Стакан с кровью

Химера - неосуществимая и странная мечта. Какова вероятность исполнить её спустя годы? Сколько ещё людей так же бредили об этом? Кто смог это сделать? Столько лет в страдании и немой печали, оказались напрасны. Ничего не изменить, всё лишь иллюзия и мы не можем ни на что повлиять. А что если ты забыл о своей мечте? Она пожалуй помнила всё. Первую ссору с мамой, первое наказание от отца, помнила как папа в гневе таскает маму за волосы, сильно сжимает её челюсть и вышвыривает её вещи из дома. Помнила как мама в слезах умоляла его не ругать её за плохую оценку в школе, как в гневе кричала что не отдаст ему ребенка. Интересно, врала ли она тогда? Мама уехала с холодом в глазах и твердостью в речи. Перед тем как сесть на поезд она сказала «— Не злись на меня, когда-нибудь ты поймёшь меня и правильно оценишь мой выбор, но не сейчас. Не верь людям Хана, слышишь? Никогда и никому! Искренне люди умеют только ненавидеть». Тогда девочка простояла на вокзале ещё час, не в силах поднять себя с места. В тот день мама окончательно сожгла все мосты. Больше она никому не нужна, даже родной матери. Тишина. Вокзал зимой особенно тихий и безлюдный. И больше никто её не услышал, никто и не смог бы. Плакала она тихо, а в рисовых полях зимой никого нет. *** Неделя проходила в хлопотах и странной канители, не давай даже шанса провести день в саморефлексии. Хана устроилась на небольшую подработку, клея листовки и всякие объявления. Интересно, будь она из более состоятельной семьи, кем бы она была? Каким человеком бы стала? Раздумья подобного рода вызывали у неё бешенство и разочарование к своей жизни и к себе. Пошла вторая неделя, без изменений. Погода почему то была хорошей, но вовсе не радовала. Хана любила пасмурную погоду, такую, в которой легкий ветер, темное небо и тихо отдает теплом. Хана не любила солнце, с самого детства. «Солнце убивает нашу кожу» говорила мама, но на деле же солнце убивало только настроение. Впрочем привычка мазаться кремом для защиты от солнца осталась, с годами даже закрепилась как ежедневная рутина. Хёума. Не появляясь две недели соизволил позвонить лишь поздно вечером, когда Хана уже ложилась спать. Тихое дыхание в трубке, сзади были чьи то голоса. — Чего тебе? — Хана изрядно устала глупо молчать. — Ты ведь одна? — голос был тихим, хрипловатым и с долей смешка, он был пьян. — И что? — Давай я прийду к тебе, я буду через десять минут, — Хёума говорил не спрашивая, утверждая. — Нет, ты пьяный… или под чем то, вообщем нет, — Девушка говорила устало, толи от происходящего, то ли от тяжелого дня. — Мне некуда идти, — Голос тебе звучал серьезно. — Тогда ладно. Хана наверное ещё минут пять не понимала почему она такая слабохарактерная, а если он её убьет тут? В детстве, когда папа пил, он никогда не поднимал руку, он уничтожал морально. Давя на эмоции и чувство вины. Теперь, во взрослой жизни, она знала что не все такие, кому то хотелось только ударить, а кто то становился добрее. Хоть Хёуиа и говорил что будет через десять минут, на деле прошло больше двадцати, когда в дверь лениво постучали. Вопреки всем ожиданиям, Хёума был не смертельно пьяный, в лишь слегка. Спустя несколько секунд, она поняла причину его уставшего голоса. Разбитое лицо. Опять он пришел с перебитой физиономией, разбитыми губами и гематомой на скуле. Он как то сожалеюще усмехнулся и пожал плечами. Когда Хана отмывала его лицо от крови и обрабатывала раны, ей вдруг показалось, что такое она уже делала. Нет, не тогда на дамбах. Дежавю. Она не знала как это объяснить. Хёума сидела в одних только штанах, потому что футболка воняла пылью и кровью. Он ничего не говорил, молча слушал, тихо вздыхая, безучастно наблюдая за происходящим. Произнося тихое «Постели мне что нибудь», он подумал не звучит ли это слишком по