твои пальцы? Или язык? Наверное, сначала лишу тебя возможности ныть. Твой скулёж начинает действовать мне на нервы. — раздражённо пробормотал мужчина. Он вновь подошёл к жертве, взяв в руки плоскогубцы. Эван начал дергаться, не желая позволить мучителю привести свой план в исполнение, но очередной сильный удар по голове заставил вмиг перестать. — Терпи, это всё во имя Сатаны, — прошептал Джейкоб на ухо своей жертве и сжав чужой подбородок, заставил парня открыть рот. Зажав язык инструментом, мужчина дёрнул за него с силой. Оглушительная волна боли захлестнула Эвана, казалось, он весь обратился в боль. Возможности кричать не было, было так больно, что сознание начало угасать. Бросив язык на грязный стол, садист в очередной раз дал пощёчину своему узнику. — Терпи, я сказал, сукин ты сын! Ты должен оставаться в живых! — кричал он яростно. Эван закивал послушно, он всё ещё надеялся, что в какой-то момент сумасшедший передумает и помилует его. Лучше остаться живым, пусть и в таком виде. Жизнь — самое ценное, что у него осталось. Ни настоящих друзей, ни любви, ни семьи — ничего из этого у парня не было. — Наконец ты не можешь скулить. А если будешь издавать ещё какие-то звуки — я выбью все твои зубы. Ты меня понял? Конечно, понял, я же вижу, как ты боишься. Мне это нравится. Люблю быть могущественным в чьих-то глазах. Я вообще не знаю, зачем ты пошёл сюда. Неужели так захотелось острых ощущений? Поздравляю, ты их получил. Я ведь так и не узнал твоего имени. Это уже неважно. Всё равно здесь будет скоро валяться твой ёбаный труп. Ты будешь гнить здесь, я тебя уверяю. Зато твоя жертва не напрасна: я стану новым сыном Сатаны. Ещё одним, таким же, как мои новые друзья. Кто бы мог подумать, что я наткнусь на тебя здесь? Изначально я пришёл сюда лишь с одной целью: пощекотать свои нервишки. Также, как и ты. Уж прости, но увидев тебя, я не мог не убить двух зайцев одним выстрелом. Хотя более удачно, наверное, будет сказать «одного парня сотней способов» — последние слова он произносил с явным наслаждением, рассмеявшись. Джейкобу приносило удовольствие то, каким беззащитным был парень, ощущение того, что он ведёт эту игру, он контролирует её — всё это не могло не радовать. Вам, наверное, интересно, почему мужчина стал таким? На самом деле, этот человек всегда был жестоким. Всё началось ещё в детстве: сначала несчастными были птицы, потом бить пернатых Спенсеру стало скучно, и он перешёл на кошек и собак. Он упивался их муками, зная, что животные никак не могут ему противостоять. Став старше, убийца переключился на одноклассников в своей школе: он часто бил их и измывался над слабаками, желая чувствовать собственное превосходство. Он считал, что таким образом делает мир лучше: дохлякам не место среди сильных. К сожалению, его родные не стали обращаться за медицинской помощью, и мужчина стал тем, кем стал: садистом, мучителем и просто умалишенным психом. Адекватный человек вряд ли смог бы сделать такое. Фантазия Джейкоба не знала границ. Он бил Эвана то просто руками и ногами, то различными предметами, найденными в больнице, резал всё его тело, не давая ранам и шанса на заживление. Кажется, это конец. Сломав все пальцы Пирса, он удовлетворённо улыбался: чувствовать, как жертва бьётся в попытках высвободиться — что может быть лучше? Убийца ослепил его, оставив при этом в сознании: теперь Эван наверняка боялся его в тысячу раз больше. Эта мысль крутилась в голове, заставляя сердце Спенсера биться чаще: так ему казалось правильно. Его должны бояться, а он — пугать. Все просто идеально. — Ты не знаешь, как прекрасно я ощущаю, когда заставляю тебя страдать. И не узнаешь. Ты уже ничего не узнаешь, слышишь? Ах, как же тебе не повезло оказаться в неправильное время в неправильном месте. Мне даже немного жаль, что я лишаю тебя жизни. Кто знает, что было бы, встреться мы раньше… Сейчас от твоей прежней красоты осталось мало чего, но не переживай: с этими ранами ты ещё красивее, чем раньше. Твоё сердце всё ещё бьется, я даже удивлен, как ты не умер от шока сразу же. На тебе уже нет живого места, скучно становится. Наверное, пора тебя добить. C'est La Vie, дружище. — с этими словами он схватил со стола нож и схватив парня за волосы, перерезал тому горло. Хлынула кровь, заливая все вокруг. Она лилась на тело, одежду, руки убийцы, пачкая их обоих. Помещение заполнил запах металла, Джейкоб с восхищением смотрел на то, как алая жидкость едва не хлещет. Как давно он ждал этого момента! Все было в крови, настоящее безумие. Схватив