родственному? Хана молча мотнула головой, показывая что стелить больше не чего, так что эту ночь они проведут на одном матрасе, который к счастью был просторным. Хёума аккуратно присел рядом и Хана, так же не решившись лечь, глупо уставилась на него, сидя в нескольких сантиметрах. — Что у тебя случилось? — Хана подняла наконец тему, которую прятала всё время. — Если ты про сегодня, то я проебал гонку, а если ты в целом то, — Хёума пожал плечами, — Я не знаю. — Ясно, а почему тебе некуда идти? — Хана понимала, что её по детски глупое любопытство, скоро сыграет с ней злую шутку. — Там меня ждут, — Хёума говорил смотря ей в глаза, говорил безучастно, словно не про себя вовсе, его губы тронула небольшая улыбка, — А ты простишь меня, если я вдруг сделаю что-то глупое? — Глупое? Что например? — Искреннее непонимание Ханы, вызвало у него какое то приятное чувство, которое он не мог вспомнить. Хёума приблизился к ней и аккуратно, боясь напугать, поцеловал её. Поцелую был чистым, непорочным, таким, каким Хёума поцелуи делать не умел, в этот раз были обстоятельства. Хана растерялась на несколько секунд, осознав что происходит, ей пришлось взвешивать. Ведь по сути терять нечего, хотел бы изнасиловать, так сделал бы это ещё в переулке или на дамбе. К тому же Хана толком и не целовалась никогда, поэтому всё это она расценивала как опыт, даже когда они целовались уже лежа, когда она слышала как тяжело он дышит, чувствовала крепкие руки на своих бедрах и шее, опыт. Границы были перечеркнуты одним лишь резким осознание, что это может далеко зайти, причем осознал это именно Хёума. У него был половой опыт, но что бы так, невинную девочку у неё же дома, после того как он спасал её от изнасилования месяц назад, это как то неправильно. Вообще понятий «неправильно» у него не было, было только хочу и не хочу, а в данном случае он хотел, но не мог. Знал какого это, когда ты соглашаешься на что то, потому что выбора больше нет, потому что соперник сильнее. Так и тут, он знал – Ханне нечего было больше делать, кроме как согласиться на всё, ведь Хёума был не самый хрупкий мальчик, а значит отпор бы она дать не смогла. Впрочем это были его мысли, на деле же, Хана вливалась в поцелую, позволяла ему трогать её тело и прикусывать губы. Она знала чем это закончиться, но теперь ничего её уже не пугало. Хёума ощущал узел, который завязывался внизу живота, тяжесть и давление, всё это он знал и узнавал. — У тебя кто то был? — Пришлось разорвать поцелуй, спрашивая на отдышке. Его голос прозвучал интимно-тепло, откровенней чем все, когда-то названное откровенным кем бы то ни было… — Что? — То ли от резкого вопроса, то ли от возбуждения она не понимала сути. — Ты уже с кем то спала? Был у тебя кто-то ? — Хёума смотрел ей в глаза, всё так же нависая над ней. — Я… Нет, никого, но всё в порядке, — Она испугалась его выражения лица, такие лица у людей, которые сейчас делают важный выбор. — Тогда сегодня ничего не будет, — Хёума, перекатился на другой бл и теперь лежал на спине, в паре сантиметров от неё, — Я так не могу, не сегодня. — Нет! Погоди, почему ты так решил?! — Ханна резко сел и нависла над ним, — Всё ведь было хорошо, в чем я тебя не устроила? — Хана, я не насильник, ты сейчас думаешь что хочешь, а на утро проснешься и будешь ощущать себя обманутой, я так не могу, — Хёума устало прикрыл глаза, — Когда будешь готова, тогда я всё сделаю. — Бред, я тебе просто не нравлюсь, — Хана легла рядом и отвернувшись к стене, прикрыла глаза, — Не будет никакого следующего раза. Хёума на это замечание только слабо улыбнулся и тихо хмыкнув, погрузился в сон. *** Утро началось с напряженной тишины. Хёума проснулся с понимание, что Хана давно встала и скорее всего сейчас что то готовит, судя по запахам из небольшой кухни. Парень с трудом поднялся и пройдя в часть комнаты, которая называлась кухней, стал напротив девушки, с интересом наблюдая за её действиями. Хана же даже не посмотрела в его сторону, молча наложила рис, мясо и овощи, ставя всё на маленький столик около кровати. Взяв и вторую порцию, поставила напротив себя и села есть, жестом указав Хёуме садиться. Парень ухмыльнулся и сев рядом, с интересом наблюдал за ней. Она показательно не обращала на него внимания, своасем не поднимала глаз, лицо её было спокойным и безразличным, такое наигранное спокойствие только у людей которые делают это нарочно. — Обиделась значит, — Хёума утвердительно покачала головой и принялся есть, — странная ты, впервые такое вижу. — Ешь молча, — Она всё так же не поднимала глаз, — А потом уходи. — Уходить? — Хёума непонимающе посмотрел на неё, почти оскорблено ,— Почему? — Ну а зачем тебе тут быть? У тебя вчера были проблемы, сейчас проблем нет, так что давай, — Она не закончила предложение, а молча встала и поставив тарелку в раковину, села на матрас. — Хана, я вообще не могу остаться? — Хёума говорил беззлобно, скорее обреченно. — Нет, я думаю у тебя есть ещё варианты, так что лучше уходи, не нужно творить глупости, — Последнюю фразу она протянула нарочно, с акцентом. Хёума резко поднялся и звонко кинув посуду в раковину, схватил куртку и вышел из дома. Девушка неотрывно смотрела в угол, не понимая что именно его разозлило, её отказ остаться или её обида. Стрелки часов показывали 11:58, через час ей вновь идти работать, как же она устала. Небольшая квартира стала кроличей норой, в которой стоял затхлый запах и лежала куча хлама, до которого не доходили руки. Маленький шут весящий на стене комнаты, которого мама дарила ей на 10-ти летние, после того как девочка прочитала книгу, название которой она больше не вспоминала. Это навеивало тоску. Девушка посмотрела в окно, мерзкая солнечная погода. Она тихо за стонала от разочарования и упала обратно на кровать. *** Конец рабочей недели. Магазин работает до полуночи, но она знала что если зайти на десять минут позже то он всё ещё будет открыт. Девушка набрала небольшой пакет продуктов и под неодобрительный взгляд дворового пса, пошла в сторону своей квартиры. Хёума встретил Хану прямо у дверей квартиры. Одетый в черную, не по погоде легкую футболку , он стоял, словно не замечая холода промозглого весеннего вечера, и курил. Девушка замедлила шаг. Меньше всего ей сейчас хотелось смотреть в темные обвиняющие глаза. Сейчас Хана чувствовал себя перед ним настолько виноватой, что так и хотелось нагрубить. Вспомнив свои недавние мысли, девушка непроизвольно поежилась и почувствовала как заливается краской. — Что ты тут делаешь? — Девушка почувствовала что этот вопрос был не уместен от слова совсем. — Тебя жду, что ещё? — Хёума не улыбался, пустыми и воспаленными глазами смотрел сквозь неё, выдыхая клубы дыма. — Долго? — Часа два, или три, не считал, — Прозвучало без упрека, скорее как факт. Девушка медленно открыла дверь и впустила его. Что то не давало ей расслабиться, в его виде появилась отвратительная болезненность и медлительность, словно он двигался под водой. Его вид говорил сам за себя, всецело показывая его состояние. Но новых ран не было, и это пугало. Хёума сел на матрас и как то пусто оперся об стену головой. Девушка посмотрел на него выжидающе, медленно включая тусклый светильник, которых залил квартиру желтым глухим светом. — Где твоя куртка? Или кофта, — Она положила пакет на пол и тихо, стараясь не шуметь сняла с себя теплое худи. — Не помню, я давно её не видел, — голос прозвучал тихо, почти шепотом. Хана ужаснулась своей догадкой и резким движением пересекая расстояние между ими, принялась трогать его лоб и шею, температура тела была точно больше тридцати восьми. — О боже, как же… Быстрее снимай футболку, у тебя жар, нужно