нож покрепче, он начал отрезать голову. Та легко отделилась от тела, и убийца отставил её в сторону. — Я сделаю из твоего черепа отличный органайзер. Всегда мечтал о чём-то подобном в своей жизни. Уверен, он будет смотреться на моём столе просто замечательно! Что же мне делать дальше… наверное, стоит разделать тебя. — уложив тело на столе, Спенсер начал ловко орудовать большим ножом, отделяя руки и ноги от туловища. Вскоре всё было готово — части тела лежали на полу. Вошедший в раж, сатанист чувствовал настоящее удовлетворение: как же хорошо знать, что ты своими руками наконец сделал что-то большее, чем лишить жизни глупую птицу или кошку. Эван был явно более крупной добычей. — Ох, ну вот, мы даже не развлеклись толком, а от тебя уже ничего не осталось, как жаль — произнес садист, театрально смахнув несуществующую слезу с лица. — Наверное, мне осталось только одно. Сожрать твоё гребанное сердце. Склонившись над телом, Джейкоб всадил нож в грудную клетку и сделал поперечный разрез, вскрывая её. Вынув сердце из-под рёбер, он уложил его в чашу, в которую до этого набирал кровь своей жертвы. Чудесно. Кто бы мог подумать, что всё будет так просто? Сырым продукт есть не хотелось, потому мучитель быстро развёл костер, выжидая момент, когда тот достаточно разгорится. Насадив орган на импровизированный вертел, он держал его над пламенем, пока орган наконец не был готов к употреблению. Крови было много, потому Спенсер набрал её в чашу и принялся за трапезу, закусывая алую жидкость белком. — Прекрасно. Печально, конечно, что всё так произошло, но что уж поделать? Сильный всегда побеждает слабого, а твоё сердце просто изумительное на вкус… — говорил он с тем, что осталось от тела незадачливого паренька. Закончив трапезу, мучитель наконец поднялся со стула и бросил останки в огонь. Пламя вспыхнуло ещё сильнее, раздался треск. Одежда горела моментально, загорелись наконец и сами части. Мужчина смотрел с наслаждением, наблюдая эффектное зрелище. Теперь ему было всё равно на то, что будет дальше. Горел труп долго, несколько часов, так что он терпеливо выжидал, когда останется как можно меньше частей. Когда огонь потух, Джейкоб собрал те небольшие кости и уложил их в свою сумку вместе с черепом. Затем он собрал всё, чего касался: нельзя было оставлять следов. Подкопаться было едва ли возможно, ведь Джейкоб не оставлял отпечатков, работая в перчатках, камер и охраны даже близко не было, а того, что он заходил сюда никто не видел. — Нет тела — нет дела, — хохотнул он, покидая лечебницу. Отправившись к местному озеру, мужчина скинул туда все, что осталось после сожжения и побрёл в сторону пустыря, где его уже ждали остальные участники. — Ты убил его, да? — спросил лидер с торжествующей улыбкой. — Все вышло просто в лучшем виде. Я забрал его череп и сожрал сердце. Теперь я вместе с вами? Теперь я рядом с Сатаной, ведь так? — ответил Джейкоб. — Разумеется. Я знал, что ты сделаешь всё, чтобы быть ближе к Дьяволу. Я горжусь тобой. Ты доказал, что имеешь право находиться с нами. — Спасибо, — одними губами прошептал Спенсер. На его лице отразилась широкая улыбка: дело сделано. *** — Мистер Робинсон, вы так и не нашли, кто причастен к смерти Эвана? Так тяжело знать, что мы не смогли даже похоронить его по-человечески. Зачем мы отпустили его? — женский голос был полон отчаянья. — Не вините себя, Хелен. Вы не могли этого предотвратить. Он вряд ли послушался бы вас, понимаете? Мы делаем всё возможное, но никаких зацепок. Тот эфир удалили почти сразу, а самого Пирса никто не видел в тот день, кроме пары человек. — ответил следователь. — Простите. — произнесла она, сдерживая слёзы. Она так и не оправилась. Не смогла ни на час отпустить мысли о своём погибшем друге. Как и их общий друг Мэтт, который после всего этого попал в психиатрическую лечебницу. Какая ирония… Родители Эвана на тот момент были давно мертвы, а других родственников у него не было, так что хоть кому-то в этой жизни «повезло»: его отец и мать не узнали, что их сын не пережил их. Это самое ужасное чувство: как можно жить дальше, зная, что твой ребёнок ушел из жизни раньше тебя? Безрассудство часто приводит людей к необратимым последствиям. Вот и Пирса его самонадеянность и неосмотрительность довела до гроба. В прямом смысле этих слов. К сожалению, было с самого начала ясно, что его вылазка обречена: слишком неподготовленный, он вряд ли смог бы покинуть лечебницу тем же путем, каким попал туда. Он не покинул её никак. Ни своим ходом, ни ногами вперед.