сбить температуру, — Девушка заметалась по комнате в поисках аптечки, а когда обернулась на парня, тот лежал без футболки и без сознания, потратив все силы на лишние движения. Наверное это была худшая ночь Ханы за последние пару лет. Хёума не мог очнуться. У него были просветления. Он открывал глаза и выговаривал «только не в больницу» — и снова уходил в беспамятство. Температуру сбить было нечем. Хана перерыла всю квартиру, но не нашла ни одной таблетки. Выйти на улицу за таблетками она не могла, боялась что с ним могло что то случится. Дело усугублялось тем, что парень не мог даже пить, а каким еще образом можно было впихнуть в него лекарства, она не знала. Хуже всего Хане пришлось следуюшим вечером. К десяти часам Хёума окончательно сдал: до него было страшно дотронуться. Кожа горела лихорадочным жаром, губы потрескались. Мутные тени закрыли лицо, он выворачивался на матрасе, сворачивался в комок, а дыхание превратилось в непрерывный долгий стон. Хана забыла о себе. Все человеческие потребности в ней умерли — не хотелось ни спать, ни есть. От сигаретного дыма тошнило. Единственное, что она могла сделать — притащить к кровати ковшик с ледяной водой и время от времени обтирать Хёуму мокрым полотенцем. Вода моментально испарялась, но он разжимал зубы и на некоторое время переставал метаться. Утром его начало бить судорогами. Хана в отчаянии изгрызла губы, рискнула — сбегала в ближайшую аптеку, оставив его одного. Улицу она не запомнила вовсе. Её ослепил животный ужас — ужас бессилия. В аптеке ей посоветовали срочно вызвать врача и выдали что-то от температуры. На обратном пути Хана присела на какую-то лавку и сидела минут десять, тупо глядя перед собой. Преодолеть панику и начать мыслить нормально она не могла. Первой и основной проблемой была незнание. Хана понятия не имела, есть ли у него хронические болезни и аллергии. Второй — упорно повторяемая фраза. Хёума даже не узнавал её и вряд ли что-то понимал — нежелание попадать в больницу было подсознательным и, по-видимому, важным. Третяя — он молчал. Постоянно молчал, изредка говоря фразу «только не больница», а затем затихал. Он не отзывался на имя и не отвечал болит ли у него что-то. Хана вернулась домой. Её встретила мертвая тишина. Медленно, словно оттягивая неизбежное, девушка сняла кофту, аккуратно повесила ее и тщательно разгладила складки. Зеркало отразило её осунувшееся лицо. Бесшумный коридор привел в сумрачную комнату. Хёума лежал на спине. Широко раскрытые неподвижные глаза смотрели так, что становилось ясно — он ничего не видит. Девушка тихо, стараясь не шуметь нащупала в его штанах телефон и вынув его, зашла в ванную, закрыв за собой дверь. Среди немногочисленных контактов, нашелся контак «Рёхей» на который тот звонил чаще всего. Девушка без тени сомнений нажала на кнопку вызова, гудки тянулись долго, телефон дрогнул в руке. — Алло? Хёума где ты- — Извините, это… Это не Хёума, я его подруга и он сейчас со мной, я… — Девушка сглотнула ком бессилия, от которого к горлу подступили слёзы, — Я не знаю что с ним, он молчит, говорит только не ехать в больницу, я никогда такого не видела! Может, он переболеет, а может, я его убиваю, я не знаю что делать… — Та-ак, тихо тихо, — парень в трубке явно понимал суть происходящего, — Не торопись, если ты говоришь что он молчит, то это плохо, нужно бы вызвать скорую. — Я не вызывала врача, потому что ничего о нем не знаю. И я ему… по всем законам никто. Он боится больниц… Извините, я совсем запуталась, — Девушка размазала слезы по лицу и глухо всхлипнула. — Я понял, я сейчас приеду, назови адрес, а пока я буду ехать, попытайся запихнуть в него хотя бы воду, — Парень говорил уверенно и спокойно, это радовало. Девушка назвала адрес и положив трубку, вышла в комнату, сев рядом с парнем. У того были серо-воспаленные глаза, которые ещё вот-вот и закатились бы. Хана убрала мокрую челку со лба и дрожащей рукой проверила температуру. Жар был, но не такой как раньше. Девушка открыла бутылку и неуверенно села напротив. — Умоялю, хотя бы воду, ладно? — Она приподняла его голову и подставила горлышко к приоткрытым губам. К счастью он всё же сделал пару глотков, после чего бессильно посмотрел на неё. Она точно знал, сейчас он видит лишь её силуэт и от этой мысли становилось совсем плохо. Он тихо за стонал и уткнулся лбом ей в колени, слегка сжав рукой ткань её штанов. Хана не могла остановиться плакать. То ли от бессилия, то ли от ужаса происходящего. Но ей было жаль его. Спустя время она вышла на улицу и встретила парня на велосипеде, с интересом наблюдающего за округой. Она тихо поздоровалась и вскинув на него воспаленные глаза, опять заплакала. Парень молча кивнул головой и слегка приобнял её. — Ты не спала, да? Ничего, сейчас я накормлю его таблетками и станет лучше, ему только насильно пихать, сам не станет, — Рёхей отстранился и с тоской посмотрел на неё, — Это не твоя ответственность, ты не должна была этим заниматься, ладно? Не волнуйся. Девушка сдавленно кивнула и повела его в квартиру. Парень скептично оглядел Хёуму и ели заметно качнул головой. Дальше всё было больше похоже на фильм ужасов про пытки. Рёхей силой разжимал челюсть парню и вливал туда раствор из таблеток и воды. Под невнятное мычание Хёумы, тот силой заставлял его не ложится, что тот не захлебнулся водой. Хана наблюдала за все с широко открытыми глазами и пустым взглядом сопровождала каждое действие. Из глаз постоянно текли слёзы, но сил на истерики уже не было. Она молча выслушала все рекомендации Рёхея и тихо поблагодарив, закрыла за ним двери. Лечь рядом с Хёумой она отважилась лишь спустя час, после того как тихо привела в порядок хотя бы большую часть квартиры. Девушка тихо легла рядом и положив руку ему на грудь, слушала сердцебиение. Спокойное. Девушка слегка улыбнулась от этой мысли и тихо прикрыла глаза. Во сне Хёума пил стакан крови, жадно и заставлял выпить его и Хану, но она махая руками, уворачивалась от него. Во сне он безумно выручил глаза и улыбался кровавой улыбкой, невнятно проговаривая обрывки фраз. … Проснулась девушка от шума воды. Она лежала укутанная в одеяло, а рядом уже никого не было. Обойдя комнату, она не обнаружил ни его футболки ни телефона. Девушка истерически усмехнулась. Погода за окном была дождливой. Сильный ливень шумел так, что казалось ещё чуть чуть и окна лопнут от напряжения, но этого не происходило. Дверь тихо скрипнула и на пороге появился Хёума, уже в кофте и с пакетом в руках. Девушка посмотрела на его промокший силуэт и на приглушенный свет, исходящий из открытой дверь. — Сука же, — Она подошла ближе и резким движением влипала ему пощечину, — Придурок, какого хрена ты вытворяешь?! Она наносила легкий, но резкие удары туда, куда могла достать. Воспаленные глаза смотрели сквозь него, стараясь не встретиться взглядом. — За что ты так со мной?! Блядь, какого хрена ты творишь? За что? За что? Неужели я этого заслужила?! — Сильные руки сжали её и отодвинул от прохода, закрывая дверь. Хёума смотрел понимающе, с сожалением, — Сука, не трогай меня мудак! Не трогай! — Заболеешь же так стоять, там дождь, — Он невозмутимо поправил волосы и стянул с себя кофту, — Иди в комнату, не стой в коридоре. От такого заявление ей не удалось даже что-то выговорить. Она молча села на постель и укрывшись с головой, облокотилась на стену. Парень сел рядом и заботливо притянул её к себе, утыкаясь носом в макушку. Девушка нашла в себе силы только обнять его в ответ и сдержать подступившее чувство вины. Нервы окончательно сдали. Она истерически выдавал поток невнятных фраз: «я волновалась», «как же так», «прости меня», «зачем ты пришел», «зачем ты ушел», «проваливай», «почему это всё происходит со мной», «что с тобой было», «я звонила твоему другу», «почему ты молчал»; Хёума понимающе кивал и поглаживая её спине. Он слишком рано появился в её жизни, наверное стоило прекратить ещё после того раза, но он не смог. Хана всё так же истерически тянулась к нему, не отлипала. Хёума поцеловал её первый, грубо и напористо, от внезапного прилива злость и раздражения. Он хватал её за шею и аккуратно сжимал, боясь перестараться. Для Ханы всё происходило за завесой истерического состояния, в котором она мало что понимала. Было только желание и что то ещё, что то горячее и местами опасно новое. Хёума стянул с неё футболку и домашние шорты, от чего она только непонимающе взглянула него и тут же стянула с себя последний элемент одежды. Зеленый свет тут же перебился желтым. У него не было презервативов, причем он был уверен что у неё тоже. — Нужны презервативы, без них не нельзя, — Он отстранился и резким движением, натянув кофту на голый торс, вышел из квартиры. Хана осталась лежать возле скомканного одеяла полностью обнаженной. Для неё время утратило вес, осталась только завеса желаний и возбуждения. Впервые она столкнулась с желанием издевки над собой. Ей не хотелось прятаться от холода, укрываясь одеялом. Она лежала на спине, согнув ногу в колене и просто ждала. Холодный ветер обвал кожу слишком резко, она прикрыла глаза и открыла из только когда почувствовала ощущение чужых рук на своих бедрах. Непроизвольно улыбнувшись, девушка приобняла его за шею, принимая поцелую где то в районе ключиц. Хёума выглядит слишком настораживающе, как тигры, жадно поедающий добычу. Он водил руками по её телу и в один момент пальцы добрались до нежных складок, в которых уже долго было слишком мокро и горяче. Он круговыми движениями обвел клитор и двигаясь ниже, замедлился. Вставляя сначала один палец, а затем просовывая и второй. От такого действия девушка свела бедра и напряглась. Пальцы двигались медленно, а Хёума аккуратно разведя её ноги, поцеловал её, в этот раз нежно, с тихим вздохом. Спустя время он добавил и третий палец, от чего Хана вскрикнула и попыталась отодвинуться, но парень надежно придерживал её бедра. Она глубоко вдохнула, осознавая что даже эти неприятные ощущения по своему приятны. Хёума преодолевал тяжесть внизу живота и возбуждение в штанах. Была бы тут другая, он бы не церемонился, трахал без всех прелюдий и долгих разработок, но сейчас он так не мог. Сейчас он решил впервые в жизни взять на себя ответственность. Парень вынул все три пальца и тихо перевел взгляд на Хану. Девушка лежала неподвижно, расслабленно наблюдая за тем как он медленно надевает презерватив и придвигается ближе, нависая над ней, лежа между её бедер. — Хана, в начале будет больно, потом будет легче, главное перетерпеть, — Он убрал волос с её лица и поцеловал в лоб, — Если будет слишком больно, кусай меня в плече, можешь закричать, хорошо? — Хорошо, — Хана настороженно кивнула и впилась ногтями в его кожу. Резкая вспышка боли пришла не сразу, примерно на середине длинны. Это была новая боль, граничащая с чем то приятным, но пока что остававшаяся чем то невыносимым. Девушка широко распахнула глаза, сжала бедра и рефлекторно впилась ногтями в его спину. С губ сорвался резкий крик, — Больно! Хёума, подожди! Но он остановился только когда вошел до упора. Он увидел как с глаз стекают две слезинки и тут же стер их рукой. Парень целовал её в щеки и тихо нашептывал что то успокаивающее. Он не продолжал двигаться, а ждал когда она будет к этому готова. Приподнявшись, он поглаживавшими движениями развел её колени ещё раз и погладил напряженный живот. Выпирающие ребра тяжело вздымались, она жестом попросила вновь обнять её. Тихое «Можешь продолжать» было сказано уже спокойно, с долей тревоги. Глаза заволокло пеленой возбуждения, член болезненно пульсировал в узких стенках. Он наращивал темп понемногу, от чего с её губ разносились глухие стоны. В конечном итоге он положил руку ей на шею и набрал средний темп, от чего Хана громко и невнятно стонала, хотя стоны больше были похожи на смятые крики. Он тяжело дышал и лишь изредка шептал ей что-то на ухо. Эти фразы были на только интимно-пошлыми, что у неё непроизвольно появлялась легкая улыбка. Спустя бесконечные пол с лишним часа, она закончила первая, со срывающимся стоном и дрожью во всем теле. После чего закончил и он, с глухим не то рыком не то стоном, он вышел из разработанного тела и выкинув презерватив, натянул штаны и прихватил салфетки. Хана лежала всё так же держа ноги под коленями руками в широко раскрытой позе. Хёума от этого только улыбнулся и издал тихий смешок. Убрав остатки возбуждения салфетками, он лег рядом с все ещё подрагивающей Ханой. От прикосновений к себе, Хана рефлекторно обняла его в ответ, прильнув к его груди. — Сильно было больно? — Хёума не нашел ничего более удачного для вопроса. — Было хорошо, — Она подняла на него затуманенные глаза, — У тебя было много девушек до меня? — Если ты про секс то, — Он задумался, — Не знаю, я не считал, может около трёх или что то такое. — А тебе было со мной хорошо или с ними лучше? — Хана спокойно посмотрела на него, от чего Хёума напрягся. По детски наивный вопрос прозвучал слишком странно, даже неуместно. Ему захотелось сказать ей нет, сказать что она лучше всех, но на деле же он даже не знал что ответить. — С ними другой секс, — Он перевернулся на спину и прикрыл глаза. — Это какой? — Хана непонятливо уставилась на него. — Грязный, в котором удовольствия по большей части получаю только я, а они в последнюю очередь, — он говорил тихо, почти шепотом, словно боялся быть услышанным. — Это же унизительно, разве нет? — Секс почти всегда унизительный, всё сводиться к тому, что или ты или тебя, изредка кто либо думает о другом партнере, чаще всего хотят сделать хорошо себе, — Хёума боялся признавать правду, боялся признавать что и сам таким занимался. — Это какое то насилие, доставить удовольствие только себе, разве нет? — Девушка опустил глаза, боялась найти в нём подтверждение своим словам. — Возможно, но это насилие на которое обе стороны согласны, а значит им уже не является, — Он глубоко вздохнул, — Я часто так делал, просто приносил себе удовольствие и всё, мне было всё равно на их эмоции, главное что я получил что хотел, но они никогда не просили меня остановиться или сделать что-то, они принимали всё как факт, а за тем вновь хотели этого, но мне это было уже не так интересно, когда ты просто спишь с принимющим всё телом, в этом нет кайфа. Нужна отдача… — А я, — Хана сглотнула вязкую слюну, — Я для тебя тело? Хёума серьезно посмотрел на неё, пытаясь уловить эмоцию сказанного. — Хана, ты ничего пока что не понимаешь, не говорил о том, чего пока что не можешь знать, — Он придвинулся ближе и обнял её крепче, утыкаясь головой в её волосы. …Хана проснулась по среди ночи, от холодного порыва ветра и запаха табака. Хёума стоял возле окна, выкуривая уже вторую сигарету. Он и сам не знал чего не мог уснуть, то ли от недавней болезни, которая всё ещё давала о себе знать, то ли от последних событий. Он не заметил как она проснулась и встала позади него. Он понял это лишь по давящей тишине и тяжело и дыхании сзади. Блядство. — Откуда у тебя такие шрамы? — Хана медленно провела пальцами по рубцам. — Не важно, — Парень резко отстранился, — Ложись спать. — Извини, я не- — Хана, просто ляг спать, я прошу тебя, — Хёума раздраженно хлопнул по матрасу и отвернулся лицом к стене. Она ещё долго будет рассматривать тянущиеся вдоль спину рубцы и изредка поглаживать их кончиками пальцев.